Найти покой в Поместье Безграничности нынче стало задачей непосильной: слуги и управляющие поместья буквально хватались за головы. Причина крылась в небывалом наплыве гостей — их прибывало во много раз больше, чем в самые людные празднества, а вереницы повозчиков и пеших путников на дорогах не редели. В окрестных постоялых дворах уже давно не оставалось ни единого свободного уголка.
И причиной тому не послужение редкой книги с боевыми техниками и не появление таинственной карты сокровищ, из-за которой цзянху в последние месяцы захлестнула волна крови. Вовсе нет. Весь этот переполох возник лишь потому, что глава Дворца Разбитого Нефрита, Цюй Цзюи, во всеуслышание объявил о намерении нанести визит в Поместье Безграничности.
Только и всего.
Подобное положение дел казалось невероятным: Цюй Цзюи совсем недавно вступил на стезю боевых искусств, но уже обладал авторитетом, способным всколыхнуть весь Поднебесный мир. Впрочем, вернее было бы сказать, что эта слава принадлежала Дворцу Разбитого Нефрита.
В те времена, когда обителью заправляла Цюй Цюшуй, дворец славился безудержной своенравностью и жестокостью. Красавиц из Дворца Разбитого Нефрита старались обходить стороной. Каждому было ведомо: сцепиться с ними — себе дороже. Если ты им не по нраву, отрубленные руки и ноги покажутся мягким наказанием. А уж если ты приглянулся местной девице — дело совсем дрянь: уволокут в обитель, и выберешься оттуда разве что в глубокой старости, растратив всю молодость.
Если бы Цюй Цюшуй на склоне лет не увлеклась пополнением своего гарема и не отошла от дел, Дворец Разбитого Нефрита рано или поздно причислили бы к демоническим культам. К счастью, старая глава не успела окончательно увлечь обитель на дно гибели, а после её загадочного исчезновения во дворце наступило затишье. Время сглаживает остроту страха, и постепенно зловещая репутация померкла в памяти людей.
Ныне же, когда главой стал Цюй Цзюи, привычки обитателей дворца изменились до неузнаваемости.
Посланцы Дворца Разбитого Нефрита перестали похищать красивых юношей и в разговорах с людом из цзянху держались подчеркнуто учтиво. Сам же Цюй Цзюи, хоть и пробыл на виду совсем недолго, сначала уступил полученную карту сокровищ союзникам, затем заключил сделку с Бандой Ивового Листа, чем снискал небывалый почёт.
А уж его поступок на постоялом дворе Юэлай и вовсе ошеломил весь боевой мир. Глава дворца не только наставил многих мечников и копейщиков, помог им усовершенствовать навыки, но и перед отбытием устроил грандиозный пир. Три дня подряд он кормил и поил всех желающих, а на прощание вручил каждому по два ляна серебра!
За три дня через открытые столы прошло не меньше тысячи человек. А те, кто ушлее прочих, умудрились заходить каждый день и прихватили с собой целых шесть лянов!
Простым бродягам и мелким мечникам карта сокровищ только мозолила глаза. В цзянху каждый понимал: подобные ценности добывают лишь великие кланы, а людям с низов там делать нечего. Завладей такой сокровищницей случайно — и дня не проживёшь, сгинешь ни за грош. Потому на шум вокруг карты смотрели скорее из праздного любопытства.
А вот шесть лянов серебра от Дворца Разбитого Нефрита — звонкие, настоящие монеты, которые можно было пощупать собственными руками.
Увы, городок, где ютился постоялый двор Юэлай, был глухим, и вести оттуда ползли медленно. Когда обитатели других провинций пронюхали о щедрости, три дня гуляний уже миновали, а серебро разошлось по карманам. Вся Поднебесная только и делала, что вздыхала от досады.
Но если щедрость проявилась единожды, что помешает ей повториться?
Коли Дворец Разбитого Нефрита так богат, а новый глава настолько нескуп, кто поручится, что он не устроит такой же пир в другом месте?
