Цюй Цзюи временами невольно задумывался: а не слишком ли ему везёт?
Стоило присмотреться к его окружению — да тут из любого можно было вытесать протагониста классического романа о боевых искусствах!
Хань Чэнно, выбравшийся со дна пропасти, — чистейший пример каноничного героя. Не вмешайся Цюй Цзюи в его судьбу, тот бы уже вовсю управлял Священным культом Небесного Предела. Линь Юхуэй с его пережитой семейной трагедией и последующим неистовым духовным взлётом — ещё один классический сюжет о мести и триумфе. Фань Тин, прошедший путь от гения к изгою и вернувший себе былую силу, — образцовая история о преодолении. Что уж говорить о Госте Цветущей Акации, дерзком и обаятельном разбойнике-похитителе цветов? Сколько героев странствий обладали ровно таким же характером?
И надо же было такому случиться: наёмный убийца Третий, которому по всем законам жанра полагалась лишь второстепенная роль, умудрился выдать ключевой сюжетный ход прямо посреди Собрания боевых искусств!
Узнать тайну своего происхождения — да ещё в столь торжественной обстановке — привилегия, доступная исключительно главным действующим лицам.
Цюй Цзюи во всём величии подошёл к двоедушнику, исполнявшему роль его двойника, и ощутимо похлопал Хань Чэнно по плечу, давая понять, что тому пора уступить место.
— Глава! Вы вернулись... Какое счастье, — пробормотал Хань Чэнно, едва не смахнув слезу облегчения.
Он был на грани нервного срыва.
Ну и ну! Глава дворца поистине невероятен. Как ему удаётся чувствовать себя в этом хаосе цзянху как рыба в воде? Сам Хань Чэнно побыл в шкуре Цюй Цзюи от силы полдня, а голова уже шла кругом от местных интриг.
Что вообще происходит? Почему у брата Третьего внезапно обнаружились родители? И с какой стати нынешний глава Обители Грушевого Цвета оказался самозванцем?
Вся эта круговерть боевого мира слишком уж запутана!
— Потрудился на славу, ступай отдохни, — Цюй Цзюи бросил насмешливый взгляд на стоявшего напротив Чэнь Ши. — Теперь я здесь, так что не переживай. У Третьего всё будет в порядке.
Подумаешь, раскрыли секрет рождения. Экая невидаль! Не то чтобы родители бросились к нему на шею с рыданиями: «Сын мой, сколько же ты вытерпел!» Сущие пустяки, Третий и не такое выдерживал.
«Выходит, моя настоящая фамилия — Оуян? — мысленно повторил Третий, ошеломлённо застыв на месте. — А я-то полагал, будто у меня и имени никогда не было».
Убийцам не полагаются имена — довольно и порядкового номера.
Прежде он размышлял, что после свадьбы с Сюэ Сяосяо попросит главу Цюя подобрать ему достойное имя.
— Тебя должны наречь Оуян Анем, — тихо произнёс Второй, и на его губах скользнула едва заметная усмешка. — Твоя мать перед смертью звала тебя Ань-эр. Наверное, молила небеса, чтобы ты прожил спокойную и безопасную жизнь. Трогательная материнская любовь, ничего не скажешь... Кстати, именно я похоронил её тогда, чтобы тело не досталось диким зверям.
— Ты был там? — Голос Третьего сделался свинцово-тяжёлым. — И ты тоже приложил к этому руку?
— О нет, совершенно исключено, — Второй всплеснул руками, демонстрируя абсолютную непричастность. — Ты же знаешь: без крайней нужды я женщин не убиваю. К тому же посмотри на мой возраст: когда твоя мать испустила последнюю благодать, мне едва исполнилось десять лет. Я только-только начинал постигать боевые искусства и вряд ли смог бы с ней сладить. Если и винить кого-то, то лишь твой редчайший талант, да твоего дорогого батюшку, который бросил жену с ребёнком, да старого главу обители — вот уж кто отличался редким милосердием к ближним.
Третий молчал, сжав зубы.
— И что с того? — Сюэ Сяосяо не намерена была поддаваться на сладкие речи Второго. — Он пошёл на тебя войной вовсе не из мести за старого главу. Ты едва не отправил его на тот свет, и этот долг крови я взыщу с тебя сама, даже если Третий решит простить!
