Новость о том, какую расправу учинили над Юй Сяоцзяном, благодаря стараниям дворца Суйюйгун дошла лишь до ушей тех, кому она предназначалась. После этого для Цюй Цзюи и Се Сю настали удивительно спокойные дни.
Ещё бы — никому в боевом мире не улыбалась перспектива превратиться в блестящее, обритое налысо яйцо.
Когда от учеников Суйюйгун, дежуривших на постоялых дворах «Юэлай», перестал поступать отклик, Цюй Цзюи понял: он практически выследил текущее пристанище Цюй Цюшуй. Впрочем, бывшая глава не рисковала нападать первой, а Цюй Цзюи с удовольствием выжидал, предпочитая не форсировать события без нужды.
В этой атмосфере нарастающего напряжения, подобной затишью перед грозой, официально открылось Собрание боевых искусств.
Поскольку ни дворец Суйюйгун, ни секта Хунляньдао не соизволили остановиться в эскортном бюро «Цзиньфэн», в умах адептов прочих кланов укоренилось убеждение: два тигра сошлись на одной горе, и кровавая схватка неизбежна. Ни то, ни другое объединение не стало выпускать опровержений. Все и без того сознавали очевидное: в цзянху найдётся место лишь одному безоговорочному гегемону. Рано или поздно Суйюйгун и Хунляньдао сцепятся в смертельной битве.
Эскортное бюро «Цзиньфэн» ради этого Собрания не поскупилось на расходы. Чтобы обеспечить порядок, они созвали всех своих эскортных мастеров и прибегли к авторитету почтенных старейшин, пригласив их в качестве судей.
Но главным предметом разговоров стало иное: львиную долю организационных полномочий руководство бюро перепоручило девице по имени А-Ин.
Едва эта небесная красавица явилась публике, как сердца юных воителей мгновенно оказались в её власти. Что до девиц из боевого мира, рассчитывавших побороться за места в «Списке красавиц боевого мира», то при виде неё их спесь мгновенно улетучилась. Впрочем, едва кто-то пытался приблизиться к ней с ухаживаниями, стражники бюро тут же вырастали стеной, не подпуская никого.
Сама же А-Ин держалась безукоризненно, с тонким чувством меры, не давая ни малейшего повода для упрека. Вражда между праведными и темными сектами, а также древними кланами ковалась годами. Любой неверный шаг при рассадке гостей мог мгновенно спровоцировать кровавую резню.
Однако барышня А-Ин проявила поразительную проницательность: предложенная ею расстановка сил оказалась близка к идеалу. Если же кто-то и пытался учинить скандал на ровном месте, она умело ставила смутьянов на место.
Так, дворец Суйюйгун оказался в окружении: слева — гора Фуяншань, справа — банда «Люебан», позади — банда «Цанхайбан», а прямо напротив них расположился путь Хунляньдао.
Казалось бы, вопреки правилу «цари не встречаются», двух гигантов следовало развести как можно дальше. Но А-Ин посадила их визави, будто намеренно подливая масла в огонь на радость публике. Удивительно, но ни Суйюйгун, ни Хунляньдао не выразили ни малейшего протеста. Раз уж владыки молчали, остальные и подавно не смели роптать.
Самое сложное препятствие удалось преодолеть без единого выстрела. В тот вечер главы эскортного бюро отпраздновали успех за ужином с небывалым аппетитом.
* * *
«А эта Се Ин действительно не промах», — размышлял евнух Чжэн Чжицзя, выслушав доклад подчинённого.
Ранее, когда он передавал управление девице, многие выражали недовольство. Не прояви он твердость, бюро лишилось бы столь ценного организатора. Впрочем, его по-прежнему тревожила реакция Се Сю на встречу с сестрой.
