Любовь к сплетням — неотъемлемая черта человеческой природы. Ей подвластны все: мужчины и женщины, старики и юнцы, люди древности и наших дней, подданные Поднебесной и жители далеких чужеземных краев.
Этот стиль фехтования — родовое искусство семьи Сыту, и присутствующим оно отлично знакомо. Однако только что маленькая служанка из Дворца Разбитого Нефрита с его помощью наголову разгромила Сыту Хуна. Да ещё и во всеуслышание потребовала от Сыту Цзина ответа: помнит ли он Хань Юйхэ, оставшуюся на берегу озера Дамин?
Достаточно вспомнить прежнюю дурную славу главы Сыту и присмотреться к возрасту девицы... Наложив на происходящее щедрую щепоть людских домыслов, гости и впрямь разглядели в чертах лица юной воительницы уловимое сходство с Сыту Цзином!
Сыту Цзин в молодые годы славился бурными похождениями — иначе откуда бы взялась целая орава отпрысков? Да и на днях шептались, дескать, старый конь борозды не портит: пригрел очередную красавицу. Так что забытая пассия для такого человека — дело обыденное.
Хань Чэнно пришлось пересилить себя и продолжить заученную речь, вбитую в него главой Цюем.
— Ныне я пришёл от её имени, дабы призвать к ответу вероломного предателя и нажить справедливость!
Парню невмоготу было играть роль, он опасался сфальшивить, но глава Дворца Цюй заверил: достаточно вспомнить горесть от утраты дедушки, и слезы подступят сами собой.
Хань Чэнно попробовал — и в точку: сердце сжала искренняя скорбь.
Цюй Цзюи ни секунды не сомневался в успехе. Как честный и преданный человек может не расплакаться, живя такой памятью?
Способов смешать Сыту Цзина с грязью существовало немыслимое множество. Хань Чэнно мог бы во всеуслышание сорвать маску, назвавшись внуком Хао Хунъю, заместителя главы Священного культа Небесного Предела, и вывалить на свет божий всю подноготную их прошлого. Но тогда инициатива ускользнула бы из рук.
— В цзянху так или иначе сохранялось чёткое разделение на праведников и демонов.
К тому же в Поместье Безграничности отирались деятели с горы Незначительного Изъяна, питавшие к культу Тяньцзи лютую, смертельную ненависть. Появись эдакая ложка дёгтя, и у Хань Чэнно мгновенно образовался бы влиятельный и опасный соперник.
В мире боевых искусств без подобных возмутителей спокойствия никакой сюжет не сдвинется с мёртвой точки! Цюй Цзюи питал к адептам горы Незначительного Изъяна трогательное снисхождение: каково им, бедолагам! В цзянху пруд пруди тех, кто бьёт себя в грудь и величает праведниками, а эти беззаветно служат лишь подножием для чужих побед. Какая самоотверженность! Цюй Цзюи едва не прослезился от умиления.
Но вернёмся к делу.
Раскрыть карты сразу — худший из возможных путей. Сделай Хань Чэнно признание, его немедленно утащат в демонический культ и силой усадят на престол владыки. Аппетиты культа Тяньцзи и без того видны невооружённым глазом, а с мягким характером парня им восседать на троне лишь в роли марионетки. Цюй Цзюи не настолько лишился ума, чтобы преподносить врагам искусного мастера на блюдечке! Эту схему требовалось сломать.
Цюй Цзюи отыскал Хань Чэнно первым и оказал ему благодеяние. Помоги он свершить месть — и юноша навсегда в долгу перед Дворцом Разбитого Нефрита. У демонического культа нет всевидящего ока, а Хань Чэнно не родной внук Хао Хунъю. Откуда им знать о его истоках? А когда проведают, парень уже давно станет человеком Дворца!
И потому Цюй Цзюи за считанные мгновения состряпал для Хань Чэнно превосходную легенду: она раздавит репутацию Сыту Цзина, но не запятнает доброе имя покойного деда.
