Се Сю привели в усадьбу богатого семейства.
На первый взгляд то было самое обычное жилище состоятельного горожанина, далекое от бурь и интриг цзянху. Обитавшие здесь люди выглядели простой челядью, не владеющей и каплей внутренней силы.
Даже если бы ученицы Дворца Разбитого Нефрита прошли мимо ворот, они не заметили бы ничего подозрительного.
К тому же усадьба располагалась в крайне удобном месте, а из окон открывался живописный вид. Настоящий отшельник скрывается в шумном городе — правило, проверенное веками.
Не успел Се Сю ступить в спальню, куда его привела Цюй Цюшуй, как в двери с шумом ворвалась полдюжина статных юношей.
— Цюшуй, ты вернулась! Устала с дороги?
— Ты не ранена, Цюшуй? Давай я поразминаю тебе плечи, и боль утихнет.
— Цюшуй, взгляни на этот нефритовый подвес, я вырезал его для тебя! Примерь, подходит ли?
Молодые люди наперебой осыпали Цюй Цюшуй лаской и заботой, демонстрируя предельное рвение. Однако, несмотря на все свои нежные речи, они непрестанно бросали косые взгляды на Се Сю.
Се Сю впервые на своей памяти так отчетливо ощутил, что значит выражение «взор пронзает, словно клинок». Если бы эти взгляды обрели плоть, его бы уже изрубили на мелкие кусочки.
— Лишь пустяковое дело, к чему столько тревог? — Цюй Цюшуй окинула взором угождавших ей фаворитов, затем перевела взгляд на скованного, но исполненного выдержки Се Сю.
На фоне его спокойствия эти наложники вдруг показались ей невероятно приторными и надоедливыми.
— У меня есть важные дела. Будьте умницами, ступайте отдыхать.
— Цюшуй, человека уже схватили, что может быть важнее нас?
— Может, сегодня мы послужим тебе вместе?
— Цюшуй, я выучил новую мелодию, сыграть для тебя?
Фавориты были далеко не глупы. Едва разглядев облик Се Сю, они ощутили смертельную угрозу своему положению. К тому же пленный лекарь был связан и полностью находился во власти хозяйки. Они не сомневались: стоит им переступить порог, и Цюй Цюшуй тут же овладеет им. А если этот красавец завоюет её милость, прочим и подавно не найдется места.
Проклятье! С трудом удалось избавиться от половины соперников, и надо же было появиться такому сильному врагу!
Впрочем, Цюшуй — лучшая из женщин, и только самый совершенный муж достоин быть рядом с ней. Если кому-то из них удастся стать её единственным избранником, разве не будет это означать, что он — первый красавец и молодец под Небесами?
— Довольно, — с легким раздражением перебила их Цюй Цюшуй, и в её голосе зазвучала горькая напевная печаль. — Вспомните, что я вам говорила. Не мешайте мне, когда я занята большим делом. Твердите о любви, а сами ни капли мне не верите.
— Как можно!..
— Вы именно что не верите, — Цюй Цюшуй оборвала их на полуслове, опустив взор. В её облике сквозило такое изысканное, нежное сокрушение, что у мужчин перехватило дыхание.
Когда сильный показывает слабость, это всегда трогает до глубины души. Что уж говорить о Цюй Цюшуй?
Юноши редко видели хозяйку в подобном состоянии. Глаза их затуманились, а на лицах проступило раскаяние.
Как они могли сомневаться в Цюшуй! Она вовсе не из тех, кто слепо поддается похоти. Она схватила Се Сю лишь затем, чтобы вернуть принадлежащий ей Дворец Разбитого Нефрита!
— Коль скоро я выбрала вас, то и любить буду искренне. Но если между нами нет даже малого доверия, что ж... быть может, мне пора уйти, — тихо молвила Цюй Цюшуй.
— Нет, Цюшуй, мы сделаем всё, как ты скажешь!
— Разумеется, мы верим тебе!
— Занимайся делами, Цюшуй, а мы будем вести себя тихо и мешать не станем!
