Се Сю пришёл исключительно ради того, чтобы доставить лекарство.
Опасаясь хоть как-то навредить репутации Цюй Цзюи, он предусмотрительно завязал себе глаза. К счастью, слух у человека, сведущего в боевых искусствах, был отменным, а на пути не встретилось никаких преград, так что пиалу с отваром он донёс без малейших затруднений.
Едва приблизившись, Се Сю услышал разговор между Цюй Цзюи и Нин Цюаньмином.
Пусть он и не ведал, какие мысли роились в голове Цюй Цзюи, но даже сквозь плотную ткань повязки ощутил на себе его обжигающий, пристальный взгляд.
По здравой логике, если человек из именитой праведной секты явился ради Се Сю, то, скорее всего, для его спасения. Однако Цюй Цзюи с малых лет рос во Дворце Разбитого Нефрита, и, несмотря на память о прошлой жизни, в силу пережитого опыта неизбежно склонялся к самым превратным толкованиям.
Сказать по правде, винить его в этом было трудно.
Слава Нин Цюаньмина как охотника до чужой красоты гремела куда громче, чем его мастерство в искусстве Ци Мэнь Дунь Цзя. А Се Сю, как назло, слыл едва ли не первым красавцем поднебесной. И хотя прежде за Нин Цюаньмином не водилось пристрастия к мужскому полу, Цюй Цзюи искренне полагал: перед столь ослепительной внешностью пасует даже закоренелый любитель женщин.
Иначе с какой стати именно Нин Цюаньмин ринулся бы его спасать?
— Не имею чести знать старейшину Нина, — не сходя с места, невозмутимо отозвался Се Сю.
Он действительно видел этого человека впервые и понятия не имел, зачем тот пробрался сюда. По правде говоря, о его пребывании во Дворце Разбитого Нефрита знали лишь единицы — когда люди дворца схватили лекаря, он даже крикнуть о помощи не успел.
— Главе дворца Цюю стоило бы спросить у старейшины Нина, откуда ему вообще известно, что я здесь, — произнёс Се Сю, после чего протянул пиалу вперёд: — Вам пора принять снадобье. А если желаете понежиться в горячем источнике, то лучше повременить несколько дней.
— Я здоров, и никакие снадобья мне не нужны, — отрезал Цюй Цзюи.
Он понятия не имел, что в глазах лекаря сейчас выглядит созданием хрупким, переживающим «кровавые дни» и требующим неусыпной заботы. Сам глава дворца был уверен, что ему суют средство от бесплодия.
Но какая к чёрту разница, если родить он не сможет при всём желании?
Цюй Цзюи опустил взгляд на принесённую чашу и обомлел.
Разве целебные отвары не должны быть чёрными или грязно-серыми? С какого перепугу эта жижа в руках Се Сю отливает ядовито-пурпурным?
Тонкий намёк на его наклонности? Мол, только такой цвет ему и к лицу?
Да чёрт его знает, что там на самом деле намешано! В рецептах традиционной медицины чего только не встретишь — мало ли какую пакость Се Сю туда закинул? Ни за что на свете он к этому не притронется.
— Главе дворца Цюю не следует пренебрегать помощью врача, — помолчав, заметил Се Сю. — Это всего лишь отвар для укрепления тела.
— Тем более не нужен! — Цюй Цзюи гордо хлопнул себя в грудь. — Я крепок как бык.
— Глава дворца Цюй…
Пока они упрямо препирались из-за проклятой чашки, стоявший рядом Нин Цюаньмин вновь едва не захлебнулся собственной кровью от досады.
«Эй, здесь вообще-то живой человек стоит! Обратите на меня внимание! Хотите допрашивать — так допрашивайте быстрее, сколько можно терпеть эту детскую перепалку?!»
— Поверьте, я превосходно умею вливать лекарства силой, — предупредил Се Сю.
По звуку шагов определив, где находится собеседник, он сделал несколько решительных шагов вперёд. Всем своим видом лекарь давал понять, что живым глава отсюда без выпитого отвара не уйдёт.
— Ха! Твои главные точки сейчас запечатаны моими руками. С твоими-то остатками сил — и пытаться напоить меня силой? — рассмеялся Цюй Цзюи.
Уж в чём в чём, а в превосходстве своей внутренней мощи он не сомневался — спасибо убитым им конным разбойникам, знатно укрепившим его веру в себя.