— Неужто... ты моя сестра? — Мысли Сыту Хуна потекли в том же русле, что и у прочих.
Проиграть собственной сестре — хоть и позорно, но дело семейное, за закрытыми дверями решаемое.
— Тьфу на тебя! Какой ещё сестрой?! — Хань Чэнно не желал наживать таких паршивых родичей даже ради спектакля. — Тогда, у озера Дамин, ты сыпал моей тётушке сладкими речами! Твердил, дескать, Поместье Безграничности столь велико, что ты не можешь взять в жёны бесприданницу. Жаловался, что ваше поместье хранит сокровища, но не в силах их защитить. Тётушка поверила тебе! Ночью она открыла родовой храм и отдала тебе драгоценное рукописное руководство нашей семьи Хань, надеясь, что высшее искусство фехтования станет достойным приданым для брака!
Хань Чэнно вспомнил, с какой яростью и горечью рассказывал об этом дед, и в его глазах вспыхнула подлинная ненависть:
— И что же?! Получив меч, ты не просто нарушил обещание! Чтобы утаить секрет, ты поджёг наш дом глубокой ночью и зверски зарезал более десятка членов семьи Хань! Я выжил лишь потому, что занемог и слуга унёс меня к лекарю. А тётушка... обе её ноги были сломаны, тело покрывали страшные ожоги! Сколько страданий она перенесла, пока растила меня!..
О-ох...
Слушая гневные речи Хань Чэнно и глядя на Сыту Цзина, стоящего на помосте, толпа прониклась к хозяину дома глубочайшим отвращением.
За морочение головы девице можно было лишь пожурить на словах. Но выкрасть чужое родовое искусство, да ещё и вырезать всю семью ради укрывательства — преступление немыслимое и чудовищное!
— А ведь и впрямь... Прежде Поместье Безграничности не славилось стоящими боевыми техниками. Но однажды Сыту Цзин вернулся из странствий и вмиг поразил всех невероятным мастерством.
— Сам-то он божился, будто технику передал названый брат! Ха, да какой брат одарит эдаким сокровищем? Верно говорят — подло обманул несчастную деву!
— И правда. Искусство этой юной девицы не солжёт.
— И по времени, и по смыслу — всё сходится один в один!
Прежняя байка Сыту Цзина и без того трещала по швам; прежде люди закрывали на это глаза, но теперь, перед лицом куда более убедительной истории Хань Чэнно, ни у кого не осталось сомнений.
— Ты... ты клевещешь! — взревел Сыту Цзин.
Он-то прекрасно знал, откуда взялось его фехтование! Но обмолвиться и словом не смел: прознай цзянху, что его технику передал заместитель главы демонического культа, и на него тут же навесят клеймо предателя, а сам культ Тяньцзи получит законный повод сровнять Поместье Безграничности с землёй.
Как ни странно, байка, состряпанная юной воительницей, оказалась для Сыту Цзина меньшим из двух зол.
— Ты клевещешь, говоришь? А осмелится ли глава поместья скрестить со мной оружие? — с холодной ухмылкой бросил Хань Чэнно. — Помимо меча, тётушка обучила меня нашей особой технике ладоней! За сто лет до этого наши предки гремели на всю Поднебесную, но, устав от кровавых усобиц цзянху, ушли на покой. Ты же подбирался к тётушке с одной целью — выведать наши секреты! Если отрицаешь — сойдись со мной в бою! Посмотрим, как ты усвоил украденные у семьи Хань техники!
— Глава поместья, фехтование в руках этой девицы лгать не станет, — подлил масла в огонь Цюй Цзюи. — Если и техника ладоней совпадёт... Эх, Сыту Цзин, не то чтобы я вам не верил, но у стороны обвинения неопровержимые улики, а у вас — ни единого слова в оправдание. Захочешь поверить, да не за что зацепиться!
— Глава Дворца Цюй дело говорит!
— Поместье Безграничности отродясь не владело грандиозными искусствами, и вдруг за одну ночь вы выросли в неодолимого мастера и расширили свои владения. Каждая великая техника имеет истоки! Если глава поместья не может толком объяснить происхождение своего мастерства, с какой стати нам за него вступаться?!
