Как ни странно, услышав от Цюй Цзюи недвусмысленное заявление о желании пристроиться к кому-нибудь на готовое и жить за чужой счёт, Се Сю первым делом почувствовал не изумление, а неожиданную ясность:
«А ведь Цюй Цзюи — плоть от плоти Дворца Разбитого Нефрита!»
В конце концов, мужчины, обитавшие в Тереме Нефритовой Черепицы, с малых лет постигали науку ублажения дамочек и жизни на чужие средства. На цзянху шептались, что не стоит связываться с девами из Дворца Разбитого Нефрита, однако ухоженные воспитанники этой обители на поверку оказывались куда опаснее.
Мало кто из женщин способен противостоять кавалеру, который умеет и потакать капризам, и вовремя подлезть с лаской, и даже во время исполнения супружеского долга внимателен к каждому вздоху партнерши.
Даже когда эти мужчины старели и покидали дворец с увесистыми кошелями, они без труда находили себе знатных и богатых жен — чаще всего среди властных, обеспеченных вдов.
В Императорской столице до сих пор ходили слухи об одной овдовевшей княжне: та тайком держала фаворита, родила от него детей да еще и устроила им блестящую карьеру. И фаворит тот был как раз родом из Дворца Разбитого Нефрита.
Цюй Цзюи с детства дышал этим воздухом, так что удивления его слова не вызывали.
— Ты уже возглавляешь Дворец Разбитого Нефрита, — искренне заметил Се Сю, не понимая, чем привлечь такого человека, кроме своего скромного врачебного ремесла. — Вряд ли под Небесами найдется много тех, чей кошелек выдержит твои аппетиты. А моих скудных познаний явно недостаточно.
— О возможностях божественного лекаря Се мне прекрасно известно, — ответил Цюй Цзюи и, глядя на его серьезную мину, не удержался от смешка. — Поверь, пока ты рядом, голодная смерть мне точно не грозит.
Се Сю поднял взгляд. Видя сияющее лицо собеседника, он ощутил невнятное смятение.
— Подобными словами лучше не бросаться.
— Я лишь озвучил то, о чем тайком мечтает половина цзянху, — с легкомысленным задором возразил Цюй Цзюи, решив, будто лекарь ведет речь о жизни за чужой счет.
—... Что ж, ладно, — сдался Се Сю, решив не продолжать.
Если уж Цюй Цзюи сам не замечал двусмысленности собственных речей, то акцентировать на этом внимание казалось еще более неловким.
К этому моменту Цюй Цзюи успел пролистать реестр воспитанников от корки до корки. Сперва он уверял, что лишь помогает Сыту Цзину отобрать приемных сыновей и дочерей, но к концу отбора стало ясно: любого приглянувшегося ему юношу он ни за что не отдаст хозяину поместья.
Проще говоря, решил прибрать к рукам готовые таланты.
— Понимаю, сколько бы я сейчас ни говорил, ты всё равно не поверишь, — предложил Цюй Цзюи. — Давай так: я приволоку сюда парня по имени Фань Тин, а ты покажешь ему свое мастерство.
Этот Фань Тин в прошлом славился как вундеркинд боевых искусств, но после тяжелой лихорадки опустился до уровня разумного дитяти.
Се Сю понятия не имел, откуда в Цюй Цзюи берется эта слепая уверенность в своей правоте, однако причин отказываться у него не было.
— Откуда в тебе столько уверенности?
— Не поверишь, но я и сам был бы рад ошибиться, — вполне серьезно вздохнул Цюй Цзюи.
Если все и дальше пойдет по заезженным клише из новелл, жизнь потеряет всякий задор. С другой стороны, ему безумно хотелось узнать: что станет с этим миром, когда он разнесет в пух и прах все штампы?
— В таком случае жду тебя с этим парнем.
— Не скучай, я мигом.
Слова у Цюй Цзюи с делом не расходились.
План Поместья Безграничности он заучил до мельчайших деталей, а караульные ученики владели боевыми искусствами настолько посредственно, что даже не замечали тени, скользившей по крышам с помощью техники легких шагов.
Фань Тин, сохранявший разум шестилетнего ребенка, к сложному труду приспособлен не был. Но крепкое телосложение и базовые навыки ушу делали его отличным чернорабочим, так что беднягу определили на кухню — копать, колоть дрова и таскать воду.
