Принятие лекарственной ванны требовало полного разоблачения. На сей раз Се Сю не намеревался лишать себя зрения — напротив, собирался бессменно дежурить подле бадьи, дабы вовремя пресечь любые опасные последствия.
После недавней вспышки чувств лекарь заметно переменился: держался собраннее и внешне не проявлял былого смущения. Цюй Цзюи мысленно перевел дух. Выходит, тот поцелуй все же принес плоды. Случись Се Сю затянуть привычные бредни про «непристойно взору зреть», Цзюи, верно, исшел бы желчью.
Идея казалась устаревшей до нелепости, однако Цзюи так и подмывало бросить: «Мы оба мужчины, чего ты там не видел?»
— А у тебя здесь славно обустроено, — ровно проговорил Цюй Цзюи.
Перед процедурой он облачился в самую простую исподнюю рубаху, при каждом движении открывавшую взору полоски белой кожи. Се Сю, смутившись, уставился в каменный пол:
— Сносно.
Цюй Цзюи усмехнулся. «Сносно» — сплошное скромничанье.
Обычно в богатых усадьбах наибольшую площадь отводили под парадные покои или спальню хозяина. Се Сю же отдавал предпочтение лечебнице: его аптечную залу отличали размах и нетривиальность устройства.
За четырьмя исполинскими стеллажами, уставленными сотнями ящичков со снадобьями, скрывались уединенные покои. Четыре потайные комнаты — четыре лаборатории, где Се Сю исследовал редкие недуги и составлял снадобья. Запорные механизмы поражали изощренностью: дабы отпереть хотя бы один тайник, требовалось выдвинуть в строго определенном порядке несколько десятков ящиков. Малейшая ошибка — и механизм заклинивало наглухо. Пароли менялись ежемесячно.
Несмотря на цепкую память, Цюй Цзюи не сумел бы запомнить комбинацию, которую Се Сю отстучал секундой ранее. Во всем Цзянху вряд ли сыскался бы еще хоть один человек, способный проникнуть внутрь без ведома хозяина.
— К чему такие предосторожности? — с любопытством спросил Цюй Цзюи, поймав себя на мысли, что даже легендарные сокровищницы вряд ли охраняются пуще этой аптеки.
— О месте моего жительства ведает сокрушительно много народа, — с легким вздохом отозвался Се Сю. — Служители меча уверены, будто в моих запасах таятся эликсиры, способные подарить незримый доспех от всех ядов или мгновенно взрастить истинный мастерский цзинь. А придворные чины убеждены, что здесь сокрыто зелье вечной молодости.
Громкое имя — не только почет, но и тяжкое бремя. Слава Божественного лекаря привлекала слишком много любителей легкой наживы, отчего Се Сю и пришлось превратить обитель в неприступную крепость.
— Забираться прямо сюда? — Цюй Цзюи указал на массивную дубовую бадью посреди залы.
— Нет, проследуем влево.
Се Сю отпер одну из потайных дверей, без видимых усилий подхватил тяжеленный деревянный ушат и внес его внутрь.
Глядя на такую легкость, Цюй Цзюи неторопливо шагнул следом:
— Похоже, твои силы давным-давно восстановились.
Прежде Цюй Цзюи снял лишь половину запечатывающих заклятий, оставив лекарю разве что навыки легкости. Однако со временем Се Сю обрел прежнюю подвижность. Поначалу он еще пытался притворяться беспомощным, но вскоре бросил эту затею.
— Техники запечатывания каналов и снадобья Дворца Разбитого Нефрита весьма своеобразны, — охотно отозвался Се Сю, настраиваясь на привычную врачебную волну. Он установил бадью над жаровней, и вскоре от темной жидкости повалил пар. — Впрочем, строение меридианов и воздействие трав — моя стихия. Мне потребовалось лишь немного времени, чтобы распутать узлы. Если бы вы заменили точку Тяньчи на Цзюймэнь, а...