Лицо Сыту Цзина налилось багровой кровью. Что он мог ответить?!
— Ты... уж не по указке ли Дворца Разбитого Нефрита ты возводишь напраслину на наше поместье?! — не удержавшись, выскочил один из сыновей Сыту Цзина.
Вокруг собрались сотни людей, и дозволить слухам ползти дальше означало навлечь на род Сыту пожизненный позор.
— Ох, от молоденького господина тошно слышать такие речи, — Цюй Цзюи повернул голову, мысленно похвалив юношу за подаренный повод. Настоящая свинья в команде опаснее умного врага! — Что значит «по указке Дворца»? Семья Сяо Хань погибла, и бедняжке ничего не оставалось, кроме как укрыться в нашей обители. Дворец Разбитого Нефрита открыт для всех женщин мира, попавших в беду. С чего бы нам гнать её прочь? Кабы наш Дворец желал отомстить за неё лично, от вашего Поместья Безграничности давно остался бы один пепел. Но я полагаю, что с родовыми врагами каждый должен расправляться сам. Потому и позволил Сяо Хань выйти на помост.
Цюй Цзюи с искренней жалостью окинул взглядом сидевших внизу людей:
— Кто же знал, что целая орава дюжих мужей не сможет одолеть хрупкую девушку? Украденное всегда остаётся украденным: техники семьи Хань наберут полную силу лишь в руках её законных наследников.
Цюй Цзюи фактически подвёл черту под спором.
И меч, и ладонь — достояние семьи Хань.
А семья Сыту — бессовестные воры!
Будь у Сыту Цзина воля, он излил бы три чаши крови, чтобы утопить Цюй Цзюи на месте. Но положение не позволяло. На него устремились тысячи обвиняющих взглядов, и признавать вину означало гибель.
Старый лис мгновенно принял решение:
— Сяо Хань... признаю, в прошлом я действительно виновен перед твоей тётушкой — я не сдержал любовного слова. Но видит небо, я не поджигал ваш дом и не убивал твоих родных! Я возвращался за вами, но дом был пуст, а соседи не знали, куда вы сбежали. Подумай сама: у меня столько жён и наложниц, одной больше, одной меньше — какая разница?! Если бы я взял её в дом, то без всякого риска получил бы технику. Зачем мне навлекать на себя гнев Поднебесной и истреблять ваш род?!
Старый прохвост рассудил верно: Хань Чэнно лгал на ходу, и доказательств убийства у него быть не могло. Признав меньший грех — предательство в любви, — он смывал с себя клеймо палача. А уж как «загладить вину перед бедной Сяо Хань» — дело десятое. Репутация Поместья Безграничности оказалась бы спасена.
Цюй Цзюи с интересом воззрился на Сыту Цзина. Человек, выстроивший такую империю, действительно непрост. Выкрутиться из эдакого капкана!
Только Цюй Цзюи собрался подбросить дров в костёр, как вмешался Се Сю.
Хань Чэнно опешил от бесстыдства старика. Глава Цюй не давал инструкций на такой случай, и юноша растерялся. Ему казалось, что Цюй Цзюи невиданно хитёр, но Сыту Цзин ничуть не уступал ему. Явись он сюда в одиночку, старый прохвост мгновенно перевернул бы всё вверх дном.
"Брат Хань, это Се Сю. Повторяй за мной", — раздался в сознании юноши тихий голос.
Хань Чэнно глянул в сторону Цюй Цзюи; тот одобрительно кивнул. Сердце парня отлегло. Дворец Разбитого Нефрита найдёт выход!
Цюй Цзюи и сам поразился: Се Сю никогда не вмешивался в мирские разборки цзянху, с чего вдруг такая прыть? И что именно он замышляет?