Аура Се Сю вмиг похолодела.
Нин Цюаньмин мысленно взвыл:
«Кто я? Где я? Что я здесь вообще делаю?!»
— Неужели владыка Дворца Разбитого Нефрита спасует перед какой-то пиалой отвара? — Се Сю, как истинный целитель, терпеть не мог непослушных пациентов. Поведение Цюй Цзюи слишком напоминало упрямство капризного мальчишки, не желающего пить горькое. Это злило и в то же время вызывало невольную усмешку. — Или грозный глава попросту боится горечи?
— Ну боюсь, и что дальше? Этот владыка отродясь не терпел ни обид, ни горечи. Что ты мне сделаешь? — без тени смущения парировал Цюй Цзюи.
Се Сю онемел.
Люди цзянху дорожили честью пуще собственной жизни. Но он явно недооценил толщину шкуры своего пленителя.
— Эм… глава дворца Цюй, божественный лекарь Се, мне нужно сказать… — предпринял последнюю робкую попытку Нин Цюаньмин.
— Заткнись!
— Тебя не спрашивали!
Оба рявкнули одновременно.
Нин Цюаньмин почувствовал себя бесконечно униженным.
«Имейте же хоть каплю уважения! Я всё-таки легендарная личность в боевом мире!»
— Глава дворца Цюй, — Се Сю ощутил, как дело заходит в тупик. Этот человек оказался куда упрямее любого сложного больного, но отступать лекарь не привык. — Не выпьете сегодня — я сварю новую порцию завтра. Откажетесь завтра — приду послезавтра. Раз уж мне суждено остаться в вашей обители надолго, пить вам придётся в любом случае.
В голосе Се Сю прорезалась несвойственная ему жёсткость:
— Либо вы убьёте меня прямо сейчас, либо вам придётся публично, на глазах у всех учеников и старейшин, отбиваться от лечения и собственного лекаря!
— Ты мне угрожаешь? — Цюй Цзюи мгновенно уловил расставленную ловушку.
Если этот негодник вздумает приносить пиалу прямо во время важных приёмов или собраний, отвертеться не выйдет. Тогда дело коснётся уже не личных капризов, а авторитета целого дворца!
Слух о том, что владыка Дворца Разбитого Нефрита ревёт от страха перед горьким отваром, разлетится по цзянху быстрее ветра. Кто после этого станет воспринимать его всерьёз?
— Долг целителя — спасать жизни. Я лишь исполняю свои обязанности, — тон Се Сю смягчился, но решимость никуда не делась. — Однако если глава продолжит упорствовать, я буду бороться до конца.
«Уверен, значит, что я тебя не прикончу?»
— Я уже сказал: я совершенно здоров, — твёрдо произнёс Цюй Цзюи. Он понял, что пора искоренить это дурацкое заблуждение раз и навсегда.
Никакой он не двуполый. И пить эту бурду не станет.
Стоп. Сейчас же идеальный момент!
Цюй Цзюи внезапно перевёл взгляд на Нин Цюаньмина.
— Глава Цюй, я явился сюда затем, чтобы… — обрадовался было Нин Цюаньмин, решив не тянуть время и сразу выложить карты на стол. Но едва он раскрыл рот, как сознание померкло.
Цюй Цзюи хладнокровно приложил его волной внутренней силы, отправив в глубокий обморок.
— Решили убить курицу, чтобы запугать обезьяну? — чуть склонил голову Се Сю, озадаченный внезапной тишиной.
Хоть он и ничего не видел, уши его не подвели: дыхание Нина мгновенно сбилось, как бывает лишь при потере чувств.
А следом до слуха донёсся мягкий шелест падающей на пол ткани.
Что?
Осознав, что происходит, Се Сю вспыхнул до самых кончиков ушей и поспешно отступил на шаг.
— Глава дворца Цюй, что вы творите?! — в его голосе явственно проступила паника.
— Раздеваюсь, не слышишь, что ли? — невозмутимо отозвался Цюй Цзюи, продолжая скидывать одежду слой за слоем. Внутренняя энергия согревала тело, так что холода он не боялся.
— Глава дворца Цюй! — повысил голос лекарь. — Идти на подобные непотребства лишь ради того, чтобы уклониться от лекарства — это уже переходит все границы!
