Вопрос Цюй Цзюи мгновенно заставил Хань Чэнно подсобраться и проявить предельную настороженность.
Хотя юноша с малых лет рос на самом дне глубокого ущелья, под строгим руководством деда он прекрасно усвоил, насколько коварен и полон интриг боевой мир цзянху. В конце концов, его собственный дед оказался тяжело ранен и доживал свой век в бездне только потому, что его предал названый брат. Перед смертью старик бессчетное число раз наказывал внуку свято беречь тайну своего происхождения. И надо же было такому случиться: едва встретившись с главой Дворца Разбитого Нефрита, Хань Чэнно тут же выслушал от него всю правду о своем прошлом!
Но как?
Юноша бился над этой загадкой и не находил ответа. Он ведь даже барышне Сяоянь ничего не обмолвил, так откуда этому человеку всё известно?
Неужели владыка Дворца Разбитого Нефрита проницателен и могуществен до такой степени?!
Хань Чэнно больше не смел относиться свысока к юноше, который выглядел практически его ровесником. Сложив руки в уважительном приветствии, он произнёс:
— Не стану таить от вас, глава дворца: я действительно поднялся со дна ущелья. Но позвольте узнать, откуда вам это ведомо?
«Разумеется, я просто сблефовал наобум», — мысленно ухмыльнулся Цюй Цзюи.
А как иначе?
Человек, стремившийся попасть в Поместье Безграничности аккурат к назначенному сроку, владеющий столь высоким мастерством, одетый в сущие лохмотья и умудрившийся вызвать жалость у учениц Дворца Разбитого Нефрита, чтобы проникнуть в их караван, никак не мог быть мелкой сошкой. Если бы он не вылез из какого-нибудь ущелья, Цюй Цзюи проклял бы всю свою внимательность.
Впрочем, вслух он выдал совершенно иное объявление:
— В своё время путь к могуществу Сыту Цзина, владыки Поместья Безграничности, показался нашему дворцу весьма примечательным, и мы изучили его до мельчайших подробностей. Тогда рядом с Хао Хунъю, заместителем главы Священного культа Небесного Предела, чьи следы в цзянху появлялись и исчезали подобно призракам, нередко замечали названого брата. Тот человек во всём походил на Сыту Цзина. И пусть владыка Сыту тщательно скрывал свои навыки, кое-какие следы всё же остались.
На этом месте Цюй Цзюи намеренно сделал паузу, пристально всматриваясь в лицо собеседника. Хань Чэнно выглядел чрезвычайно сурово, а в его глазах пылала ярость, которую невозможно было спрятать. Выходит, догадка оказалась верной: этот парень — прямой преемник Хао Хунъю. Неважно, приёмный ли сын, внук или просто ученик. Главное — законный наследник.
— Сыту Цзин — бесстыдная и ничтожная тварь! — процедил Хань Чэнно, сжимая кулаки. — Если бы мой дед не спас его тогда, трава на его могиле давно выросла бы с человеческий рост! Дедушка обучил его всему, что знал сам, а тот ответил предательством и нанёс смертельный удар. Не будь на дне ущелья глубокого водоёма, от деда бы и костей не осталось. Но даже выжив чудом, он навсегда остался калекой с отнявшимися ногами... Иначе он давно вернулся бы в цзянху, чтобы отомстить лично!
Хань Чэнно был лишь сиротой, подвобранным в дикой глуши. Если бы старик не спас его от волков, юноша погиб бы ещё младенцем. За долгие годы они стали друг для друга единственными родными людьми, и месть деда стала его собственной местью.
Вот только сил у него не хватало: без пригласительной карточки он не мог даже ступить на порог Поместья Безграничности, не говоря уже о расплате.
При этой мысли Хань Чэнно неожиданно поднял взгляд на Цюй Цзюи, решительно опустился на колени и согнулся в глубоком поклоне:
— Глава дворца! Я знаю, что мне нечем отблагодарить вас. Но последней волей дедушки перед смертью было требование, чтобы я собственной рукой поразил собаку Сыту Цзина и лишил его чести перед всем миром. Если вы окажете мне содействие, я готов стать для вас волом или лошадью, лишь бы отплатить за эту благодать!