— Сыту Цзин, хватит паясничать! — рявкнул Хань Чэнно, не давая старику опомниться. — Утверждаешь, будто не проливал крови?! Тогда ответь: зачем двадцать лет назад весной ты тайком от всех ездил в Сучжоу?! Зачем девятнадцать лет назад явился в известную на весь цзянху Обитель Грушевого Цвета и отвалил пятьдесят тысяч лянов серебра за наём золотого убийцы?! И не ты ли той же ночью подослал людей к семье Цзян в Лояне, проведав о карте сокровищ?!
В мире боевых искусств помимо праведных фракций — одного дворца, двух школ, трёх гор, семи кланов и двенадцати банд — существовали и теневые обители. Обитель Грушевого Цвета заправляла наёмными убийцами: от бронзовых клинков за сотню лянов до легендарных золотых мастеров.
В своё время Цюй Цзюи, глядя на их баснословные доходы, даже порывался ограбить этих душегубов, но Пилюли Беззаботности приносили столько золота, что руки так и не дошли.
Эх, заведения с наёмными убийцами — неотъемлемая часть любого уважающего себя цзянху. И вечный исток кровавых междоусобиц.
Боевые искусства — воистину сокровищница для истории!
Лицо Сыту Цзина мгновенно пошло мертвенной бледностью.
Хань Чэнно же сыпал всё новыми подробностями — именами, датами, местами. Вся эта грязь была известна лишь самому Сыту Цзину! Прежние речи можно было списать на выдумки, но эти факты легко проверялись.
Сыту Цзин попался. Ибо эти тайны он лично поведал Се Сю, находясь под действием Техники Захвата Души! Не будь хозяин поместья законченным мерзавцем, разве стал бы Се Сю марать руки?
— Глава Сыту... неужто эта девушка говорит правду?!
— Вы действительно связывались с Обителью Грушевого Цвета?!
— Так истребление семьи Цзян — ваших рук дело?!
— Я слышал про тот род Цзян! Когда я прибыл туда, их всех уже перебили. Неужто и впрямь дело рук главы Сыту?!
— Это... Глава Сыту, вы должны дать разумное объяснение!
Сыту Цзин мог лишь озираться с затаённой яростью.
Цюй Цзюи незаметно поднял большой палец, показывая Се Сю свое восхищение. Вот это расчет! Время выбрано идеально. Сыту Цзин и не подозревает, что затянул петлю на его шее вовсе не глава Цюй, а этот тихий лекарь!
— Глава Сыту, если вы не дадите убедительного ответа, продолжать состязание за руку вашей дочери не имеет смысла, — со вздохом изрёк Владыка горы Поддержки Яна.
Как-никак, почтенные мужи прибыли на праздник боевых искусств, а не на пиршество душегуба.
У праведных кланов ещё теплился благородный порыв вовремя отсечь гнилую ветвь.
— Владыка горы, в этом деле кроется глубокий изъян! Мне требуется время, чтобы собрать доказательства своей невиновности... — пытался оттянуть развязку Сыту Цзин. — Быть может, на сегодня закончим?
Владыка горы Поддержки Яна помедлил.
Эх, видимо, дожать мерзавца на месте не удастся.
Вдруг уши Цюй Цзюи вздрогнули. Он шепнул Се Сю с помощью внутренней силы:
"Смутьяны на пороге. Старику Сыту конец".
Се Сю мгновенно оживился:
"Священный культ Небесного Предела? Посланник Пяти Ядов тоже с ними?"
Цюй Цзюи скривился. Ты-то откуда помнишь этого Посланника?!
Ему стало досадно — будто растил котенка, тот царапался для виду, а едва появился чужак, кот мурчит и дается в руки! Он-то с трудом стащил Се Сю с небесного алтаря, придав ему человеческих черт, а тот вздумал печься о каком-то незнакомом ядоносе!
Не успели мысли Цюй Цзюи оформиться, как из-за пределов площадки донеслись дерзкие выкрики.
Состязание без неожиданных происшествий — редчайшее исключение. А уж когда Поместье Безграничности развернуло такой размах, это всё равно что вывесить на воротах аршинную надпись: «Милости просим учинить разгром!». Не явиться на подобное приглашение было бы даже неуважительно!