Эти юноши совершенно не могли соперничать с Цюй Цюшуй. Пара ласковых слов и искусная притворная слабость — и они уже послушно поплелись к выходу. Перед тем как закрыть за собой дверь, они еще и заискивающе улыбнулись ей на прощание.
Се Сю от этой сцены едва не лишился дара речи.
— Взгляни на них, ну чем не наложницы из богатых домов? — Цюй Цюшуй повернулась к лекарю, и его невозмутимый вид доставил ей еще большее удовольствие. — Прежде они были сообразительны, но стоит их миру сузиться до меня одной, как они неизбежно глупеют. И мужчины, и женщины — любой, кого запрут в четырех стенах, превращается в экое создание.
Цюй Цюшуй бросила на Се Сю короткий взгляд и продолжила:
— Мужчины в этом мире слишком хитроумны. Они искусно плетут красивую словесную паутину, чтобы заточить женщину в тесном дворе, а после сами же презирают её за скудоумие и узкий кругозор. Так почему же я, бывшая владычица Дворца Разбитого Нефрита, не могу поступить наоборот?
Она сделала паузу, намереваясь надавить на него:
— Се Сю, когда Цюй Цзюи — или я сама — спрячет тебя в золотом тереме, ты станешь точно таким же. От благородства наследника древнего рода и гордости первенствующего лекаря не останется и следа. Неужели тебе не страшно?
Се Сю лишь слегка приподнял взор и ровно отозвался:
— Не ведаю.
Цюй Цюшуй почувствовала, как в ней закипает всё больший интерес — и не только стилистический, но и телесный. Ей приелись те, кто выслуживался перед ней или сходил по ней с ума, а потому сдержанность Се Сю казалась редким сокровищем. Главное, он не притворялся: он действительно воспринимал её как обычного человека. Словно перед ним стояла не смертельная угроза, способная в любой миг оборвать его жизнь, а собеседница для неспешного разговора.
Такого отношения Цюй Цюшуй еще не встречала.
К тому же Се Сю принадлежал Цюй Цзюи. Одно это обстоятельство возбуждало в ней любопытство, будь он хоть самым незамысловатым с виду человеком.
— Они выглядят глупо лишь оттого, что искренне вас любят, — тихо вздохнул Се Сю. Полюбивший мужчина не способен скрыть блеск в своих глазах — ровно так же, как и влюбленная женщина. Это видно без лишних слов.
— Любящих меня всегда хватало, — Цюй Цюшуй небрежно взмахнула рукавом. — Но всё это сор и прах. А вот ты, Се Сю, мне по душе. Кивни — и я не причиню тебе вреда. Верну Дворец Разбитого Нефрита, и ты останешься его старейшиной. Даже этому непокорному выродку я сохраню жизнь. Какова сделка, а?
Се Сю не удержался и тихо рассмеялся.
— Что здесь смешного? — полюбопытствовала Цюй Цюшуй.
— Смеюсь я над вами, старшая, — улыбка Се Сю напоминала весенний ветерок или майский дождь: ласковая, чистая, невольно радующая сердце. — Будь у вас сила действительно угрожать Цзюи, к чему было тащить меня сюда?
Лицо Цюй Цюшуй изменилось:
— Ты всерьез полагаешь, будто я не дерзну притронуться к тебе?
Се Сю не стал прятать улыбку.
— Я отлично знаю нрав своего выродка: если ты станешь принадлежать мне, думаешь, ты останешься ему нужен? — видя, как твердо Се Сю верит в Цюй Цзюи, Цюй Цюшуй ощутила смутную тревогу.
Словно то, что она так тщательно скрывала в глубине души, с потрохами выставили наружу.
Нет! Она ни за что не признается даже себе, что панически боится собственного сына.
Цюй Цюшуй скрестила пальцы, и тонкая струйка внутренней силы вырвалась из её руки, рассекая одежду Се Сю и обнажая бледную, гладкую грудь.
Выросший в холе и заботе наследник древнего клана, разумеется, обладал куда более нежной кожей, чем бродячие взращенцы боевого мира.
Цюй Цюшуй протянула руку, желая прикоснуться к нему.
Се Сю лишь спокойно смотрел на неё.