Стоило Цюй Цзюи объявить о поездке в Поместье Безграничности, как сотни людей сорвались с мест и потянулись вслед за его пышным кортежем.
Се Сю, наблюдая за этим безумием, испытывал душевное смятение.
Он ведь знал то, чего не ведали остальные: ещё до начала пиршества Цюй Цзюи скупил в округе за бесценок огромные запасы товаров — одежду, оружие, масло, соль и соусы. И едва бродяги из цзянху набивали брюхо и получали серебро, они тут же отправлялись к здешним торговцам и спускали всё полученное на необходимые в дороге вещи.
Иными словами, пущенные в оборот деньги, сделав круг, полностью вернулись в казну Цюй Цзюи.
Со стороны казалось, будто глава дворца выбросил состояние на ветер, но на деле его убытки не превысили и десяти тысяч лянов.
Зато эти десять тысяч лянов принесли ему такую славу и влияние среди простого люда, о которых другие мастера не смели и мечтать.
К тому же эти медяки мгновенно вытравили из памяти людской прежний дурной след, оставленный Дворцом Разбитого Нефрита.
Раньше при упоминании обители все вспоминали бесчинства Цюй Цюшуй. Ныне же первейшей мыслью любого бродяги стало: «У Дворца Разбитого Нефрита денег куры не клюют!» А следом за ней шла вторая: «Интересно, когда глава Цюй снова станет раздавать серебро?»
Се Сю прежде полагал, что обелить запятнанное имя — труд многих лет. Однако Цюй Цзюи доказал на деле: всё решается куда проще, нужно лишь уметь правильно пустить деньги в ход.
Что думают старейшины праведных кланов, Цюй Цзюи не заботило. Сильные мира сего — лишь горстка в море людей.
А молчаливое большинство — это и есть истинная сила.
Когда вся низобратия цзянху, которую крупные школы и за людей не считали, принялась наперебой нахваливать Дворец Разбитого Нефрита, репутация обители очистилась сама собой.
Ведь Цюй Цзюи давал людям звонкую монету, а именитые праведники не желали выронить и сухой корки.
Вдобавок Цюй Цзюи исподтишка засылал в толпу своих людей, чтобы те распускали нужные слухи.
То и дело среди народа слышалось: «Глава Цюй с нищими делится, а от этих благородных господ из праведных сект хоть капли дождёшься?», «Твердили нам, будто во Дворце Разбитого Нефрита живут одни изверги, а сами-то они чем лучше?», «Да они просто лопаются от зависти, что у Цюй Цзюи серебра больше!»
Народ падок на подобные речи. К тому моменту, когда главы великих сект опомнились, людские умы уже полностью подпали под влияние Цюй Цзюи. Против зависти к чужому богатству не попрёшь.
Се Сю видел этот замысел от самого начала и до конца.
На его глазах Цюй Цзюи за считанные дни вернул честное имя своей обители, заодно исчерпал доверие к праведным кланам да ещё и сплотил вокруг себя внушительную силу, готовую идти за ним по первому кличу.
Пусть этот порыв был временным, но сам размах поражал воображение.
Цюй Цзюи безвылазно жил во Дворце Разбитого Нефрита — откуда в нём такое тонкое понимание человеческой природы? Се Сю видал немало опытных хитрецов, но насквозь разгадать Цюй Цзюи не мог.
Поначалу лекарь остался во дворце лишь из любопытства к редкой двуполой природе юноши, но теперь его душевное устройство увлекало Се Сю куда сильнее, чем особенности его тела.
Рядом с этим человеком открывалось такое, о чём Се Сю прежде и не догадывался.
— Божественный лекарь Се, вы разглядываете меня не сводя глаз уже третью неделю, — лениво приоткрыл один глаз Цюй Цзюи, потягиваясь на мягких подушках. — Мы почти у Поместья Безграничности, а вы всё никак не налюбуетесь?
Встретив его насмешливый взгляд, лекарь лишь слегка качнул головой. Он не отличался самовлюбленностью и понимал: Се Сю смотрит на него не от пылких чувств, а от изумления перед его последней затеей.