Судя по имеющимся сведениям, Цюй Цзюи не принадлежал к числу тех, кого легко совратить красотой. Во дворце Суйюйгун хватало пленительных девиц, но Цюй Цзюи оставался к ним равнодушен. Да и Се Сю попал в Суйюйгун не по своей воле, однако сумел перевернуть игру и заставить главу дворца проникнуться к нему чувствами. Этот лекарь явно обладал недюжинным умом.
А ещё эти пилюли Беззаботности...
Будучи евнухом, Чжэн Чжицзя не нуждался в подобных снадобьях, но прекрасно знал, насколько они популярны в Императорском дворце. Поговаривали, даже Сам Государь изредка изволил прибегать к их помощи. А раз так — вся знать стремилась подражать повелителю. Придворные лекари из кожи вон лезли, пытаясь разгадать рецепт. Если бы им удалось заполучить формулу и преподнести её монарху, безбедная жизнь была бы обеспечена до конца дней.
Чжэн Чжицзя пришел к выводу, что пилюли Беззаботности — секрет не Суйюйгун, а лично Се Сю. Проверка подтвердила: снадобье впервые появилось именно через клан Се, а сам Се Сю раньше продавал подобные средства под чужим именем.
В таком свете «любовь» Цюй Цзюи к Се Сю выглядела совсем иначе. Формула пилюль приносила Суйюйгун колоссальную прибыль. Даже если Цюй Цзюи равнодушен к мужчинам, разве мог он остаться равнодушным к потоку звонкой монеты?
Тогда становилось понятно и поведение Се Ин. Зачем ей так упорно пытаться вернуть брата? Не затем ли, что клан Се сам жаждет прибрать к рукам рецепт?
Выросший в дворцовых интригах, Чжэн Чжицзя привык видеть подвох во всём. Посчитав, что прозрел истину, он не возражал против расширения полномочий Се Ин. Если ему удастся урвать кусок от этого пирога, его положение при дворе станет незыблемым.
— Какова была реакция Се Сю при виде сестры? — спросил Чжэн Чжицзя.
— Он казался ошеломлённым, но быстро взял себя в руки, — доложил слуга. — Позже Се Сю пытался подослать к ней людей, но Се Ин уклонилась от встречи. Напрямую они не контактировали.
— Умна, — вздохнул Чжэн Чжицзя. — Знает: встреться она с братом сейчас, тот не позволил бы ей остаться. Она ждёт, пока инициатива полностью не перейдёт в её руки, чтобы вести переговоры с позиции силы. Попади эта девица во дворец, с влиянием клана Се она могла бы замахнуться и на престол императрицы.
Впрочем, клан Се вряд ли захочет ввязываться в дворцовую грызню. К тому же Се Ин уже мелькала в цзянху, и путь в гарем для неё закрыт.
— Продолжайте следить за Се Ин, — приказал евнух. — О любых подозрительных шагах докладывать немедленно.
— Слушаюсь. А как быть с Суйюйгун и Хунляньдао?
— Не вмешивайтесь, чтобы они не объединились против нас. Между ними и так искра вот-вот вызовет пожар. Зачем нам суетиться? — Чжэн Чжицзя расхохотался. — К тому же ходит слух, будто неподалёку видели саму Цюй Цюшуй. Это Собрание обещает быть крайне увлекательным!
* * *
Утро следующего дня выдалось ясным.
Глава банды Ивового Листа Ци Люе, считавший, что у них с Цюй Цзюи давняя приятельская связь, выкованная в испытаниях, при виде главы Суйюйгун, не расстававшегося с Се Сю, окончательно утвердился в своих догадках. Между этими двумя точно вспыхнула страсть!
— Глава дворца Цюй, а молодой господин из Хунляньдао что-то запаздывает, — вполголоса проговорил Ци Люе, подобравшись к Цюй Цзюи. — Слыхал я, этот юноша — настоящий призрак. Как бы он не замыслил устроить вашей обители пакость.
Сегодня был день официального открытия Собрания боевых искусств. Великие кланы и секты строго чинно восседали на отведённых им местах. Однако находились и те, кто намеренно тянул время, чтобы явиться последними и создать иллюзию, будто весь боевой мир дожидается именно их.