Рука Цюй Цюшуй замерла на полпути — пальцы неожиданно одеревенели.
Что произошло? Она ведь приняла Снежный лотос с гор Тяньшань, и обычный яд не должен был причинить ей вреда. К тому же на теле Се Сю просто негде было спрятать снадобья.
— Твое тело отравлено?! — мгновенно опомнилась Цюй Цюшуй. Ещё мгновение назад всё было в порядке, но стоило ткани порваться, как она почувствовала неладное.
— Во Дворце Разбитого Нефрита много дев, — едва заметно улыбнулся Се Сю. — И среди них немало тех, кто искал моего расположения.
Цюй Цюшуй невольно кивнула. Ей отлично были известны нравы учениц собственного дворца. Имея перед глазами такого красавца, грех не вкусить от его щедрот.
— Потому Цзюи и поместил в меня гу, — спокойно продолжил Се Сю. — Материнский червь живет в нем, во мне же — дочерний. Если кто-то посторонний попытается приблизиться к моему телу, изнутри начинает исходить ядовитое дыхание, отгоняющее врага. А если принудить меня силой — на следующий день наглеца ждет мучительная смерть. Даже если вас защищает сила Снежного лотоса, вряд ли вам удастся выйти невредимой.
— Он дерзнул вживить в тебя подобную дрянь?! — поразилась Цюй Цюшуй. — О таком диковинном гу я отродясь не слыхивала!
— Были бы деньги, а купить можно всё что угодно, — с горьким смешком отозвался Се Сю. — Старшая Цюй, теперь мне нечего скрывать. Я, наследник рода Се, ни в чем не знаю нужды — к чему мне вести прозябание во Дворце Разбитого Нефрита? Но, увы, я напрасно зовусь первым лекарем под Небесами: ступив на порог этого дворца, я потерял возможность покинуть его. К тому же рецепт Пилюль Беззаботности — моя работа. Куда уж мне бежать?
— Так эти пилюли и вправду твоих рук дело! — Цюй Цюшуй посмотрела на Се Сю с невольным восхищением.
О сказочных богатствах, которые приносят Пилюли Беззаботности, она была наслышана. По правде говоря, попадись ей такой сокровищный человек — одновременно прекрасный и способный печатать золото, — она бы сама употребила все средства, чтобы привязать его к себе. Да что там, она поступила бы куда жестче Цюй Цзюи: не спускала бы с него глаз ни на миг и ни за что не позволила бы кому-либо похитить его.
Цюй Цзюи всё-таки слишком недооценил её!
— Будь спокоен: когда я схвачу Цюй Цзюи, то обязательно помогу тебе избавиться от гу, — узнав о причастности Се Сю к Пилюлям Беззаботности, Цюй Цюшуй окончательно отказалась от мысли овладеть им силой. Пока этот человек в её руках, она всегда успеет насладиться его телом. А вот перед лицом звонкого серебра плотские утехи вполне могут подождать.
Что же до того, мог ли Се Сю солгать — Цюй Цюшуй даже не допустила такой мысли. В цзянху каждый знал, что Се Сю — безупречный благородный муж, а разве такие способны на обман? Даже если оставались смутные сомнения, ничто не мешало проведать всё позже — времени у неё предостаточно.
Цюй Цюшуй сняла с Се Сю шелковые путы и небрежно бросила:
— Я велю принести тебе новую одежду. Сиди здесь и не глупи. Если будешь вести себя смирно, я не причиню тебе вреда и стану обращаться с тобой как с почтенным гостем.
Се Сю оставалось лишь иронично ухмыльнуться.
Кто бы мог подумать: ни имя первого лекаря под Небесами, ни статус наследника клана Се не заставили Цюй Цюшуй сменить гнев на милость. Но стоило ему обронить намек на Пилюли Беззаботности — даже не сказав прямо, что создал их в одиночку, — как отношение к нему изменилось кардинальным образом.
Этому миру боевых искусств уже ничто не поможет.
Едва Цюй Цюшуй удалилась, Се Сю тяжело вздохнул, усомнившись в разумности бытия.