«Зачем мне вол или лошадь? В базарный день за пять лянов серебра можно купить отличного вола», — хмыкнул про себя Цюй Цзюи, но внешне сохранил глубокомысленно-сострадательный вид.
— Это твоя личная вражда с Поместьем Безграничности, — со вздохом произнёс он. — Мне, как главе постороннего клана, не с руки вмешиваться напрямую.
Услышав это, Хань Чэнно заметно пал духом.
— Однако подлость Сыту Цзина действительно попирает устои праведного пути, да и старший Хао Хунъю был выдающимся человеком своего времени. Ему не следовало уходить из жизни столь срамно, — Цюй Цзюи шагнал вперёд и подхватил юношу за локти, поднимая с колен. — Хоть я и не могу открыто встать на твою сторону, помочь тебе пройти на территории Поместья Безграничности для меня не составит труда. Если молодой господин Хань не брезгует, можешь примкнуть к нашей свите. Но придётся немного потерпеть неудобства: во Дворце Разбитого Нефрита состоят одни лишь девушки... Сможешь ли ты примерить женское платье?
Хань Чэнно на мгновение опешил, но тут же твёрдо сжал губы:
— Малая малость! Ради мести я готов на всё!
«Настоящий главный герой любовных романов, — оценил Цюй Цзюи. — Гибок, умеет уступить обстоятельствам. Из такого точно выйдет толк».
— В таком случае решено, — Цюй Цзюи сделал знак Хунсяо. — Хунсяо, отдаю молодого господина Ханя в твои руки.
— Слушаюсь, глава дворца.
— Глава Цюй, у меня есть ещё одна нижайшая просьба, — Хань Чэнно уже собирался уйти вслед за Хунсяо, как вдруг заметил стоящую неподалёку Сяоянь и поспешно добавил: — Барышня Сяоянь нарушила устав только из сострадания ко мне. Молю вас, проявите милосердие и не наказывайте её сурово!
Лян Сяоянь стояла бледная как полотно, не смея даже поднять глаза.
Совершая проступок, она не задумывалась о последствиях, но теперь, под ледяным взором старшей ученицы Сюэ Сяосяо и притягательно-опасным взглядом главы дворца, девушка чувствовала себя как на иголках. Улыбка Цюй Цзюи не сулила ничего хорошего.
Впрочем, услышав, как уверенно Хань Чэнно ведёт беседу с владыкой, Сяоянь слегка перевела дух. Раз уж глава дворца не прибил парня на месте, значит, тот пришёлся ему по душе. Кто знает, может, Цюй Цзюи решил сменить пристрастия и положил глаз на этого юношу? В конце концов, он ведь согласился провести его в Поместье Безграничности!
И тут Хань Чэнно взялся заступаться за неё прямо перед главой!
Лицо Сяоянь мгновенно пошло пятнами.
«Он же человек главы дворца! У меня нет ни малейшего желания становиться его соперницей!»
Цюй Цзюи понятия не имел, какие страсти кипят в голове юной ученицы, иначе он не задумываясь пустил бы в ход самые суровые статьи устава.
— В законах государства есть строгость, а в правилах клана — порядок. Дворец Разбитого Нефрита не может пренебречь устоями ради одной Сяоянь, — раздумчиво изрёк Цюй Цзюи. Заметив, как потемнел в лице Хань Чэнно, он неторопливо продолжил: — Однако, отдавая дань уважения молодому господину Ханю и учитывая, что Сяоянь оступилась впервые... В нашем Приюте для младенцев как раз не хватает рук. Пусть отправится туда на один год. Поможет с детьми — это послужит ей малым наказанием и предостережением.
— Приют для младенцев? — не понял Хань Чэнно. — Что это за место?
— Там воспитываются дети, рождённые ученицами нашего дворца, — с мягкой улыбкой пояснила Сюэ Сяосяо. — Почти каждая воспитанница рано или поздно производит на свет дочь. Если каждая будет выхаживать ребёнка в одиночку, на это уйдёт слишком много сил. Поэтому мы устроили Приют для младенцев, где малютки находятся под общим присмотром. Да и брошенных девочек, найденных в цзянху, мы отправляем туда же.