Цюй Цзюи не стал играть в подобные игры. Прежде дворец Суйюйгун славился спесью, но ныне демонстрировал отменную сдержанность, что немало удивляло Ци Люе. Ведь Хунляньдао явно вознамерились эффектно заявить о себе под самый занавес.
— В обычное время похвастать не грех, — отозвался Цюй Цзюи, тихо зевнув. — Но в столь решающий момент полезнее держаться в тени. Иначе недолго навлечь на себя людскую зависть.
Сколько было этих Собраний боевых искусств? И многие ли из тех, кто эффектно появлялся под фанфары, доживали до финала в статусе победителей? В большинстве случаев кубок забирали те, кто до последнего отсиживался в толпе, чтобы выскочить в нужный момент и перевернуть ход истории.
Цюй Цзюи не собирался состязаться с Хунляньдао за пустые лавры. В цзянху хватало тех, кто ненавидел чужое богатство — пусть Хунляньдао сначала примет этот удар на себя. К тому же, если на собрании объявится какой-нибудь отшельник-легенда, его взор первейшим делом упадёт на самых крикливых. А Суйюйгун — скромная, добродетельная обитель, далёкая от подобной гордыни.
— В твоих словах кроется глубокий смысл, — почесал затылок Ци Люе.
— Ваша банда Ивового Листа тоже не бедствует, — заметил Цюй Цзюи. — Так что и вам не помешает умерить пыл. Иначе после Собрания найдутся умельцы, желающие «грабить богатых во имя бедных».
— Да кто посмеет?! — взвился Ци Люе.
— Владыка Ци, прислушайтесь к совету, — улыбнулся Владыка горы Фуяншань, поглаживая бородку. — Нынче в цзянху мелькает немало незнакомых лиц. Молодые таланты растут как грибы после дождя, старик едва успевает удивляться.
— Опять эти скрытые кланы выставили свою поросль напоказ! — с презрением фыркнул Ци Люе. — Всё ради того, чтобы Байсяошэн внёс их в свои списки. Терпеть не могу этих святош: твердят об уединении, а сами лезут на подмостки. И прикрываются благородством, словно девки из публичного дома, желающие выдать себя за невинных девиц.
— Если бы у них хватало подлинной мощи, зачем им кроться от мира? — мягко усмехнулся Владыка горы Фуяншань.
По сути, эти роды просто берегли унаследованные фолианты с секретными техниками, не имея сил защитить их открыто. Вот и отсиживались по глухим углам, дожидаясь, пока кто-нибудь из потомков не вернёт клану былую славу.
— Брат Се, может, продашь мне пару пилюль для самообороны? — вдруг повернулся Ци Люе к молчаливому Се Сю.
— Его снадобья не продаются, — отрезал Цюй Цзюи за лекаря.
Ядовитые и защитные снадобья Се Сю — вещь опасная. Продашь такому, а он потом сотворит злодеяние, и тень падёт на Се Сю? Ну уж нет.
— Скупой ты человек, Цюй Цзюи, — буркнул Ци Люе, но настаивать не дерзнул. Вдруг он замер, вглядываясь вдаль: — Эй, взгляните-ка... Неужто это Сунь Ань по прозвищу Три Не Лечи, о котором не слыхали лет двадцать?
«Три Не Лечи?»
Се Сю мгновенно обернулся.
Двадцать лет назад Сунь Ань признавался лучшим лекарем Поднебесной по версии Байсяошэна. Однако он отличался чудаковатым нравом и установил три нерушимых правила: не врачевать тех, кто не на краю гибели; не браться за дело без щедрой платы; и не принимать больных в ненастную погоду. Из-за последнего условия сотни страдальцев, явившихся под проливным дождём, уходили ни с чем, проклиная его на чём свет стоит.