Оказавшись на месте, Цюй Цзюи застал знакомую картину: кучка рядовых учеников — вылитая шваль для массовки — с азартом издевалась над Фань Тином.
Парнем тот был высоким и ладным; не случись с ним беды, сегодня его имя гремело бы по всему цзянху. Увы, именно былые успехи и затменная им спесь молодых господ из главного рода Сыту накликали на него зависть. Прежде, пока за ним стояли сила и благоволение старейшин, враги зубами скрипели, но молчали. Зато теперь, когда юноша рухнул с небес в грязь, на нем отыгрывались без зазрения совести.
— Старшие братья, за что вы меня бьете? — Фань Тин сжался в комок, закрывая распухшие, красные глаза. Он неуклюже уворачивался от града ударов, а его попытки дать отпор выглядели по-детски наивно.
Внутренней энергией ци он обладал, но понятия не имел, как пустить её в ход. Мечась без толку, мог ли одинокий дурачок выстоять против своры мучителей?
— За что?! Гнида, а ты вспомни, как сам меня охаживал! Много ты тогда милосердия проявил?!
— Посмотрите на него — обычный ублюдок, дуралей! Твое место — до конца дней гнить у помойного ведра!
— Что, спесь поубавилась?! Ну-ка, покажи еще раз свой собачий оскал!
Повалив Фань Тина на землю, нападавшие принялись самозабвенно пинать его ногами.
Бедняга лишь бессильно прикрывал голову руками, тихо скуля от боли.
Подобные набеги повторялись каждые несколько дней. Изредка появлялась одна добрая барышня и прогоняла обидчиков, но она не могла дежурить тут вечно. А в её отсутствие мерзавцы лютовали с удвоенной жестокостью.
— Думаешь, если за тебя заступилась Седьмая барышня, так тебе всё дозволено? Да она просто жалеет тебя, как шелудивого пса! Скоро она выходит замуж, и кому ты тогда будешь нужен, идиотина?
— Да забей ты языком трепать, пинай сильнее!
— Будущий зять прямо сказал: на свадьбе этот урод глаза ему мозолить не должен!
— Полегче, парни! Не пришибите намертво, а то проблем не обереемся.
Все-таки имя Фань Тина было у всех на слуху, и заупокойная служба по нему вызвала бы лишние расспросы.
— Слышь, у него пара ребер хрустнула. Вряд ли сам встанет.
— И этот калека еще смел заглядываться на Седьмую барышню! Перейти дорогу её родному брату, а потом раскатывать губу на его сестру? Получи, мразь, заслуженное!
— Заткнись ты, разболтался...
— Да какая разница? Он все равно идиотом стал, ничего не соображает!
«Эк его подставили...» — мысленно резюмировал Цюй Цзюи.
Вмешиваться он не спешил: и светиться перед учениками клана Сыту не хотелось, и убедиться требовалось — на самом ли деле Фань Тин лишился рассудка или притворяется?
Глядя на эти рыдания, Цюй Цзюи, сам мастер актерского притвора, пришел к выводу: парень и впрямь повредился умом.
Лишь когда шайка садистов скрылась из виду, глава дворца неторопливо соскользнул на землю.
— Больно-то как... — плакал Фань Тин, свернувшись калачиком на холодной земле. — Когда же красивая сестрица придет ко мне?..
Вскоре его судорожные всхлипы сменились урчанием в животе.
Развитое тело взрослого мужчины, истощенное тяжелым физическим трудом, требовало сытной пищи. Но кухонная челядь, пользуясь его слабоумием, морила парня голодом. При высоком росте он выглядел истощенным; не поддерживай его организм внутренний ци, он давно бы испустил дух.
Пока Фань Тин раздумывал, не напиться ли воды до отвала, чтобы забить голод, перед самым его носом появился исходящий сочным ароматом жареный цыпленок и пышная паровая булочка-маньтоу.
Он поднял заплаканные глаза и увидал невероятно красивого юношу.
— Проголодался? На, поешь, — Цюй Цзюи протянул ему угощение, изобразив на лице самое дружелюбное и невинное выражение.