— Обиды можно сгладить. Он ведь жив-здоров, так к чему эти крайности? — Второй сокрушённо вздохнул, будто искренне не понимал их упорства. — Если бы не тот случай, вы двое никогда не были бы вместе. Останься он в Обители Грушевого Цвета, в лучшем случае смотрел бы на тебя издали. Разве смог бы он летать с тобой крылом к крылу, как сейчас? Наши прежние счёты не настолько глубоки, чтобы доводить дело до смертоубийства. Если Третий согласится, я готов уступить ему кресло первого заместителя главы обители. И тогда его статус вполне сгодится для старшего ученика Дворца Разбитого Нефрита. Разве это не идеальный исход для всех?
Именно ради этого Второй и раскрыл тайну происхождения Третьего.
Изначально он планировал использовать эти сведения, чтобы склонить наёмника к покорности. Но тот упёрся, а старый глава в то время был ещё жив, и Второй не рисковал действовать ввиду возможных последствий. Теперь же ценность Третьего возросла кратно: он стал человеком Дворца Разбитого Нефрита, а его возлюбленная — не кто иная, как Сюэ Сяосяо.
В народе говорят: жена возвышается за счёт мужа. Однако верно и обратное.
— Ха, как легко у тебя всё выходит! — Сюэ Сяосяо искренне поразилась подобной наглости. — Смертельную вражду ты надеешься замять парой красивых фраз?
— Ваш парный меч невероятно хорош, но убить меня вам не под силу. Если продолжим, лишь калеками останемся, — Второй отнюдь не считал свои доводы бессмысленными. — К тому же я могу открыть Третьему имя его отца. Неужели тебе не любопытно?
Сюэ Сяосяо едва удержалась, чтобы не отрезать: «На кой чёрт нужен подлец, бросивший жену и дитя? Срубить ему голову да пустить на закуску?»
Но она знала: законы Поднебесной разнятся с порядками Дворца Разбитого Нефрита.
Третий рос сиротой, и теперь, узнав, что его отец жив, может ли он остаться равнодушным?
Какая досада!
Будь он круглым сиротой — насколько было бы проще!
— Мужчина, заставивший Меч Синеватого Цветка Оуян Чжэнь родить ребёнка вопреки общественному порицанию, наверняка занимает не последнее место в цзянху, — неспешно заговорил Цюй Цзюи. — Достаточно перебрать всех, кто был близок к Оуян Чжэнь в те годы, и методом исключения мы найдём нужного человека. Твоя помощь нам без надобности.
Захотел откупиться от Дворца Разбитого Нефрита жалкой горсткой новостей? Да ещё заманивает Третьего высоким постом?
Ха!
Какая наивность! За это придётся платить по совсем иному тарифу.
Второй не смел недооценивать Цюй Цзюи. Раз уж глава дворца подал голос, дело принимало скверный оборот.
— Глава Цюй, всё имеет свою цену, — Второй слегка склонил голову в уважительном жесте. — Как и в истории с картой сокровищ, я убеждён: у всего на свете есть эквивалент. Если предложение окажется достойным, отчего бы не договориться?
— Логично, — Цюй Цзюи понимающе кивнул. — Сделаем так: мне нужна казна Обители Грушевого Цвета. Отдашь серебро — и я, так и быть, подумаю над твоими словами.
Улыбка на лице Второго мгновенно окаменела.
Он и сам сбился с ног в поисках этой казны! Даже знай он, где спрятаны сокровища, неужели отдал бы их ради какого-то Третьего? Все эти интриги и кровопролитие затевались исключительно ради золота и серебра!
Третий и Сюэ Сяосяо молча впились взглядами во Второго, ожидая ответа.
— У главы Цюй воистину бездонный аппетит! Неужели, прогулявшись, вы успели нагулять такой голод? — Чэнь Ши перевёл взгляд на Цюй Цзюи, сохраняя безупречное изящество манер и не выдавая ни капли раздражения.
Цюй Цзюи вернул себе истинный облик практически на глазах у всей почтенной публики.
И всё же ни один из присутствующих мастеров боевых искусств не осмелился проронить и слова.
Перед ними стоял великий мастер! Глава Дворца Суйюй!
Если даже рядовая ученица его дворца демонстрировала столь сокрушительную мощь на помосте, то кто рискнёт перечить самому Цюй Цзюи? Главы и старейшины крупнейших школ хранили гробовое молчание — с какой стати рядовым воинам распускать языки?
— И то правда, — с важным видом подтвердил Цюй Цзюи. — Не обладай я сносным аппетитом, разве смог бы удержать в повиновении весь Дворец Суйюй? Полагаю, молодой господин Чэнь и сам не жалуется на недостаток притязаний. Неужто казна Обители Грушевого Цвета вам безразлична? Или вы подослали гроссмейстера изображать главу обители исключительно из милосердия — чтобы бедный клан не остался без руководителя?