Что поделать, когда ты так хорош, приходится терпеть чужие восхищённые взоры.
— Лишь размышляю о том, — степенно произнёс Се Сю, — что вступи вы на стезю государственного служения, достигли бы высот, неподвластных обычному смертному.
— Служба у государя — тоска смертная, — небрежно отмахнулся Цюй Цзюи. — Не в моих привычках гнуть спину перед кем бы то ни было.
Получить вторую жизнь только затем, чтобы ишачить на императора? Ну уж нет.
Ввязываться в борьбу за престол — тоже сомнительная затея. Какая польза от императорского венца, если нет ни утех современности, ни покоя, а каждый день начинается с утреннего выхода к чиновникам? Всё, что есть у государя, есть и у него, а чего нет у подданных — ему и подавно не нужно. Смысл лезть на трон?
— Ваша правда, — согласился Се Сю.
Пойди Цюй Цзюи к двору, сам государь потерял бы сон, опасаясь за сохранность престола.
— К слову, о молодом господине Сыту Хоне из Поместья Безграничности... Есть у вас какие мысли на его счёт? — спросил Цюй Цзюи, меняя тему.
— Никаких. Я видел его от силы пару раз, — удивился Се Сю. Почему глава дворца допрашивает его о младшем сыне, вместо того чтобы узнать о владельце поместья, Сыту Цзине? Чем интересен этот юнец?
— А я слышал, будто он от вас без ума, — с лукавой усмешкой закинул удочку Цюй Цзюи. — И что же, вам ничуть не льстит такое внимание?
— В том нет ничего особенного. — Се Сю умел говорить красиво, но перед Цюй Цзюи предпочитал не кривить душой.
— Оно и верно. Почитателей у нашего лекаря столько, что вереница растянется на пол-цзянху. По пути к поместью нам только и попадались что похитители цветов, сбежавшиеся на ваше имя.
Се Сю предпочёл промолчать, дабы не подливать масла в огонь — Цюй Цзюи только дай повод для подшучиваний.
Повозка резко замедлила ход.
— Глава, — раздался за бамбуковой шторой голос ученика, правившего лошадьми. — Слуги из Поместья Безграничности прибыли с дарами навстречу вашему кортежу.
Дворец Разбитого Нефрита выставил в путь восемь пышных повозок, и не заметить такое шествие было невозможно.
Поначалу находились дерзкие бродяги, желавшие нажить славу на стычке с известным дворцом или зарившиеся на чужое добро. Однако ученицы обители расправлялись с ними в пару мгновений.
Убивать их Цюй Цзюи запретил. В мире боевых искусств лишить жизни легко, но кровь запекается долго, плодя новых врагов. Посему глава велел связывать нападавших: тех, кто лицом пригож, сбывали в веселые дома, кто попроще — отдавали в батраки, а самых свирепых видами продавали богатым купцам в охранники.
Надо сказать, этот промысел принёс Цюй Цзюи весьма нехилый доход.
Юноша даже поймал себя на мысли: будь дорога до Поместья Безграничности чуть длиннее, он наторговал бы дураками на ещё один грандиозный пир.
Сыту Цзин, владелец поместья, ума не прикладывал, чем прогневал Дворец Разбитого Нефрита. У себя дома он не желал видеть столь опасных гостей. Но коль скоро Цюй Цзюи уже подошёл к его дверям, выказать уважение следовало обязательно.
Даже понимая, что гости пришли с недобрыми намерениями, хозяин вынужден был терпеть до поры. Пусть Цюй Цзюи и силён, но на землях Поместья Безграничности ему не позволено переходить границы.
— Дары принять, — велел Цюй Цзюи. Не отказываться же от того, что сами несут. — А слугам передайте: дело к вечеру, мы бы хотели передохнуть под крышей Поместья Безграничности.
— Слушаюсь.
Цинло спрыгнула с подножки и отправилась исполнять поручение.