— Во Дворце Разбитого Нефрита творят столь богоугодные дела?! — Восхищённый Хань Чэнно, сам бывший подкидыш, отлично понимал ценность такого места. Он с радостью повернулся к Сяоянь: — Какая удача, барышня Сяоянь! Теперь вам не о чем беспокоиться. Ваш глава — поистине добрейшей души человек!
Ученицы Дворца Разбитого Нефрита как по команде одарили юношу загадочными, едва уловимыми улыбками.
Сяоянь же едва сдерживала слёзы, не зная, радоваться ей или плакать.
«Какой ещё "добрейший"! — кричала она мысленно. — В Приют для младенцев ссылают только за тягчайшие проступки!»
Кроме тех несчастных, что лишились ума после потери собственных первенцев и искренне желали возиться с чужими детьми, ни одна нормальная ученица не согласилась бы пойти туда добровольно. На вид малютки кажутся милыми и безобидными, но на деле это самые настоящие демоны!
Они плачут днём, плачут ночью, плачут от холода, от голода, от обиды и просто так, без всякой причины. А стоит завестись одному, как весь зал подхватывает хором! Заснуть там невозможно неделями!
В прошлом Сяоянь уже отбыла там один месяц за нерадивость в фехтовании. Вернувшись, она от пережитого ужаса совершила невероятный рывок в боевых искусствах, благодаря чему и привлекла внимание Сюэ Сяосяо. Но теперь её сослали на целый год...
Девушке хотелось завыть во весь голос. Она бы с большей радостью согласилась вычистить все отхожие места во дворце!
— Благодарю... благодарю вас, глава дворца, — выдавила Сяоянь с дрожью в голосе. Затем она бросила взгляд на сияющего Хань Чэнно и мысленно поклялась себе: «Век живи — больше никого в жизни спасать не стану!»
* * *
Искусство макияжа у Хунсяо было доведено до совершенства. Не прошло и четверти часа, как перед Цюй Цзюи стояла очаровательная «барышня Хань», вполне способная сойти за ученицу дворца и отправиться вместе со всеми в Поместье Безграничности.
Между тем сумерки сгущались.
Представители прочих школ и кланов давно заняли свои места в главном зале, и только повозочный поезд Дворца Разбитого Нефрита задерживался снаружи. Время близилось к ужину, а гости из пустыни всё не появлялись, отчего даже у самого Сыту Цзина лицо стало помаленьку темнеть.
— У Дворца Разбитого Нефрита, я гляжу, по-прежнему непомерный спесь! — прошамкал владыка горы Незначительного Изъяна, поглаживая седую бороду и желчно ухмыляясь. — Если бы задержались по делу — куда ни шло. Но торчать у самых ворот и чего-то выжидать... Чем они там заняты?
— Старший брат, твои слова не совсем справедливы, — вступился за Цюй Цзюи владыка горы Фуян. — Дворец Разбитого Нефрита — школа огромная, да и глава Цюй ещё совсем молод. Мало ли какие непредвиденные обстоятельства могли случиться в пути? Кому из нас, людей цзянху, не приходилось улаживать досадные недоразумения?
— Владыка горы Фуян абсолютно прав, — подхватил Ци Люе. — Во Дворце Разбитого Нефрита одни лишь девицы, да к тому же первая из них — красавица. Не сосчитать, сколько проходимцев зарилось на них по дороге! Главе Цзюи необходимо держать всё под контролем, на это требуется время. Если кто-то так торопится, пошлите слугу узнать, к чему языком понапрасну чесать?
Нынче Ци Люе чувствовал себя полным сил и здоровья, а его уважение к Цюй Цзюи взлетело до небес. Слышать ядовитые выпады старика с горы Вэйся ему было невмоготу.
«Ишь, святоша с горы Незначительного Изъяна! Назвались лекарями, а вместо помощи людям сидят на своей круче да кости всем перемывают! Тьфу!»
— Я лишь слово молвил, а вы двое уже встали за него грудью, — сухо уколол владыка горы Незначительного Изъяна. — Похоже, хоть глава Цюй и молод, а привлекать людей на свою сторону умеет отменно.
Гора Незначительного Изъяна долгие годы не подавала голоса в цзянху. Её глава надеялся, что по выходе в свет все станут носить его на руках, однако с появлением молодого Се Сю, обладающего куда бóльшим мягкосердечием и мастерством, про старых лекарей с горы Незначительного Изъяна все благополучно забыли.