— Ты... ты кто такой? — Фань Тин не сводил жадного взгляда с цыпленка, но притронуться боялся. Однажды какой-то «добряк» уже подсунул ему еду, да только внутри запекли стальные иглы. Не окажись тогда рядом Седьмой барышни, он бы испустил дух прямо на месте.
— Отраву не подмешивал, не бойся, — Цюй Цзюи оторвал крылышко и сочно откусил кусочек. — Я не из этих живодеров.
Убедившись, что незнакомец жив-здоров, Фань Тин сбивчиво забормотал слова благодарности, выхватил еду и принялся уплетать её с диким остервенением.
Мяса он не видел уже целую вечность, да и сытым не бывал давно.
Лишь расправившись с целой птицей и пышным маньтоу, бедняга наконец почувствовал приятную тяжесть в желудке.
— Спасибо тебе, старший брат!
— Хочешь уйти отсюда? — ласково спросил Цюй Цзюи. — Я найду отличного лекаря, он вернет тебе разум. Будешь каждый день есть вволю, и никто больше не посмеет пальцем тебя тронуть. Пойдешь со мной?
Фань Тин оцепенел, уставившись на него выпученными глазами.
Детский ум не сразу смог переварить смысл предложенного.
— Правда-правда... каждый день досыта? И брыкаться ногами никто не будет?
— Без обмана.
— Тогда пойду! — выложил он без колебаний. Для ребенка сытость и безопасность были важнее всего на свете.
— Вот только если уедешь со мной, свою красивую сестрицу ты больше не увидишь, — с ехидной подковыркой добавил Цюй Цзюи.
А вдруг эта «Седьмая барышня» — его судьба? В романах про боевые искусства любовь к сестре заклятого врага встречается на каждом шагу!
— Сестрица давно не приходила, — подумав, покрутил головой Фань Тин. — Да и от побоев она меня всё равно спасти не могла.
— Отлично! — Цюй Цзюи просиял. — А ты сообразительнее, чем кажешься. Считай, тебе повезло встретить меня. Полетели!
Схватив парня за шкирку одной рукой, Цюй Цзюи взмыл в воздух, легко перелетая с крыши на крышу.
У Фань Тина аж дыхание перехватило от изумления.
«Это что же... мне повстречался настоящий бессмертный небожитель?!»
Едва они скрылись за деревьями, к поленнице подошла изящная девушка с резным пищевым сундучком в руках. Но на привычном месте она никого не обнаружила.
* * *
Се Сю спокойно листал медицинский трактат, когда в окно влетел Цюй Цзюи, втаскивая за собой гиганта Фань Тина.
— Пришлось немного задержаться, — Цюй Цзюи бесцеремонно сгрузил парня перед лекарем. — Взгляни-ка на него. У меня возникло подозрение, что мозги у него потекли вовсе не от лихорадки, а от яда.
Фань Тин с трудом поднялся на ноги и, подняв глаза на Се Сю, окончательно обомлел:
«Ого... Еще одна сестрица-богиня!»
— Яд? Дай посмотреть, — Се Сю тут же отложил книгу и подошел ближе.
Он приподнял веки больного, внимательно изучил зрачки, а затем приложил пальцы к запястью, вслушиваясь в ритм пульса. Спустя некоторое время его брови насупились:
— Действительно, прослеживаются следы отравления. Но чтобы определить состав снадобья, мне понадобятся золотые иглы.
— А где твои иглы? — поинтересовался Цюй Цзюи. Прежде Се Сю с ними никогда не расставался.
— Израсходовал, — вздохнул лекарь. — У Сыту Цзина внушительный запас внутренней силы, так что для применения техники Захвата Души пришлось потратить весь имевшийся комплект.
— Ну, это не горит. Парень дураком не первый день ходит, подождет, — ничуть не расстроился Цюй Цзюи. Он со знанием дела пощупал суставы и мышцы Фань Тина и с ухмылкой повернулся к Се Сю: — Пощупай-ка сам! Костяк-то какой великолепный! Когда поставишь его на ноги, наши девчонки во дворце в очередь встанут, чтобы от него понесть!
Воспитанницы Дворца Разбитого Нефрита, выбирая кавалера, первым делом оценивали его врожденную силу и костную структуру — ради крепкого потомства.