Когда Цюй Цзюи намеревался лишить кого-то лица, он делал это безжалостно и со вкусом.
— Глава Цюй изволит шутить.
— Ну что вы, с вами, молодой господин Чэнь, я никогда не шучу, — Цюй Цзюи покровительственно отмахнулся. — Прошу оценить мою искренность.
Чэнь Ши сжал зубы так, что желваки заходили ходуном. Ему страстно хотелось избавиться от присутствия главы дворца.
— Третий, неужели тебе не терпится узнать, кто твой отец? — Второй обвёл взглядом собравшихся на площади воинов. — Он здесь, среди нас! В своё время он выкинул твою мать из жизни ради богатства и положения. Неужели ты не жаждешь отомстить ему куда сильнее, чем мне? Его наследие, его долги перед тобой и твоей матерью — всё это ты обязан забрать! Если согласишься, я помогу тебе.
Второй видел, как искренне Сюэ Сяосяо переживает за Третьего. Если сам Третий изъявит желание, даже Цюй Цзюи не сможет открыто пойти против воли своего сторонника на глазах у всего боевого мира.
Сюэ Сяосяо тоже подняла глаза на возлюбленного, ожидая решения.
Се Ин слегка нахмурилась, но осталась неподвижной. Ей не раз приходилось видеть незаконнорождённых отпрысков знатных семей, готовых на любую подлость ради признания рода. Хотя с Третьим они знакомы не были, к Сюэ Сяосяо она питала симпатию. Сделай этот парень неверный выбор — Сюэ Сяосяо с её характером едва ли сможет его простить.
И как потом утешать бедную девушку?
— В этом нет нужды, — мгновение поразмыслив, отозвался Третий. — Ныне я — человек Дворца Суйюй. Внезапно явившийся отец принесёт лишь лишние хлопоты. Да и сам этот человек вряд ли обрадуется сыну, который сперва промышлял убийствами, а после примкнул к Дворцу Суйюй.
Прошлое должно оставаться в прошлом. Куда важнее было настоящее — и чувства Сюэ Сяосяо.
Если обретение отца потребует расставания с возлюбленной или внесёт раздор в их отношения, то подобный родитель ему и даром не нужен.
Он привык жить без семьи, и обрести имя — уже достаточная щедрость судьбы.
Мать, нарекшая его Оуян Анем, очевидно, желала порвать все связи с тем мужчиной. Узри она его нынешнюю жизнь с небес, то порадовалась бы за сына, а не стала бы принуждать его кланяться предателю.
— Нет... Я был бы только рад!
Едва Третий договорил, над площадью раздался хриплый, надрывный голос.
Присутствующие ошеломлённо обернулись на звук и замерли в оцепенении.
Глава... Глава школы Порывистого Ветра?!
Как такое возможно? Это же шутка!
Всякий в цзянху знал: глава школы Порывистого Ветра — фанатичный приверженец меча. За всю жизнь он не связал себя узами брака и не оставил потомства, считаясь самым завидным холостяком боевого мира. В свои года он сохранил суровую привлекательность, и нетрудно было представить, каким красавцем он слыл в юности.
С Третьим его сближал разве что разрез глаз — должно быть, тот пошёл в мать.
Глава школы Чанфэн жадным, немигающим взглядом смотрел на юношу, чье мастерство владения мечом только что восхитило всю площадь. Ему и в голову не могло прийти, что перед ним — его родная кровь!
Если присмотреться, в женском платье этот парень действительно напоминал Оуян Чжэнь в молодые годы.
Все эти годы он был уверен, что Сяо Чжэнь вышла замуж за другого и живёт в достатке и покое. И вдруг — такое известие! У них, оказывается, был общий ребёнок!
— Я... я был пьян в ту ночь и не знал, что она носит тебя под сердцем, — Глава школы Порывистого Ветра сделал шаг вперёд, голос его прерывался от подступающих слёз, а на лице читалось нескрываемое раскаяние. — Позже она спросила, возьму ли я её в жёны. Но в то время школа Порывистого Ветра осталась без преемника, учитель тяжело заболел, и вся ответственность за школу легла на мои плечи. Отец Сяо Чжэнь когда-то убил нашего старейшину, и мой учитель категорически запретил мне жениться на ней. Он заставил меня поклясться: либо я покидаю школу, либо отрекаюсь от неё... Но за моей спиной были сотни учеников, младшие братья и сёстры! Как я мог всё бросить?