— Стой, попридержи коней, — перебил его Цюй Цзюи. — Я в ваших лечебных тонкостях не смыслю. На мне из одежды одна рубашонка, и, откровенно говоря, я прозяб. Могу я уже погрузиться в эту жижу?
По уговору Цюй Цзюи не следовало пускать в ход внутреннюю энергию в течение суток до ванны. Ныне он опирался лишь на собственную телесную выносливость, а к холоду питал давнюю неприязнь.
— Замерз? — Се Сю обеспокоенно огляделся, сдернул с вешалки теплый плащ и заботливо накинул на плечи гостя. — Одет ты и впрямь не по погоде.
— Зато скидывать быстрее, — Цюй Цзюи плотнее запахнул полы. — Так мне скоро забираться?
— Выждем, пока отвар закипит. Лишь тогда снадобье раскроет полную силу.
— Что? Закипит? Ты решил сварить из меня целебный бульон?
— Не опасайся, — Се Сю достал с полки небольшой резной ларец.
Стоило ему приоткрыть крышку, как по комнате разлилась стужа. В ларце покоилась жаба, белоснежная, словно выточенная из чистейшего нефрита.
— Это ледяная жаба, — пояснил Се Сю, подмечая, как Цюй Цзюи поежился. Он тут же прикрыл ларец. — Она мгновенно остудит кипяток, отправив всю силу отвара вглубь состава.
— Погоди-ка... Ледяная жаба? — Глаза Цюй Цзюи вспыхнули ярким огнем.
В прежних фантастических сказаниях ему не раз попадались упоминания о подобном диве! Увы, Дворец Разбитого Нефрита располагался в бесплодных песках, где подобные твари, привычные к лютому хладу, погибали в мгновение ока. К тому же ледяные жабы ценились на вес золота, а нищий дворец не мог позволить себе подобной роскоши. И надо же — у Се Сю этот раритет находился в полном здравии!
— Откуда у тебя такое чудо?
— Плата за исцеление одного мастера, изнуренного практикой Ладони Ледяного Холода. Сие искусство дарует сокрушительную мощь, однако с годами обращается против владельца: тело хладеет, пока человек не замерзнет заживо. Я составил снадобье, замедлившее губительный хлад. Кабы тот боец бросил практики, прожил бы до глубокой старости.
Жаба служила единственной отдушиной для последователей этого жесткого стиля. Постигнув отмщение, тот мастер с легкостью расстался с сокровищем.
Ледяная жаба считалась ценнейшей редкостью, и даже искушенный Се Сю берег ее пуще глаза. Но ради исцеления Цюй Цзюи и преодоления им застоя в каналах лекарь не пожалел диковинного зверя.
— Если принять ее внутрь, внутренние силы взлетят до небес? — с надеждой спросил Цюй Цзюи.
— Для рядового бойца — пожалуй, — Се Сю смутил этот алчный блеск в глазах спутника.
Откуда ему было знать мысли Цюй Цзюи! Настоящая ледяная жаба! Как из легенд цзянху! Прежний немощный Небесный Шелкопряд не произвел на Цзюи впечатления, но эта жаба задела заветные струны романтики боевых искусств. Какой любитель историй про мастеров меча не мечтал заиметь такого питомца?
— Разреши хоть потрогать! — Цюй Цзюи протянул руку.
Се Сю слегка отстранил ларец:
— Дай договорить. Неучу диковина прибавит сил, но чем выше мастерство, тем скуднее польза. Твои каналы развиты настолько, что малая жаба не раздвинет твои пределы.
— Ну хоть погладить-то можно? — с обидой выдохнул Цюй Цзюи.
— Окончишь омовение — отдам, — уступил лекарь.
В тот же миг отвар в бадье забурлил, выбрасывая клубы пара. Се Сю откинул крышку ларца и высвободил ценный ингредиент. Жаба глухо крякнула и нырнула в кипящую массу.
Пар мгновенно рассеялся, а по внешним стенкам бадьи побежал иней.