— Владыка горы уже в преклонных летах, а всё увлечён сплетнями о младших. Не теряется ли при этом ваше почтенное достоинство?
Человек ещё не вошёл, но голос его уже прозвучал.
Слова Цюй Цзюи, подкреплённые мощнейшей внутренней энергией ци, отчетливо разнеслись над всем собранием, будто сказанные над самым ухом.
Присутствующие главы и старейшины переглянулись: никто из них не слышал стука колёс или конского топота, а голос уже настиг их! Сила этого юноши оказалась поистине поразительной.
Те из ветеранов цзянху, кто доселе не встречал Цюй Цзюи, невольно нахмурились. Поговаривали, будто новый владыка Дворца Разбитого Нефрита — зелёный юнец, хоть и не обделённый талантом. Многие относились к этим слухам с скепсисом: на что способен молокосос? Но теперь стало ясно: в мастерстве глубокого дыхания он превосходил большинство присутствующих. Как такое возможно? Даже если бы он начал закалять ци в чреве матери, он не успел бы скопить столько силы!
«Неужели во Дворце Разбитого Нефрита хранится тайное искусство передачи мастерства?» — пронеслась у многих единая мысль.
* * *
Прошло ещё около четверти часа.
Небо окончательно потемнело, и в этот момент произошла неожиданность.
В ночную высь один за другим взмыли сотни ярких фейерверков. Вспыхнувшие огни озарили округу, превратив мрак в ослепительный день. С неба вместе с гаснущими искрами посыпался нескончаемый дождь из цветочных лепестков.
Следом зазвучали нежные, пленяющие слух звуки флейт и цитр, придавая сказочному зрелищу особое изящество.
— Какая красота! — не удержался кто-то из гостей от восхищённого вздоха.
В следующую секунду над головами собравшихся, едва касаясь земли ногами, пролетели восемь девиц в лёгких, подобно облакам, платьях. Они легко несли на плечах резные паланкины. Опустившись на мостовую, их пышные юбки распахнулись словно бутоны, а невероятная красота девичьих лиц на мгновение пригвоздила к месту всех присутствующих.
Завораживающе. Поистине завораживающе.
Прекрасен пейзаж, прекрасна музыка, но девицы — ещё прекраснее.
Красавицы Дворца Разбитого Нефрита оправдывали свою славу!
В ту же секунду сотни мужчин прониклись жгучей завистью к владыке дворца, которому ещё только предстояло показаться. Иметь рядом таких спутниц — за подобную долю не жалко прожить всю жизнь хоть в бесплодной пустыне!
— Старший лекарь, — тихий голос одной из прислужниц нарушил тишину. Девушка грациозно протянула руку к занавеси паланкина, намереваясь помочь пассажиру выйти.
Изнутри не торопились.
Стоп...
«Старший лекарь»?
Разве в паланкине не Цюй Цзюи?!
Прежде чем гости успели опомниться, их взгляды случайно упали на почётное кресло, отведённое хозяевами для главы Дворца Разбитого Нефрита. Там уже восседал изящный, невероятно красивый юноша в роскошных одеяниях.
Когда он успел там оказаться?!
Этот единственный вопрос застыл в головах большинства глав и старейшин.
А в паланкине, между тем, сидел Се Сю.
Сейчас Божественный лекарь чувствовал себя так, будто его насильно усадили на раскалённую жаровню. Его лицо заледенело до такой степени, что с него можно было собирать иней.
«А-а-а-а-а!»
Се Сю был на грани безумия.
Ранее Цюй Цзюи заявил, что помещаться вдвоём в один паланкин не с руки, и великодушно уступил место ему. Но Се Сю и помыслить не мог, кто будет нести носилки и какое представление устроит этот сумасброд для его выхода!
Все были уверены, что внутри восседает Цюй Цзюи, а вышло... это!
Теперь Се Сю понял, зачем тот заставил его переодеться в новые, праздничные одежды!
Смущение — это слишком мягкое слово для того, что он испытывал в данную секунду. Цюй Цзюи сделал это намеренно, без сомнений!
— Старший лекарь, — снова позвала девица за шторкой.