Он не мог уйти, а потому предал Оуян Чжэнь.
Позже она навсегда покинула боевой мир и сгинула без вести, а он не дерзнул искать её, опасаясь увидеть её подле другого. Чтобы заглушить боль, он полностью отдал себя искусству меча, отклоняя любые предложения о браке. Единственной его целью оставался поиск достойного ученика, которому можно передать наследие школы — и с чистой совестью предстать перед духом учителя.
Кто мог подумать, что Сяо Чжэнь погибла столь страшной смертью? А его собственный сын рос среди головорезов, вынужденный выполнять грязную работу, а теперь ещё и терпеть шантаж от ничтожества из-за отца, не выполнившего свой долг!
— Знай я тогда, что она ждёт ребёнка, я бы ни за что не отпустил её! — По щекам главы школы Чанфэн катились слёзы. — Ань-эр... Могу я зовать тебя так?
— Глава!
— Глава!
Ученики школы Порывистого Ветра одновременно окликнули своего настоятеля.
Их чувства смешались в сложную гамму. У главы внезапно отыскался сын — невероятно умелый, но с настолько тёмным прошлым, что признать его открыто казалось безумием. Решение главы выбежать навстречу было слишком опрометчивым.
Впрочем, зная многолетнее одиночество своего учителя, запретить ему признать дитя казалось верхом бесчеловечности.
Ну и ну! Вот так сцена воссоединения!
Собрание боевых искусств без драмы с обретением утраченных родственников и последующим скандалом просто не могло считаться полноценным. Годы идут, а сюжетные ходы в цзянху не меняются ни на йоту. Скоро эти сборища переименуют в Собрания по поиску родни.
Цюй Цзюи мысленно вздохнул, искренне сожалея, что не может обсудить эту трагикомедию с Се Сю.
К счастью, разборки касались не его семейств, иначе он сгорел бы от стыда. Бедный Третий, вот уж кому не завидуешь! Когда тот сыграет свадьбу с Сюэ Сяосяо, надо будет намекнуть девушке, чтобы выдавала мужу побольше карманных денег. Заслужил, бедолага.
Что же до школы Чанфэн?
Каким бы влиятельным ни казался этот клан в цзянху, если Третий уйдёт туда править, что делать Сюэ Сяосяо? У Цюй Цзюи и Се Сю детей не предвидится, так что престол Дворца Суйюй со временем перейдёт к Сюэ Сяосяо — или её наследникам. Положение супруга будущей владелицы Дворца Суйюй выглядит куда перспективнее поста главы школы Чанфэн! Цюй Цзюи взвесил все расклады с абсолютной прагматичностью.
Третий крепче сжал руку Сюэ Сяосяо и сделал шаг назад, всем видом демонстрируя отказ.
На душе у него было скверно. Свалившийся на голову родитель вызывал лишь отторжение.
Взгляд главы школы Чанфэн погас, стоило Третьему отступить.
Второй сохранял на лице дежурную улыбку, хотя про себя проклинал всё на свете. Что за ненормальная семейка! Глава целой школы бросается признавать сына без малейших колебаний, даже не проверив, его ли это ребёнок!
Цюй Цзюи переводил взгляд с Третьего на главу школы Чанфэн, едва сдерживая любопытство.
Кхм, не стоит открыто смаковать чужую драму. Нужно соблюдать приличия.
— Ладно, Третий, ваши семейные дела с главой школы Чанфэн подождут завершения Собрания. А сейчас вернёмся к поединку — надо же определить победителя, — Цюй Цзюи вернул происходящее в законное русло.
Как ни крути, а перед ними всё ещё оставался помост боевых искусств.
Глава школы Чанфэн бросил на Цюй Цзюи взгляд, полный благодарности. Назвав происходящее «личинами делами», глава дворца дал понять, что не станет вмешиваться. Теперь появится возможность поговорить с сыном без посторонних и попытаться загладить вину.
Третий тоже ощутил облегчение. Выставлять личные драмы на обозрение толпы совершенно не входило в его привычки.
Зрители постепенно пришли в себя после ушата семейных страстей, вспомнив, где находятся. Поединок выходил на загляденье — никакой любовный роман не сравнился бы с происходящим на арене! В будущем эта история станет легендой цзянху, хотя бог весть, во что её превратят уличные сказители.
Второй понял: излить душу не вышло, и теперь придётся драться против парного меча Третьего и Сюэ Сяосяо.