И всё же его врачевательное искусство считалось непревзойдённым. Лишь пятнадцать лет назад, спасая чью-то жизнь, Сунь Ань нарушил собственный обет, чем вызвал ярость отвергнутых им прежде больных. Спасаясь от мести, он был вынужден сгинуть из поля зрения цзянху. Таковы законы боевого мира: пока ты держишь зарок, с тобой считаются, но стоит переступить через собственное слово — и тебя разорвут на части.
Се Сю долго искал его следы, но безуспешно. И надо же — Сунь Ань объявился здесь!
На глазах у изумлённой публики седой лекарь медленно приблизился к рядам секты Хунляньдао и занял отведенное ему место. За его спиной молча застыл слуга, чьё лицо скрывала плотная вуаль.
Неужели Хунляньдао переманила его к себе?
Взгляды присутствующих мгновенно скрестились на Се Сю. Привлечь на свою сторону Сунь Аня — явный вызов Божественному лекарю из Суйюйгун!
— Не бери в голову, ему с тобой не сравниться, — Цюй Цзюи накрыл ладонь Се Сю своей, успокаивающе сжав его пальцы. — Посмотри на этого старче: вылитый персонаж второго плана. Те, кто выдумывает глупые правила, плохо кончают. Смотри у меня, не бери с него пример!
Врач должен либо лечить всех без разбору, либо не лечить вовсе. Заплетаться в паутину собственных запретов, да ещё и предать их впоследствии — верный путь к гибели. Цюй Цзюи не позволил бы Се Сю совершить подобную глупость.
Вслед за Сунь Анем один за другим начали появляться другие легендарные мастера прошлого, занимая места под знамёнами Хунляньдао.
На их фоне дворец Суйюйгун выглядел скромно: кроме Се Сю, Цюй Цзюи окружали лишь ученики в традиционных одеяниях обители. Казалось, перевес сил на стороне соперников очевиден.
Однако старейшины обители Лихуаша, сидевшие поодаль, превосходно знали: стоящая подле Сюэ Сяосяо девица с детским лицом — не кто иная, как их бывший лучший убийца, Третий брат!
Недавно Лихуаша попыталась вернуть его в строй, но Третий брат не только превзошёл прежнее мастерство, но и в паре с Сюэ Сяосяо перебил отправленных за ним головорезов. Теперь в обители Лихуаша царил разброд. К тому же Третий брат втайне выходил на связь с бывшими соратниками, предлагая им фальшивые документы добропорядочных граждан и угодья в провинции — возможность уйти на покой богатыми поселянами. Искушение оказалось слишком велико.
— Глава, эти так называемые мастера не стоят и выеденного яйца, — фыркнула Сюэ Сяосяо, с презрением глядя на помпезные выходы гостей Хунляньдао.
— Настоящие великие мастера ещё не вышли на сцену, — качнул головой Цюй Цзюи. — И Хунляньдао не станет раскрывать главные козыри раньше времени. Прояви терпение. Если сможешь подсмотреть что-то полезное у этих стариков — тем лучше для твоего мастерства.
— Глава! — Сюэ Сяосяо засияла от гордости. — Когда мы с Третьим братом объединяем мечи по вашей технике парного фехтования, даже против великого мастера у нас есть шанс!
Она вспомнила, как Цюй Цзюи вручил им два руководства, с серьёзным видом заявив: «Парное фехтование — непобедимая классика. Каков бы ни был враг, слившись в едином порыве, вы одержите верх. Так великие воины древности одолевали сильнейших врагов. Тренируйтесь, я в вас верю!»
Поодиночке эта техника казалась обычной, но в дуэте, при полном взаимопонимании, её сила возрастала экспоненциально.
— Отлично, — кивнул Цюй Цзюи. — Но пока держитесь в тени. Вы — мои козырные карты. Пусть сперва выйдет младшее поколение.
* * *
Собрание боевых искусств должно было длиться три дня. Первые два отводились под поединки среди учеников средних рангов. Чтобы исключить подлог, пар наобум определяла жребием судейская коллегия, а главы кланов сами решали, кого выставлять на арену.