Притворяться глухим дальше было нельзя.
Се Сю глубоко вздохнул и решительно отвёл предложенную руку. Мужчине и женщине не подобает касаться друг друга без нужды. Он справится сам.
Отдернув занавеску, он шагнул наружу, явив миру своё безупречное, тщательно прибранное лицо.
Среди вереницы первых красавиц встал мужчина, чья красота превосходила их всех вместе взятых. Удар по восприятию зрителей получился оглушительным!
Сыту Хун, наблюдавший за тем, как этот человек мгновенно затмил собой всё собрание, перевёл взгляд на восторженные лица гостей и почувствовал, как внутри него закипает жгучая, отравляющая зависть.
Проклятье!
Разве этот Цюй Цзюи не славился вспыльчивым нравом и привычкой пускать в ход кулаки по любому поводу? Почему же с этим Се Сю он носится как с драгоценным нефритом?!
— Се Сю приветствует уважаемых глав, — произнёс лекарь, выходя из паланкина. Не останавливаясь, он прошёл прямо к креслу Цюй Цзюи и встал за его спиной с совершенно непроницаемым видом.
Ученицы Дворца Разбитого Нефрита чинным строем проследовали за ним, заняв свои места позади своего владыки.
Создавалось впечатление, будто вокруг них в Поместье Безграничности возник отдельный, замкнутый мир, куда чужакам вход воспрещён.
Дворец Разбитого Нефрита, древнейшая и могущественнейшая школа цзянху, даже не проявляя активности в боевом мире, владел той внутренней силой, что заставляла остальных считаться с ними!
И теперь все взоры, следом за движениями Се Сю, снова обратились на Цюй Цзюи.
Вся эта выходка Цюй Цзюи преследовала одну цель — объявить всему миру, что Божественный лекарь Се Сю отныне принадлежит Дворцу Разбитого Нефрита. И сам Се Сю своим поступком неопровержимо подтвердил этот факт.
Происхождение Се Сю не было тайной для присутствующих.
Великий глава эскортного бюро Золотого Ветра, вспомнив наставления своего высокого покровителя, невольно заколебался. Не кроется ли за сближением Се Сю с Дворцом Разбитого Нефрита воля самого клана Се? Семья Се — исполинская сила при дворе, задевать которую не рисковали даже высшие чиновники. Если они решили протянуть руки к цзянху, дело принимало скверный оборот.
— Се Сю нынче состоит старейшиной в нашем дворце, и в сердцах учеников его авторитет ничуть не уступает моему, — со смешком нарушил молчание Цюй Цзюи. — Я посчитал, что подобный паланкин подходит ему как нельзя лучше. Уважаемые господа согласны со мной?
Гости только теперь начали приходить в себя.
— Ха-ха-ха! Глава Цюй абсолютно прав! — подал голос глава школы Воды и Облаков, внимательно разглядывая Се Сю. — Слава о лекаре Се гремит под небесами, его справедливо зовут "благородным мужем из клана Се". Вот только не верилось, что настанет день, когда брат Се осядет в одном клане.
Все присутствующие в свое время пытались переманить Се Сю к себе, но получали неизменный отказ. Почему же он принял предложение Дворца Разбитого Нефрита? Хоть этот дворец и силён, он расположен в глухой пустыне, где и условия жизни не в пример тяжелее богатого Цзюньнаня!
— Должно быть, у нас во дворце просто земля благодатная, — без тени смущения отозвался Цюй Цзюи. — К тому же в наших песках произрастает неисчислимое множество редчайших трав. Наш старейшина так увлёкся их изучением, что совсем забыл о доме, а его мастерство выросло в разы!
— Дворец Разбитого Нефрита действительно обладает великими возможностями, — вклинился владыка горы Незначительного Изъяна. — При случае наши ученики тоже не прочь взглянуть на эти редкие снадобья. Надеюсь, глава Цюй окажет нам любезность?
— Простите, но мы не настолько близки, — Цюй Цзюи смерил старого лекаря равнодушным взглядом и отрезал предложение на корню.
Пф-ф!
Кое-кто из молодых учеников не удержался от смешка.
