— Что... что с ним стряслось? Неужто ядом отравили или недуг какой одолел?
— Ступайте пока, — Линь Юхуэй поднял взгляд и окинул взором собравшихся красавиц. — Серебром не обидим, возвращайтесь к себе.
Девицы переглянулись, покорно поклонились и бесшумно удалились.
Они-то надеялись ублажить статного, щедрого молодого господина, а он на поверку оказался экой развалиной! Погода на улице прекрасная, а его тошнит так, словно душу выворачивает.
Тьфу!
Стоило девицам покинуть комнату, как тошнота у Гостя Цветущей Акации постепенно улеглась. Посидев немного и переведя дух, он выглядел так, будто ничего и не было.
Линь Юхуэй посмотрел на него с сочувствием.
На самом деле, если бы Гость Цветущей Акации просто вёл непринуждённые беседы с девицами, он бы хоть и испытывал неловкость, но умел бы её скрыть. Однако стоило ему заподозрить, что какая-то из них намерена уложить его в постель, как желудок мгновенно бунтовал.
Из-за этой странности во Дворце Разбитого Нефрита красавицы больше к нему не подходили. Какое уж тут удовольствие, пусть даже даром? Ученицы дворца банально боялись испортить себе настроение.
Эх, видок у Гостя Цветущей Акации хорош, а толку-то!
— Брат Хуа, что же это за хворь такая?
— Он поражён редким ядом, — с невозмутимым видом соврал Линь Юхуэй. — Теперь ни одна женщина не может приблизиться к нему ближе чем на три шага. И бог ведает, найдут ли когда-нибудь противоядие.
— Надо же, о подобном отродясь не слыхивал! — вздохнул приятель. — Верно, брат Хуа, ты в былые времена немало девичьих сердец разбил, вот и прилетела кара. Но ты не отчаивайся: найдём умелого лекаря, вытравит он эту дрянь из твоего тела.
«Едва ли...» — подумал Линь Юхуэй.
Даже Божественный лекарь Се признал: недуг этот душевный, а душевные раны снадобьями не лечат.
Впрочем, жить эта "хворь" Гостю Цветущей Акации ничуть не мешала. Тот и сам мечтал, чтобы недуг остался с ним до конца дней — только так он чувствовал себя в безопасности.
— Ничего страшного, — слабо улыбнулся Гость Цветущей Акации.
— А брат Хуа, я гляжу, настоящий философ! — поразился собеседник.
Смириться с таким увечьем? Будь он на его месте, давным-давно изъездил бы всю Поднебесную в поисках знахарей.
— Не будем тратить время на пустые любезности, — быстро взял себя в руки Гость Цветущей Акации и серьёзно посмотрел на друга. — Я пришёл, поскольку до меня дошли слухи, будто ваша школа Воды и Облаков собирается вместе со школой Сокрушающих Горы созвать Собрание боевых искусств. Это правда?
— И откуда только такие сплетни берутся? — удивился тот. — Сказкам из цзянху верить не стоит. Поначалу наш глава действительно договаривался с главой школы Сокрушающих Горы о Собрании боевых искусств, да только не сошлись они во мнениях. И теперь наша школа Воды и Облаков от этого дела умыла руки.
— Неужели? — Гость Цветущей Акации прищурился, явно сомнениями томимый. — Созыв Собрания боевых искусств — дело величайшей важности. Если уж школа Воды и Облаков вместе со школой Сокрушающих Горы за него не взялись, то у кого в цзянху хватит веса и авторитета?
Приятель надолго замолчал. Встав, он плотно закрыл окна и двери, убедился, что за стенами никто не подслушивает, и лишь после этого напряжённо шепнул:
— Брат Хуа, то, что я скажу, предназначено только для твоих ушей. Едва я шагну за этот порог, как тут же всё забуду. И сколько бы ты меня потом ни пытал — стану отпираться!
— Правила знаю, — кивнул Гость Цветущей Акации.
Собеседник подозрительно оглядел Линь Юхуэя.
— Не опасайся, это мой младший брат по школе, ему можно верить, — уверенно произнёс Гость Цветущей Акации. — Чай, не первый день меня знаешь, неужто я подставлю?
— Словом, это пока лишь слухи, но мы с женушкой всё взвесили и пришли к выводу, что они не на пустом месте возникли.