Управляющий Поместья Безграничности обливался холодным потом. Хозяин дал ему чёткое указание: чего бы то ни стоило, откупиться и выпроводить этого непрошеного гостя.
— Барышня, взгляните на небо, — заискивающе заговорил управляющий, протягивая Цинло свёрток. — Сей момент едва перевалило за полдень, солнце высоко. Если проедете ещё час, доберётесь до отличного постоялого двора. Наш хозяин уже обо всём позаботился, там вас встретят по высшему разряду. Прошу вас, замолвите слово перед главой... Вот, примите в знак нашего почтения.
С этими словами он ловко зажал в ладони девушки сложенную вдвое бумагу.
Это была банковская расписка на целых десять тысяч лянов серебра!
— Я доложу главам, — не поведя и бровью, Цинло спрятала бумагу в рукав.
— Премного благодарен! — Управляющий просиял, уверовав, что дело ладится.
Цинло вернулась к повозке и с поклоном передала расписку.
Цюй Цзюи развернул бумагу и усмехнулся:
— Десять тысяч лянов. А Сыту Цзин не скупится.
— Глава, — подала голос Ши Ушуан, стоявшая у дверцы. — Среди привезённых даров редкие снадобья и доброе оружие. Всё вместе тянет ещё на десяток тысяч.
Сыту Цзин действовал решительно. Не зная истинных намерений Цюй Цзюи, он предпочёл выложить круглую сумму, лишь бы избавить свой дом от возможной беды. Сразу видно хваткого человека.
— Что ж, раз берут серебро, надо держать слово, — поднялся Цюй Цзюи. В цзянху верность договору дороже золота. — Поворачиваем.
— Слушаюсь, глава, — кивнула Цинло и велела ученицам забирать подношения.
Управляющий Поместья Безграничности едва не прослезился от облегчения, видя, как кортеж разворачивается.
— Вы действительно уезжаете? — не удержался от вопроса Се Сю.
Цюй Цзюи вроде бы не испытывал нужды в деньгах, к чему эта уступка?
— Ещё не время, — качнул головой юноша. — Наступит час, и Сыту Цзин сам прибежит умолять нас о помощи.
Пока владелец поместья способен с легкостью откупаться такими суммами, его владения представляют собой монолитную силу, где всё подчинено его воле. Соваться туда с горсткой людей — только попусту рисковать.
— Хотите сказать, в Поместье Безграничности грядёт смута? — Се Сю уже не в первый раз слышал подобную уверенность в речах Цюй Цзюи. Перед разгромом Зала Чжэньнань тот рассуждал точно так же.
— Почти наверняка, — прищурился Цюй Цзюи. — Вторая карта сокровищ не может таиться вечно. Люди из культа Тяньцзи ищут её день и ночь, и они наверняка косятся на Поместье Безграничности. А мой приезд сюда — не что иное, как знак для демонического культа. Пусть думают, будто я тоже разгадал, где спрятана карта.
Иначе с чего бы Дворцу Разбитого Нефрита проявлять такой интерес к этим землям?
— И куда мы теперь?
— Школа Разрывающих Облака тут неподалёку, — улыбнулся Цюй Цзюи. — Навестим их. Двигаем, Цинло!
— Слушаюсь!
Кортеж направил стопы к владениям Школы Разрывающих Облака, а слуги Поместья Безграничности наконец перевели дух.
* * *
Наступили сумерки.
— Цюй... Глава Цюй, прошу вас... остановитесь! — понизив голос, выдохнул Се Сю. На его щеках пылал густой румянец, в котором смешались стыд и досада.
Они всё ещё находились в движении, а Цюй Цзюи уже без зазрения совести совал руки под его одежды!
— Чем сильнее ты просишь остановиться, тем меньше мне хочется слушаться, — хохотнул Цюй Цзюи. Пользуясь превосходством в силе и ловкости, он в три счёта распахнул верхнее платье лекаря.