С присутствием Цюй Цзюи за спиной у его противников появилась незыблемая опора. Сам же Второй утратил боевой дух. Кабы он желал драться насмерть, не стал бы разглагольствовать.
Настрой решил исход схватки задолго до её завершения.
Спустя полчаса всё было кончено.
Второй уступил полбоя.
И эти полбоя стали для него пропастью.
— Нет, немыслимо... Я ведь гроссмейстер! Как я мог проиграть? — Второй застыл в оцепенении.
Он сумел совершить прорыв к уровню гроссмейстера в смертельной схватке со старым главой, что доказывало его выдающийся талант. И всё же он проиграл этой парочке.
Даже двоим против одного — подобное казалось невозможным!
Но факт оставался фактом.
— Он слишком вялый. Годы тайной жизни в обители подточили его волю. Без секретной техники нашего пути Красного Лотоса он никогда бы не достиг уровня гроссмейстера. Но цена этой техники — абсолютный тупик в развитии. Среди мастеров своего ранга он — самый слабый, ничем не лучше Ихары Дзюитиро, — Чэнь Ши наблюдая за раздавленным Вторым, с сожалением вздохнул о потерянном стороннике.
А ведь победа была так близка!
— Второй, ты проиграл. Я не стану тебя убивать, — Третий вложил меч в ножны и посмотрел на поверженного врага. — И дело не в тайне моего рождения, и не в нашей прежней дружбе. Ты был прав в одном: не соверши ты того нападения, я так и остался бы рядовым убийцей в Обители Грушевого Цвета. Я бы никогда не встретил Сяосяо, не обрел бы себя и не узнал, кто я такой. Встреча с Сяосяо — величайшее счастье в моей жизни.
Жгучая ненависть к Второму испарилась.
Третьему нужен был лишь итог. Люди цзянху строго счет ведут: простить-то я тебя прощу, но сперва своими глазами увижу твоё падение.
А проигрыш в полбоя сокрушил Второго как мастера.
Его путь окончен. Если он не сумеет оправиться от удара, то утратит статус гроссмейстера и до конца дней будет смотреть снизу вверх на то, как Третий и Сюэ Сяосяо восходят к вершинам.
Такой исход куда страшнее смерти.
— Прощай, Второй. Теперь мы с Обителью Грушевого Цвета действительно в расчёте, — тихо произнёс Третий, ощущая небывалую лёгкость.
Тяжёлые цепи прошлого наконец пали.
— Глава, мы выполнили повеление, — Третий и Сюэ Сяосяо слетели с помоста и одновременно поклонились Цюй Цзюи.
— Хорошо сработано, — Цюй Цзюи сберёг лицо: восторги скрыл за едва заметной, одобрительной улыбкой, будто и не сомневался в исходе.
Сдерживать эмоции — вот истинный почерк великого мастера!
— Похоже, глава был абсолютно уверен в нас, — Сюэ Сяосяо лукаво улыбнулась, сжимая руку Третьего. На пару с возлюбленным она одолела самого гроссмейстера! Не будучи гроссмейстером сама! К тому же признание Третьего о «главном счастье в жизни» звучало как публичное объяснение в любви. Какая девушка не обрадуется такому?
— Само собой, — ответил Цюй Цзюи с невозмутимым видом.
Ещё бы! Два главных героя, да под прикрытием сюжетного бонуса с обретением отца — да хоть сам Владыка Небес явись, ему достанется лишь роль статиста! Даже Цюй Цзюи пришлось подвинуться в сторонку.
Какой-то Второй без имени и роду — да его проигрыш был предопределён!
Парный меч не знает поражений!
— Но не задирайте носы, тренируйтесь усерднее, — Цюй Цзюи добавил немного строгости, хотя глаза его лучились похвалой. — Одолеть какого-то безымянного гроссмейстера — эка невидаль! Вот когда сможешь одержать верх надо мной — тогда и порадуетесь.
— Ну у вас и запросы! — Сюэ Сяосяо шутливо надула губы. — Но мы постараемся!
Се Ин скользнула взглядом по площади: Хань Чэнно, вновь облачённый в наряд служанки, незаметно вернулся на своё место за спиной главы. Его отлучки никто и не приметил.
— На сегодня Собрание боевых искусств окончено. Завтра — финальный день, прошу всех подготовиться, — Се Ин произнесла это с особым подтекстом. — И советую вам всем хорошенько выспаться этой ночью.
Эй! После таких слов — какой уж тут сон?!