— Ха-ха-ха-ха! Какое великолепное зрелище!
На крышах соседних построек выросли фигуры в одеяниях жителей заставы — вооружённые до зубов адепты демонического культа.
— Священный культ Небесного Предела! — Владыка горы Незначительного Изъяна мгновенно выхватил клинок, а за ним поднялись и его ученики.
Они преодолели тысячи ли не ради свадебного пира, а ради этой встречи!
— Что?! Демонический культ?! Как они прошмыгнули мимо стражи?! Почему никто не подал знак?!
— Неужто Поместье и впрямь с ними в сговоре?!
Толпа забурлила, но авторитет крупных кланов пока удерживал порядок.
— Сяо Хань, ко мне, — Цюй Цзюи подозвал юношу, не дав тому оказаться на виду у культистов.
— Слушаюсь, глава.
Хань Чэнно сорвал маску с Сыту Цзина на глазах у сотен людей и тем самым исполнил завет покойного деда. Теперь Цюй Цзюи был для него величайшим благодетелем, а указания благодетеля — законом.
Что до демонического культа, дед перед смертью наказывал: если культ окажется на краю гибели, можно протянуть руку помощи; но пока у них всё благополучно, соваться туда не стоит. Хао Хунъю знал своего внука — парень добр душой, но к боевым искусствам крайне нерадителен. Попади он в культ, в лучшем случае станет высокопоставленным слугой, а в худшем — слепой марионеткой.
— Странно... Что-то у меня руки не слушаются...
— Не может быть, в вине не должно быть яда...
Гости один за другим валились на землю, чувствуя, как тело наливается свинцовой слабостью. У кого внутренняя сила была покрепче, ещё держались, но и им приходилось туго.
Ученики горы Поддержки Яна, Школы Воды и Облаков, Школы Сокрушающих Горы и других праведных обителей бессильно осели на деревянные настилы. Лишь ученицы Дворца Разбитого Нефрита стояли невредимые.
— Глава Цюй, почему ваши люди не пострадали?! — сдавливая яд внутрь, выдохнул Владыка горы Поддержки Яна.
— Мои девы никогда не берут в рот чужой еды, — невозмутимо отозвался Цюй Цзюи. — Женщине в цзянху следует быть осмотрительной.
— Но мы проверяли угощения серебряными иглами! — вмешался Ци Люе.
— Серебро распознаёт не всякую отраву, — подал голос Се Сю, щупая пульс у завалившегося рядом воина. — К тому же некоторые снадобья безвредны по отдельности, но становятся ядом при смешивании. Это не смертельная отрава, а сильнейшее дурманящее зелье. Внутренняя сила вернётся через пару часов, но сейчас вы бессильны.
Пара часов — более чем достаточно, чтобы пустить всех под нож!
— Сыту Цзин, так ты действительно в сговоре с демоническим культом?!
— Что здесь происходит?!
Сыту Цзин смерил взглядом сыновей:
— Кто предатель?! Выходи, пока я не зашиб тебя на месте!
— Отец, к чему эта комедия? — вперед выступили Сыту Хун и его братья. — Это сделали мы. Какая разница? Прежде мы притворялись праведниками, но теперь этот Хань смешал наше имя с грязью. Праведные кланы нас не пощадят. Так почему бы нам не примкнуть к тёмному пути?!
В тёмном цзянху грабежи, поджоги и убийства — дело обыденное!
— Мудро рассуждаешь, юноша! — хохотнула девица из культа Тяньцзи. — Старик Сыту, отдавай карту сокровищ, и мы забудем про нашего заместителя главы!
— Минуточку, я прерву ваш разговор, — Цюй Цзюи сделал шаг вперёд.
Где толпа — там должен сиять он, и никто другой!
— Эй, вы, из культа Тяньцзи! Который из вас Посланник Пяти Ядов? А ну-ка выкатывайся прочь, есть к тебе пара вопросов!