— Постой... Я согласен! — В тесной повозке Се Сю некуда было отступить. Не уступи он сейчас, этот безумец раздеет его догола.
— Эх, а мог бы еще подумать, — с наигранным сожалением вздохнул Цюй Цзюи. Ему доставляло особое удовольствие сбивать спесь с этого недотроги. Краснеющий от гнева Се Сю выглядел невероятно живо.
— Глава Цюй, будьте любезны покинуть повозку. Мне нужно переодеться, — сквозь зубы процедил Се Сю, чьи уши пылали, точно угли.
— Подумаешь, брошу взгляд, не убудет ведь от тебя... — Заметив, что лекарь вот-вот закипит от ярости, Цюй Цзюи с хохотом выскользнул наружу. — Девица Се, нарядись как следует!
Из повозки глухо донёсся какой-то стук.
Цюй Цзюи остался весьма доволен. За недели пути в повозке он чуть не умер от скуки. Лишь Се Сю скрашивал эти дни — этот парень обладал внешностью, способной очаровать любого, но притом оставался поразительно чист и невинно застенчив.
— Глава, вам не кажется, что вы перегибаете палку? — тихо подкралась Ши Ушуан. Ей было искренне жаль лекаря.
При всём уважении к уму Цюй Цзюи, его привычка изводить людей иногда переходила все границы. Любой другой на его месте носил бы Се Сю на руках, а этот только и ищет способ поддеть.
— Тебе не кажется, что когда он злится, то выглядит гораздо живее, чем со своей вечной миной праведника? — перебил её Цюй Цзюи.
—... Глава, в повозке находитесь только вы двое, и эти его виды доступны лишь вам, — вздохнула девушка, опустив взор. В обители уже давно шептались о том, насколько изысканно умеет развлекаться их молодой господин.
— Эх, будь вы поинтереснее, я бы не приставал к нему одному, — вздохнул Цюй Цзюи. — Где Хунсяо?
— Я здесь, глава.
Девушка выступила из тени и приклонила колено.
— Подними лицо, дай гляну.
Хунсяо подняла голову. Её лик ничем не отличался от лица самого Цюй Цзюи.
— Отлично. Искусство маскировки у тебя на высоте, да и гунфу среди учениц получше прочих. С лекарством Се Сю никто тебя не разоблачит.
Искусство смены лика — неизменный приём в цзянху. Не стоит спрашивать, как это работает, всё равно не объяснить. Цюй Цзюи так и не понял тонкостей этого ремесла, потому и взял с собой Хунсяо — её умения были безупречны.
— Будь спокойна, глава, я исполню долг даже ценой жизни.
— Ну, умирать не обязательно, — ухмыльнулся юноша. — Не сможешь победить — беги.
Хунсяо кивнула.
В этот момент из повозки ступила дева в лазурных одеждах, чьё лицо скрывала лёгкая ткань.
Хотя видны были только её глаза, один лишь этот взгляд, подобный чистой осенней воде, заставлял сердца биться чаще.
— Ох ты, откуда к нам пожаловала такая красавица? — с наигранным изумлением подскочил Цюй Цзюи. — А, так это же моя супруга!
— Цюй Цзюи! — Се Сю был готов взорваться.
Никогда в жизни он не помыслил бы, что настанет день, когда ему придётся облачиться в женское платье!
— Увы, сам я недостаточно хорош собой для такого наряда, — развёл руками Цюй Цзюи. — Слыхал я, будто младший господин Сыту охоч до красивых девиц. С моим обличьем в его дом пробраться трудно, а вот с твоим — в самый раз.
— Вы слишком скромны, глава, — честно ответил Се Сю. Если уж Цюй Цзюи считать дурнушкой, то красавцев на свете вообще не останется. — Вам лишь стоит слегка подкраситься, и любой примет вас за знатную девицу.
— Ну уж нет, наряжаться бабой — это слишком стыдно, — отмахнулся Цюй Цзюи.
Се Сю едва не задохнулся от возмущения.
А ему, стало быть, наряжаться бабой — ничуть не стыдно?!