— Пора! Прыгай, Цзюи!
Цюй Цзюи ловким движением сбросил рубаху и без промедления погрузился в целебное снадобье.
Не успел он насладиться прохладой, как помещение огласил его отчаянный вопль:
— А-а-а-а! Се Сю, твою мать, это ж адская боль!
Цюй Цзюи отродясь не испытывал ничего подобного. Казнь казалась изощренной: тысячи раскаленных игл одновременно вонзились во все поры кожи. Чужеродная энергия, накопленная в каналах, словно сорвалась с цепи и хаотично хлынула по меридианам. Хуже того, снадобье бросало то в леденящую стужу, то в ошпаривающий зной — сущая пытка льдом и пламенем.
«И за какие грехи мне выпала эта кара?» — мысленно вопил он.
В романах всегда писали: пройдешь через лечебный отвар — обретешь неограниченную мощь и исцелишься от всех недугов. Но авторы забывали упомянуть, как герои корчились от мук, удерживая себя от самоубийства! Цюй Цзюи помнил лишь о выгоде, совершенно забыв про расплату.
— Цзюи, терпи! — Се Сю, забыв о стыдливости, вцепился пальцами в край ушата. — Я смягчил рецепт, а ледяная жаба умерила жжение! Сила боли сейчас едва достигает десятой доли от исходной! Перетерпи!
— Не могу я это терпеть! — Цюй Цзюи впился ногтями в предплечье лекаря. — Всё, вылезаю! Буду тренироваться как раньше!
— Не смей! Прервешь процедуру — непоправимо повредишь каналы! — Се Сю с неожиданной твердостью надавил ему на плечи, возвращая в отвар. — Не смей прибегать к ци, иначе отвар хлынет в меридианы, и боль укроет тебя с головой!
Се Сю действительно сделал все возможное, чтобы ослабить мучения. Использовался бы чистый рецепт — Цюй Цзюи уже лишился бы дара речи от шока. Нынешняя боль лежала в границах человеческой выносливости. Но слушая этот непрерывный стон, Се Сю и сам усомнился: не допустил ли он ошибки в расчетах?
— Дай мне снадобье, чтобы я отключился! — Цюй Цзюи прерывисто дышал, губы его посинели, пот лил градом. Конечности онемели, и он держался на плаву лишь благодаря стенкам бадьи.
«Зачем я на это подписался?» — в тысячный раз вопрошал он себя.
— Нельзя! — отрезал Се Сю. — Отвар направляет течение ци, тебе необходимо сохранять ясный разум и осознанно выравнивать потоки. Потеряешь сознание — внутренние силы вырвутся из-под контроля, и последствия окажутся плачевными.
Лекарь клял себя за оплошность. Прежде его пациентами становились суровые мужи из цзянху, предпочитавшие кусать губы до крови, но не издавать ни звука. Се Сю судил по ним. Зная, что Цюй Цзюи не терпит горьких микстур, он понизил болевой порог отвара, но и этого оказалось недостаточно.
— Неужто никак нельзя вылезти? — Слезы застилали взор Цюй Цзюи. Кажется, его тело превратилось в решето, сквозь которое свистел ледяной ветер.
Се Сю оставалось лишь ободрять его словами. Ведь это лишь первый заход! Впереди еще девять испытаний, и каждое последующее окажется болезненнее предыдущего.
— Хочешь... лакомство? — Се Сю поспешно снял со шкафа шкатулку с засахаренными фруктами: персиками, курагой, урюком и орехами. Управляющий держал запасы на случай, если лекарь засидится в лаборатории.
— Нет сил... — выдохнул Цюй Цзюи.
Се Сю сам поднес кусок сушеного персика к его губам.
Цюй Цзюи приоткрыл рот, сделал пару вялых движений челюстями и тут же скривился:
— Отсырело...
Се Сю замер, пытаясь вспомнить, когда именно управляющий обновлял эти запасы.