Владыка горы Незначительного Изъяна побагровел от злости и уже собрался обрушить на дерзкого юнца поток бранных слов, но хозяин дома, Сыту Цзин, торопливо вмешался, опережая скандал:
— Благодарю уважаемых глав за то, что почтили Поместье Безграничности своим присутствием! Если убранство или угощение покажутся вам неполными, прошу прощения за возможные упущения!
Лицо Сыту Цзина всё же требовало уважения. В конце концов, содержать такое количество гостей и их учеников стоило огромных денег. Ели его хлеб и пили его вино — перебивать хозяина было бы верхом дурного тона.
Владыке горы Незначительного Изъяна пришлось с досадой приткнуться на место. Ничего, вот придут люди из Демонического культа, заразу пустят — тогда все приползут к нему на коленях! И этот сопляк из Дворца Разбитого Нефрита ещё узнает, почем фунт лиха!
Дальше последовала длинная, усыпляющая речь хозяина дома.
Цюй Цзюи пропускал слова Сыту Цзина мимо ушей, не вслушиваясь ни на йоту. Эта пьеса разворачивалась по его собственному сценарию, и он наперёд знал каждый ход. Зачем тратить внимание на скучную вводную часть, когда можно просто дождаться самого интересного?
В конце концов, это был турнир по выбору жениха!
Едва Сыту Цзин закончил вещать, как на арену вышли молодые ученики Поместья Безграничности и начались показательные поединки.
Молодёжь следила за схватками с нескрываемым азартом: всё-таки техники Поместья Безграничности отличались тонкостью и изяществом. Но в глазах Цюй Цзюи всё это выглядело как мышиная возня в песочнице, не вызывая ничего, кроме скуки.
«Эй, Се Сю, как думаешь, когда появятся люди из Священного культа Небесного Предела?» — направил Цюй Цзюи тайный звук прямо в ухо лекарю.
«Думаю, скоро», — после небольшой паузы откликнулся Се Сю тем же способом.
Владыка горы Фуян удивлённо взглянул на Цюй Цзюи.
Он ощутил колебания ци, подтверждавшие, что владыка дворца ведет с кем-то тайный разговор, но не мог разобрать ни слова. Его поразило другое: в такой обстановке эти двое умудрялись перешёптываться!
Похоже, их отношения куда ближе, чем кажется со стороны.
«Владыка горы, не принимайте близко к сердцу, — раздался в голове старика голосок Цюй Цзюи. — Просто мне показалось, что все эти речи слишком скучны. Ученики ещё могут потешиться на арене, а нам, главам, опускаться до этого не положено».
— Ха-ха-ха! Глава Цюй ещё молод, а я уже стар и к поединкам охладел, — со смехом отозвался владыка горы Фуян, передавая ответ сокрытым звуком. — Но если как-нибудь окажете честь и заглянете на мою гору Фуян, я с радостью проведу с вами дружеский поединок.
Молодое поколение действительно внушало трепет. Старик искренне хотел проверить, каких высот достиг мастерством этот юноша.
В своё время Цюй Цюшуй обладала сокрушительной силой, но её ци не хватало глубины. А вот у её сына, похоже, всё складывалось иначе. Пока Цюй Цзюи во главе Дворца Разбитого Нефрита, школа будет процветать ещё полвека, не меньше!
«Эх, будь у нас на Фуян такой ученик, размышлял старик, разве я бы так печалился? Во Дворце одни женщины, Цюй Цзюи наверняка нелегко управлять ими. Наша гора Фуян тоже не бедствует... Эх, если бы переманить его к нам младшим братом-наставником...»
«Как-нибудь в другой раз!» — с улыбкой передал Цюй Цзюи.
Связываться с этим старым лисом он не намеревался вовсе.
Такие древние деды всегда держат в рукаве пару козырей. А ну как старик почувствует близкий конец, вызовет Цюй Цзюи на поединок, а перед смертью выдаст классическое: «Поручаю тебе моих учеников!» — и что тогда делать?
Разве Цюй Цзюи похож на доброго самаритянина?
Главное правило классического цзянху: никогда не недооценивай стариков с белыми бородами.
Для главного героя они — щедрые покровители с дарами, а для таких персонажей, как Цюй Цзюи — прямой путь к гибели.
Держаться от них стоит подальше. Поглядел издали — и хватит.