* * *
На крыше раздался легкий шорох. Цюй Цзюи приподнял черепицу и, глядя на Се Сю сверху вниз, с улыбкой спросил:
— И когда это я успел вживить в тебя гу?
Се Сю неспешно налил себе чашку чая, удобнее уселся в кресле и ответил:
— Разумеется, в тот самый день, когда ты согласился быть со мной. Всё прошло гладко. Как ты и говорил, Цюй Цюшуй попалась на удочку.
— Умом она никогда не отличалась, — фыркнул Цюй Цзюи. — А ты хорош. Жаль, обитатели цзянху не видят тебя сейчас. Кто бы мог подумать, что прославленная красавица госпожа У — твоя работа? Кабы они знали, вряд ли Цюй Цюшуй так легко тебе поверила бы.
Стереотипы — вещь поистине губительная. В романах о боевых искусствах всегда пишут, будто красивым женщинам верить нельзя, но никто не знает, что красивый мужчина, вознамерившийся обмануть, разит куда искушеннее любого клинка. Они мерили Се Сю прежними аршинами — стоит ли удивляться, что попали в ловушку? Если этот парень берётся за интриги, из него наружу выливается самая черная желчь.
— Хм, Цзюи, а ведь с этого ракурса твое женское платье выглядит весьма нескверно, — Се Сю чуть приподнял голову, с удовольствием рассматривая нынешний облик возлюбленного.
Кажется, он внезапно понял, почему Цзюи так упорно пытался нарядить его в женское платье. Это ощущение действительно отдавало своеобразным вкусом.
Не успел Се Сю договорить, как лицо Цюй Цзюи потемнело. Однако, помня о расплате за их уговор, он сбавил тон и робко попросил:
— Чжиюнь, слушай... Я уже надел это платье, как ты и просил. Но в таком наряде невероятно неудобно двигаться. Разве я не могу переодеться?
— И не подумаю, — отрезал Се Сю. — Ты сам обещал: если я обведу Цюй Цюшуй вокруг пальца, ты исполнишь одно мое желание. У меня вся шея до сих пор в твоих следах. Я ради тебя чуть было не пошел на соблазнение — неужто такое малое одолжение с твоей стороны слишком велико?
Тогда Цюй Цзюи и помыслить не мог, про какое именно желание толкует Се Сю! Он-то грешным делом думал, будто лекарь потребует лечить его полгода или год. Кто же знал, что в тот самый момент, когда Цюй Цзюи покрыл его шею поцелуями и вознамерился сорвать одежду, Се Сю вдруг заявил, что желает видеть его в женском платье?
От такой неожиданности у Цюй Цзюи едва всё не опало.
Откуда у Се Сю вообще взялись столь дикие мысли? Неужели из-за того, что ему самому показали двери в этот новый мир, он решил увлечь за собой на скользкую дорожку и Цюй Цзюи?
Цюй Цзюи любил смотреть, как другие против воли облачаются в женские наряды, но это вовсе не означало, что он желает натягивать их на себя!
— Чего не желаешь себе, не делай другим. К тому же ради победы над Цюй Цюшуй такая жертва — ничто, — ласково убеждал его Се Сю, крепко сжимая его руку.
В конце концов, захмелев от долгого, глубокого поцелуя, Цюй Цзюи невнятно согласился.
О да, былые дни не вернуть без содрогания. Се Сю наверняка просто мстил ему!
— Кхм, ладно, не будем об этом, — Се Сю понимал: продолжать этот разговор дальше — значит довести Цюй Цзюи до белого каления. А чтобы подольше полюбоваться им в таком виде, следовало вовремя отступить. — Цзюи, пока ты шел за нами, высмотрел что-нибудь?
— Ничего особенного. Это место — лишь временное пристанище Пути Красного Лотоса. Но я заметил, что у моей драгоценной матушки явные проблемы с внутренними силами, — Цюй Цзюи мгновенно переключился на дело. — Я держался на приличном расстоянии, но всё же неотступно следовал за вами, а она даже не почувствовала чужого присутствия. Это не сходится с её прежней выучкой. Теперь понятно, отчего она спуталась с Путем Красного Лотоса.