— Тогда не ешь, я принесу свежее, — лекарь убрал шкатулку.
Цюй Цзюи даже обругать его не мог — не осталось сил.
— Не надо... Все равно кусок в горло не лезет, — Цюй Цзюи пытался бороться с мучениями силой воли. — Ты хоть анекдот какой знаешь? Расскажи, отвлеки меня.
— Анекдот? — Се Сю смутился. — Какой еще анекдот?
«Эх, глухарь...» — вздохнул про себя Цюй Цзюи.
— Ну расскажи что-нибудь любопытное из своей жизни, — снизил требования Цзюи.
Насколько очевидны были достоинства Се Сю, настолько же выпуклы были его изъяны. Прямота его граничила с беспросветной скукой. Лекарь принялся вспоминать древний притчевый сюжет из какой-то книжонки, виденной в юности, но рассказчиком он был никудышным. Цюй Цзюи быстро перестал вслушиваться, позволив разуму погрузиться в воспоминания.
Жизнь во Дворце Разбитого Нефрита подчинялась суровым законам.
Терем Нефритовой Черепицы возвели специально для мужчин. Сыновья учениц и подкидыши воспитывались там в строгости: их обучали игре на цитре, каллиграфии, искусству ублажения в постели и изысканным манерам. Всему тому, чему в обычном мире учили девиц ради услады мужей.
Цюй Цзюи, сын Цюй Цюшуй, выделялся смышленостью, красотой и редким даром к боевым искусствам. Старшие наставницы опекали его, мечтая о дне, когда юноша достигнет совершеннолетия и пополнит чью-то ложницу.
Грамота давалась легко — учителя соперничали за право обучать хозяйского сына. А вот постижение боевых искусств требовало хитрости. Днем — науки, ночью — тайные практики. Ребенок быстро изнурялся. Чтобы выкроить время на восстановление, Цюй Цзюи симулировал хвори. А по ночам, обливаясь студеной водой на морозе, закалял дух и проверял свежие навыки циркуляции ци.
Он изобрел особый метод дыхания на ходу, несколько раз едва не попался за кражей трактатов, но умело стравливал мужчин Терема, провоцируя ревность и отводя от себя подозрения.
В детстве он мечтал, что появится таинственный старче и унесет его из этого содома. Но спаситель так и не явился. Со временем Цюй Цзюи сжился с укладом Дворца. Внешний мир казался чужим и враждебным. Дворец Разбитого Нефрита по природе своей шокировал устои цзянху, а потому легко принял бы любого, даже самого безумного владыку.
— Цзюи, Цзюи! Ты не потерял сознание? — Се Сю обеспокоенно коснулся его лба.
— Жив я... — выдохнул Цюй Цзюи, приоткрыв глаза. — Закончил свою сказку?
— Закончил, — Се Сю виновато опустил взор. — Рассказчик из меня никудышный. Завтра же велю купить любопытных приключенческих новелл и прочитаю тебе.
— Сколько еще сидеть в этой жиже?
— Сегодня — еще около трех часов. Затем — каждые три дня по разу, и так еще девять процедур. За месяц полностью выровняем твои внутренние потоки. А если захочешь совершить прорыв, придется составить отвар поядренее.
Услышав про «девять раз» и «поядренее», Цюй Цзюи перекосило.
«К черту всё! Еще девять раз?!»
— Знаешь, — произнес Цюй Цзюи со странным выражением лица, — кажется, я придумал, как облегчить эти муки. Поможешь?
— Разумеется! — пылко отозывался Се Сю. — Все, что в моих силах!
— Тогда наклонись поближе... Да, вот так, еще ближе...
Едва лекарь подался вперед, Цюй Цзюи мертвой хваткой впился в его плечи и рванул на себя.
Раздался оглушительный всплеск.
Се Сю влетел прямо в бадью с целебным снадобьем.
— Поучаствуешь в процедуре со мной — и боль сразу как рукой снимет!