Лишь к полудню, когда солнце взошло к зениту, на площадке появился Молодой господин пути Красного Лотоса.
Он разительно отличался от того скромного торговца фонарями, каким Цюй Цзюи видел его на ярмарке. Ныне Чэнь Сяолан облачился в роскошные шелка, на его голове сиял драгоценный нефритовый венец, а на губах играла легкая, неуловимая улыбка. Его сопровождала внушительная свита.
Поскольку мало кто в цзянху знал Молодого господина Хунляньдао в лицо, его появление вызвало бурю шепотков. Люди поражались его молодости и тому, что два крупнейших объединения Поднебесной возглавляют столь юные, но смертоносно опасные лидеры.
Взгляд Цюй Цзюи потяжелел.
От Чэнь Ши исходила волна всепоглощающего давления. Прежде, на празднике фонарей, Цюй Цзюи ещё не достиг ступени великого мастера и не мог оценить истинную силу Чэнь Сяолана. Теперь же он явственно ощущал: этот юноша — такой же великий мастер, и, возможно, его мастерство проверено временем куда лучше.
Цюй Цзюи крепче сжал ладонь Се Сю, словно ища поддержки. Впервые с момента перерождения в этом мире он встретил человека, от которого веяло подлинной смертельной угрозой.
Се Сю ответно сжал его пальцы, давая понять: что бы ни случилось, они встретят врага вместе.
— Чэнь Сяолан из пути Красного Лотоса приветствует братьев по оружию, — раздался чистый, звонкий голос. Юноша бросил пристальный взгляд на Цюй Цзюи: — Глава дворца Цюй, не виделись несколько дней, а ваше мастерство, смотрю, снова возросло. От души поздравляю.
— На словах каждый горазд, — ядовито усмехнулся Цюй Цзюи. — Если уж желаете поздравить, прислали бы ценный подарок в Суйюйгун.
— Неужто Глава Цюй не получил моего подарка? — с наигранным удивлением спросил Чэнь Сяолан. — Ныне у вас есть и власть, и прекрасный спутник на ложе. Единственное, в чём судьба обделила вас — это материнская ласка. Посему я позаботился о вас и вернул вашу почтенную матушку. За благодеяние подобного размаха вам следовало бы ниц пасть в благодарности.
По рядам мастеров прокатился ропот.
Цюй Цюшуй вернулась?!
Вспомнив о «подвигах» этой безумной женщины, многие главы сект побледнели. Владыка горы Фуяншань и Ци Люе с тревогой взглянули на Цюй Цзюи — если старая глава учинит переворот в Суйюйгун, шторм накроет всех их союзников.
— Премного благодарен, — безмятежно отозвался Цюй Цзюи. — При встрече с матерью я непременно воспою ваши достоинства. И хотя вы выглядите старше своих двадцати пяти, и матушка может брезгливо отвернуться, не беда: мой Се Сю — кудесник во врачевании. Пара снадобий — и вы сбросите пару-тройку лет, став вполне угодным её взору.
— Дерзость!
— Как ты смеешь так говорить с нашим Молодым господином?!
Стражи Хунляньдао мгновенно выхватили клинки. Среди них Цюй Цзюи заметил слегка изменённое гримом лицо Фань Тина. Что ж, тот отлично справлялся с ролью лазутчика.
— Полно, не стоит кипятиться, — взмахом руки остановил подчинённых Чэнь Сяолан. — Если два главы дворца Суйюйгун сумеют мирно уладить дело о моём сватовстве, считай, я совершил добрый поступок.
Впрочем, он прекрасно знал: Цюй Цюшуй за последние дни пытала десятки учеников Суйюйгун, но те остались верны Цюй Цзюи. Бывшая владычица пребывала в лютой ярости.
— Кхм! Раз уж Молодой господин Чэнь прибыл... объявляю Собрание боевых искусств открытым! — утирая пот со лба, выкрикнул один из почтенных судей.