— Да кто тут ещё переходит границы?! — скрипнул зубами Цюй Цзюи. — Я тебе тысячу раз повторял: я не двуполый! Я нормальный, полноценный мужик! Раз до твоей упрямой головы не доходят слова, придётся показать всё наглядно!
Не успел Се Сю и шелохнуться, как Цюй Цзюи молниеносным движением сорвал с его глаз повязку.
Отпрянуть лекарь не успел — оставалось лишь намертво зажмуриться и резко отвернуть лицо.
— Ну же! Ты ведь так жаждал выяснить правду? — Цюй Цзюи крепко вцепился в плечи лекаря и силой развернул его к себе.
Оба мужики, да и Се Сю своей внешностью даст фору любой девице — так что стесняться нечего, в накладе он точно не останется. Если не поставить точку сейчас, этот полоумный лекарь замучит его своими отварами.
— Открой глаза, говорю! — с нажимом велел Цюй Цзюи.
Се Сю не шелохнулся.
«Ах ты упрямец… думаешь, управы на тебя не найду?»
Цюй Цзюи бесцеремонно протянул пальцы к его лицу и насильно приподнял чужие веки.
— Смотри, кому сказано!
От такого напора Цюй Цзюи едва ли не навалился на лекаря всем телом. Се Сю поневоле коснулся обнажённой кожи — тёплой, гладкой и упругой.
Ему отродясь не случалось оказываться в столь интимной близости с другим человеком. Впрочем, размышлять об этом сейчас было некогда.
Видя, что отделаться малой кровью не удастся, Се Сю неохотно распахнул веки.
— Ну, любуйся! Видишь? Никакой я не двуполый, и лишнего у меня отродясь ничего не росло… — торжествующе начал Цюй Цзюи, жаждая триумфа.
Но тут он осёкся. Взгляд Се Сю был совершенно пустым, подёрнутым мутной пеленой. Зрачки даже не реагировали на свет.
Улыбка сползла с лица Цюй Цзюи.
— Это ещё что такое?..
— Глава дворца Цюй, ещё до того как войти сюда, я с помощью золотых игл временно перекрыл зрительные каналы, — со вздохом пояснил Се Сю. Даже с незрячим, остекленевшим взором он умудрялся сохранять благородное изящество.
«Да ты издеваешься, чёрт тебя дери?! Зачем, спрашивается, ради простой доставки чашки сначала лишать себя зрения иглами, а поверх ещё и тряпку наматывать?!»
— Человеку, странствующему по цзянху, всегда следует иметь запасной ход, — невозмутимо добавил лекарь. — Всякий знает: лишнее увидишь — головы не сносить.
«Какой ещё к бесам запасной ход?! Моё честное имя так и осталось неоправданным!»
— К тому же, среди двуполых встречаются как явные, так и скрытые двуполые, — невозмутимо продолжил целитель.
— Это ещё что за новости? — опешил Цюй Цзюи, совершенно не разбиравшийся в подобных тонкостях.
— У явных двуполых обе природы проступают отчётливо: они могут обладать признаками обоих полов одновременно, что ничуть не мешает им жить обычной жизнью. Скрытые двуполые же почти неотличимы от обычных людей — особенности их естества проявляются лишь в момент рождения или при вынашивании плода, — терпеливо истолковал Се Сю. — Весьма вероятно, что вы относитесь именно к скрытому двуполому, однако обольщаться не стоит. Двуполые люди от природы слабы здоровьем и редко доживают до седин. Без должного ухода и укрепления организма даже глубокая внутренняя сила не спасёт от раннего увядания.
Се Сю вполне понимал нежелание молодого человека признавать столь деликатную правду о себе.
Но факты говорили сами за себя.
Когда он щупал пульс владыки, колебания ци безошибочно указывали на пограничное, колеблющееся между мужским и женским естество.
Разумеется, лекарь и помыслить не мог о сокровенных тайнах «Сокровищницы Небесного Нефрита» — древнего трактата, изначально созданного исключительно для женского тела.
«Что за дичь творится в этом мире?.. Неужели нельзя было просто пожить в нормальном каноничном уся?!»
Цюй Цзюи почувствовал, как силы окончательно покидают его.
Как можно нести подобный антинаучный бред с настолько серьёзной, благородной миной?!
Не знай он наверняка, что на все сто процентов остаётся нормальным мужиком, давно бы уже сам поверил в эти сказки.