— И что за слухи? — сгорал от любопытства Гость Цветущей Акации.
— Наш глава и глава Цзи из школы Сокрушающих Горы отправили совместное письмо в эскортное бюро Золотого Ветра.
— Ваш глава решил призвать на помощь императорский двор? — моментально уловил скрытый смысл Гость Цветущей Акации.
— Именно так, — кивнул приятель. — Ныне ни Дворец Разбитого Нефрита, ни Путь Красного Лотоса никому спуску не дают. Лавировать между двумя этими исполинами немыслимо: остаётся либо хранить нейтралитет, либо склонить голову перед одним из них. Но если привлечь власти и столкнуть их лбами, создав треножник сил, то мелким и средним школам вроде нашей выйдет прямая выгода.
Линь Юхуэй и Гость Цветущей Акации мгновенно подобрались. Лица их стали суровыми.
Коли в дело вмешаются императорские ищейки, жди беды.
— Всю жизнь цзянху и императорский двор жили каждый сам по себе, не переходя границы, — не удержался от наивного вопроса молодой Линь Юхуэй. — Неужели оба главы не боятся, что люд боевого мира проклянёт их за предательство?
— А кто ж им признается-то? — усмехнулся Гость Цветущей Акации, опережая ответ собеседника. — Для черни всегда найдут благовидный предлог. К тому же, поверь, в боевом мире найдётся немало тех, кто втайне мечтает чужими руками прижать Дворец Разбитого Нефрита да Путь Красного Лотоса.
У всех своя корысть, и в цзянху святых нет. Пока меч не занесён над твоей собственной шеей, чужая боль не волнует.
— Сейчас Путь Красного Лотоса и Дворец Разбитого Нефрита устроили в цзянху полную чехарду, так что наш глава пошёл на это от безысходности, — попытался оправдаться приятель. — Если замысел выгорит, значит, старания были не напрасны.
Переглянувшись, Линь Юхуэй и Гость Цветущей Акации поддакнули с фальшивыми улыбками.
Им следовало как можно скорее передать эти вести во Дворец Разбитого Нефрита.
* * *
Постоялый двор Юэлай
— Императорский двор вознамерился влезть в наши дела? — прочитав донесение от Линь Юхуэя и Гостя Цветущей Акации, Цюй Цзюи ехидно расхохотался. — Се Сю, я же говорил! Эти два старых лиса непременно побегут жалиться к властям.
Се Сю вздохнул и склонился над письмом, перечитывая строчки:
— А я-то надеялся, что главы уважаемых школ не опустятся до подобного...
Когда Цюй Цзюи впервые обмолвился о такой возможности, Се Сю всё ещё питал иллюзии на счёт благородства главы школы Воды и Облаков и главы Цзи. Как-никак, руководители почтенных орденов — должны же они хоть немного заботиться о своей чести!
— Вот в чём твоя неопытность, — с довольным видом взмахнул письмом Цюй Цзюи. — Какое же Собрание боевых искусств без интриг императорского двора? Без этого и вкус не тот! Как говорится, набравшись сил, боец презирает закон. Наш брат-воин вроде меня — сила страшная: захочу — хоть завтра в императорский дворец проникну да башку владыке срублю. И кто бы ни восседал на драконьем престоле, от мысли о таких умельцах у него поджимает жила.
Цюй Цзюи искренне считал, что в любом приличном романе уся двор просто обязан строить козни. Честно говоря, ему даже казалось, что местная власть слишком уж размякла: они с Се Сю уже и чувства друг другу поведали, а двор всё ещё ни единой палки в колёса не вставил!
Тьфу, не двор, а одно недоразумение.
— При дворе тоже служат умельцы, — мягко возразил Се Сю. — До меня доходили слухи, будто подле Его Величества обретается евнух-управляющий с нечеловеческой мощью. Он с малых лет упражнялся в искусстве сохранения чистой мужской силы — "искусстве юноши", — и ныне, вернее всего, достиг уровня Великого мастера.
— Дело обычное. Не держи двор при себе тайных мастеров, их правитель давно бы без головы остался.
— И тебя это ничуть не тревожит? — Се Сю только покорно качнул головой. Опасения, жгшие ему душу, разбились о беззаботный нрав Цюй Цзюи.