Похоже, у старой карги произошел сбой в развитии боевых искусств.
Впрочем, ничего удивительного. Ведя подобный образ жизни и тратя столько сил на мужские утехи, разве можно рассчитывать на постоянный прирост мастерства? К тому же её долго держали в Поместье Высшего Блаженства, что не могло не надломить её дух. А если у воина неспокоен разум, то при любом уровне мастерства у него появится тьма уязвимых мест.
— Раз у Пути Красного Лотоса есть Снежный лотос с гор Тяньшань, у них найдутся и другие снадобья. Держи Ледяную жабу при себе, чтобы не попасть впросак, — не унимался Се Сю, снова заботливо предупреждая его.
— Не тревожься, она при мне. Отдохни пока, а я поброжу вокруг. Надо же, эти паршивцы из Пути Красного Лотоса умеют выбирать укрытия: если бы я не шел за вами по пятам, ни за что бы не подумал на этот дом, — Цюй Цзюи вернул черепицу на место и бесшумно растворился в ночной тени.
* * *
Тем временем на Собрании боевых искусств...
Третьему лидеру Обители Грушевого Цвета словно помогали сами небеса: он уложил на лопатки почти всех именитых убийц Обители Грушевого Цвета.
— Глава Обители Грушевого Цвета, не лучше ли вам самому выйти на помост? Если вы настоящий глава, то я, полагаю, вам не соперник, — Третий лидер Обители Грушевого Цвета направил острие меча прямо на стоящего напротив мужчину, бросая прямой вызов.
Тот не проронил ни слова.
Подобная молчаливая выдержка навлекла на него еще большие подозрения со стороны убийц Обители Грушевого Цвета.
Что-то здесь не так. Глава никогда не отличался терпением. Этот Оуян Ань уже почти вытер о них ноги, а тот всё еще не двинулся с места!
Неужели перед ними и впрямь самозванец?
— Молодой господин... — старейшина Пути Красного Лотоса осторожно приблизился к Чэнь Ши, надеясь получить указания.
На Обитель Грушевого Цвета было потрачено слишком много сил, и потерять такой рычаг означало спустить все труды в трубу. Они ведь еще даже не заполучили их счетную книгу!
А ведь в цзянху услугами Обители пользовались не только одиночки и темные секты — к ним прибегали и вполне почтенные праведные школы. Завладей они этой книгой, и в их руках окажутся не только несметные богатства, но и компромат на половину праведного мира.
Жаль только, прошлый глава Обители предпочёл сложить голову, но не отдал записи, утянув за собой на тот свет одного из старейшин Пути Красного Лотоса. Именно поэтому им пришлось действовать столь вычурным путем.
Но теперь этот Третий лидер Обители Грушевого Цвета вознамерился поломать им всю игру. А ведь следовало убить его еще тогда!
— Что-то не так... — Чэнь Ши не спускал глаз с сидевшего напротив «Цюй Цзюи», ощущая смутное беспокойство.
Слишком тихо.
Хотя сидевший напротив глава Дворца Разбитого Нефрита время от времени выпускал наружу жажду крови и подогревал остывший чай внутренней силой, демонстрируя выучку, за весь день он не проронил почти ни слова.
Это совершенно не в характере Цюй Цзюи.
Увидев, в какую грязь втаптывают Обитель Грушевого Цвета, настоящий Цюй Цзюи давным-давно излился бы ядовитыми насмешками. Он никогда не оставил бы помост на одного лишь Третьего лидера Обители Грушевого Цвета.
К тому же он слишком часто брался показывать свое мастерство — без всякой на то нужды. Складывалось впечатление, будто он изо всех сил пытается доказать, что он — это действительно он!
Вспышка озарения ослепила Чэнь Ши, и лицо его изменилось.
— Раз он не смог прикончить Оуян Аня тогда, пусть покончит с ним сейчас, — Чэнь Ши стремительно поднялся. — Мне нужно срочно отлучиться.
— Молодой господин, а как же Дворец Разбитого Нефрита?