Да и самого Цюй Цзюи они атаковали с такой яростью лишь потому, что его природные данные выпадали раз в столетие!
— У него полно застарелых травм, — продолжал осмотр Се Сю, покачивая головой. — При таком раскладе ему отмерено от силы пару лет. Даже если мы заберем его во Дворец Разбитого Нефрита, потребуются тонны редких снадобий для восстановления жизненных сил. Иначе, едва вернув разум, он тут же отдаст концы.
— Ну так давай лечить, — легкомысленно отозвался Цюй Цзюи. Настоящие таланты всегда требуют вложений. Впрочем, для него подобные расходы — тьфу, капля в море. Даже если Фань Тин потом откажется служить дворцу, с такой витязевой статурой и лицом ученицы разорвут его на части от радости и будут ухаживать как за королем.
А что до долгов... Хех! Еще никто под Небесами не умудрялся остаться в должниках у Дворца Разбитого Нефрита.
Если он не выжмет из этого Фань Тина всё до последней капли, то какой же он Цюй Цзюи?!
— Сестрица-небожительница, а ты станешь моей женушкой? — внезапно подал голос Фань Тин, прерывая их обсуждение.
Он восторженно уставился на Се Сю и наивно выпалил:
— Тетушка говорила, что когда-нибудь у меня появится самая красивая женушка-фея, и тогда я буду жить в тепле и сытости!
— Что?! — в один голос выдохнули Цюй Цзюи и Се Сю, опешив от подобного поворота.
В следующий миг Фань Тин, будто озаренный некоей мыслью, энергично взялся развязывать пояс на штанах.
— Они сказали, даром кормить меня никто не станет! По ночам я тоже должен усердно работать!
Се Сю онемел от изумления.
«Это... это еще что за дикость?!»
Что за твари обитают в Поместье Безграничности? Фань Тин же сущий ребенок по уму! Какая скотина научила его подобным вещам?!
Разум-то у него детский, но тело вполне взрослое и зрелое. Очевидно, кто-то из слуг или учеников цинично пользовался его дурачеством в собственных нечистых целях.
Видя, что юноша вот-вот сбросит порты и предстанет перед лекарем в чем мать родила, Цюй Цзюи молниеносным выпадом запечатал его акупунктурные точки.
Фань Тин мгновенно замер и жалобно скривился:
— Старший брат, ты чего?..
— Думал, раз идиот, так тебе и хулиганить можно?! — лицо Цюй Цзюи потемнело так, словно на него вылили ведро сажи.
Совсем обнаглел, мерзавец! Стягивать штаны перед Се Сю?!
А если он перепугает божественного лекаря насмерть, и тот сбежит?!
Если ученицы Дворца Разбитого Нефрита пытаются соблазнить Се Сю — от этого хотя бы дети могут родиться, чтобы привязать его к дворцу. А этот здоровый ллоб кроме как вгнать лекаря в краску и в ужас, ничего добиться не сможет!
Цюй Цзюи был взбешен.
Всякому, кто дерзнет срамничать перед Се Сю, придется на своей шкуре испытать, что такое настоящий беспредел!
— Се Сю, я передумал. Мы отправим его прямиком в Терем Нефритовой Черепицы, — моментально сменил гневливую милость на практичный расчет Цюй Цзюи. — Ученицы нашего дворца платят серебром за каждую ночь с обитателями Терема. Вот пусть своими «заработками» и оплачивает собственное лечение! От тебя требуется только рецепт выписать, а наши лекари-девы выхаживают больных не хуже городских врачевателей.
— Что?! — Се Сю окончательно потерял нить разговора. — Но... как же так...
— Таковы устои Дворца Разбитого Нефрита! — не терпящим возражений тоном отрезал Цюй Цзюи. — К тому же, глядя на красоту наших воспитанниц, можно подумать, он в убытке останется!
Вопрос был решен окончательно и обжалованию не подлежал.
Рожей Фань Тин вышел вполне недурственной, да и стать превосходная — сгодится как отличный гостинец для девушек из дворца.
А то они вечно ныли, что в Тереме Нефритовой Черепицы одни и те же лица, да постоянно грозились отправиться на цзянху — красть статных молодцов!