— А чего мне бояться? — хохотнул тот. — Школа Воды и Облаков и школа Сокрушающих Горы преподнесли мне такой царский подарок! Я ведь тоже не пальцем сделан. Вот увидишь, через пару дней эти двое со слезами на глазах прибегут ко мне и станут умолять, чтобы я стал их папочкой!
Се Сю надолго замолчал. Он уже не первый раз слышал, как Цзюи мечтает поставить кого-нибудь на колени и заставить звать себя "папой".
"Неужто Цзюи так сильно хочет детей? — размышлял Се Сю, видя безграничную уверенность спутника. — Наверное, зная, что род продлить ему не суждено, он надеется обзавестись назваными сыновьями?"
Цюй Цзюи мысленно воскликнул:
«??? Стой, да я вовсе не то имел в виду!»
* * *
В окрестностях школы Сокрушающих Горы
Несколько оборванных бродяг, промышлявших мелким грабежом, крадучись пробирались по склону у задних ворот обители.
— Атаман, а твои сведения точно не враньё? Это ж, чай, сама школа Сокрушающих Горы! Наткнёмся на их учеников — костей не соберём.
— Тсс! Тише ты, дурачина! — вожак больно съездил по затылку струсившему подельнику. — Разгалделся, всех куниц распугаешь! Мне эта весть досталась от свекрови племянницы снохи моего двоюродного дядьки! Она у них в стряпухах ходит и своими ушами слышала, как один из личных учеников бурчал себе под нос, мол, сокровище своё на заднем дворе припрятать собирается. Слышишь? Личный ученик! У такого добра немерено. Откопаем его кладезь — и целый год ни в чём нужды знать не будем. Или вы, олухи, сытно встретить Новый год не желаете?
Бродяги притихли.
Делать нечего: боевыми искусствами они толком не владели, в приличные ордена их и близко бы не подпустили, вот и приходилось промышлять разбоем да мелкими кражами, кабы только с голоду не помереть.
Они просидели в засаде так долго, что в животах у них уже вовсю урчало, и лишь когда солнце клонилось к закату, в кустах мелькнула вороватая тень.
Человек сгибался под тяжестью увесистого узла и беспрестанно оглядывался, точно вспугнутая пташка.
— На ловца и зверь бежит, — атаман хлопнул подельника по плечу. — Смотрите в оба!
— Не изволь сомневаться, атаман, у нас всё по науке.
Шатия затаила дыхание, не смея даже шелохнуться.
Они потому и дожили до седых волос в этом суровом мире, что свято чтили главное правило: осторожность прежде всего.
Зачем лезть в драку один на один, когда можно напасть скопом? Зачем нападать спереди, когда есть спина? И к чему вообще махать кулаками, если под рукой есть дурман-трава?
Тот, кто пришёл прятать сокровище, наверняка состоит во внутренних учениках школы Сокрушающих Горы, а против такого воина вся их компания — что пыль под ногами.
Так что куда разумнее дождаться, пока тот закроет клад, а уж потом взяться за лопаты.
Спустя некоторое время взпревший ученик вынырнул из чащи. На его лице сияла улыбка глубокого облегчения.
Едва только его фигура скрылась за деревьями, грабители выскочили из укрытия. Один остался на стрёме, а остальные, вооружившись мотыгами да лопатами, принялись истово рыть землю.
— Чёрт возьми, и глубоко же он упрятал!
— Вот что значит внутренняя сила! Он один выкопал яму быстрее, чем мы втроём.
— Хватит чесать языками, ройте живее, пока совсем не стемнело!
Мужики примолкли и стали вкалывать с удвоенным усердием.
Через полчаса раздался глухой стук.
— Есть! Нащупал!
— Сундучок!
— Скорее, ломай замок!
Все уставились на находку горящими от жадности глазами, точно в этой деревяшке кроется всё их будущее богатство.
—... А чего он такой лёгкий-то? — подняв ларчик за края, атаман мгновенно скис.
Такой невесомый ящичек может озолотить их только в одном случае: если внутри доверху набито ценных бумаг да векселей.
— Может... может, там древние секретные фолианты с тайными техниками?
— Атаман, да открывай ты скорей!
Под подгоняющие возгласы братии главарь взломал замок. Столько трудов положено — не бросать же дело на полпути.
Крышка откинулась.
Внутри лежал лишь пожелтевший свиток из овечьей кожи.