— Дураки, мы попались в ловушку! Эта глупая баба Цюй Цюшуй, похоже, дала себя обхитрить! Я должен быть там.
— Молодой господин, вам нельзя идти к Цюй Цюшуй в одиночку, позвольте нам сопутствовать вам.
Но Чэнь Ши даже не слушал их опасений. В эту минуту он лишь молил небеса, чтобы эта дура не наделала глупостей и не дала Цюй Цзюи схватить себя за горло!
Заметив, что молодой господин Пути Красного Лотоса собирается уходить, главы многих школ обратили к нему взоры.
— Молодой господин Чэнь спешит отбыть? — Се Ин взглянула на небо, понимая, что Чэнь Ши, похоже, догадался о подвохе. Увы, слишком поздно. Брат и Цюй Цзюи уже должны были выяснить всё о Цюй Цюшуй. — Прошу вас подождать еще немного. Собрание закончится буквально с минуты на минуту, — ровным, прохладным тоном промолвила Се Ин. — Наместник Дворца Разбитого Нефрита еще не покинул своего места, а вы уходите. Насколько бы ни были срочны ваши дела, подобное неуважение к Эскортному бюро Золотого Ветра выглядит крайне некрасиво.
— Верно, — подхватил переодетый Цюй Цзюи — Хань Чэнно, подражая тону главы дворца. — Уж не припекло ли молодому господину Чэню по нужде?
Чэнь Ши одарил Се Ин и Хань Чэнно ледяным взглядом, в котором вспыхнула явная жажда убийства:
— Вы смеете преграждать мне путь?
— Вовсе нет, — отозвалась Се Ин. Она сидела далеко и не боялась его давящей ауры. — Просто представление подходит к концу. Обитель Грушевого Цвета привела сюда ваша сторона. И если у них сменится глава, Пути Красного Лотоса придется дать объяснения. Иначе, полагаю, представители Храма Старого Чжана и Священного культа Небесного Предела усомнятся, со своими ли соратниками они имеют дело.
С этими словами Се Ин перевела взгляд на стоящего за спиной Сунь Аня мужчину — Се Цзюаня:
— В конце концов, у врачевателя Сунь Аня, зовущегося «Три Не Лечи», действительно золотые руки. Если уж он сумел создать точную подделку под божественного лекаря Се Сю, то что говорить об обычных людях?
Едва эти слова слетели с её губ, как среди учеников Священного культа Небесного Предела и Храма Старого Чжана началось глухое волнение.
Они принялись с опаской оглядываться на своих соседей, гадая, не успел ли Путь Красного Лотоса подменить и их.
Эти темные секты сошлись с Путем Красного Лотоса исключительно ради выгоды — о какой верности могла идти речь? И если главу Обители Грушевого Цвета заменили прямо у всех на глазах, то что с их собственными владыками?
Никто не мог поручиться за их сохранность!
У всякого хитроумного замысла есть оборотная сторона. Раз Путь Красного Лотоса решил использовать подмену, нечего винить Се Ин в том, что она смешала их с грязью. В искусстве улавливать людские сомнения ей не было равных.
Ныне за её спиной стояло Эскортное бюро Золотого Ветра, напрямую связанное с императорским двором, и Чэнь Ши не посмел бы тронуть её на глазах у всех.
Если Дворец Разбитого Нефрита и Эскортное бюро Золотого Ветра выступят единым фронтом, разве сможет Путь Красного Лотоса сдержать такой удар?
Лицо Чэнь Ши постепенно темнело.
Он впился в Се Ин долгим взором, поняв, что недооценил эту женщину.
Люди из клана Се и впрямь не так просты.
— Что ж, полагаю, это лишь недоразумение, — Чэнь Ши скользнул взглядом по липовому главе Обители Грушевого Цвета и произнес абсолютно спокойным голосом: — Дела Обители Грушевого Цвета должна решать сама Обитель.
Сие означало лишь одно: подставному главе приказано было выйти на помост и вступить в бой с Третьим лидером Обители Грушевого Цвета.
Чэнь Ши едва заметно сжал кулаки, но его безупречная улыбка ни на миг не угасла.
В этой партии победа осталась за ними.