Какая же она дура. Настоящая, непроходимая дура.
И зачем только поддалась слабости и приютила Хань Чэнно? Не сделай она этого, глава дворца ничего бы не узнал и не сослал бы её в приют для младенцев. Не сослал он её в приют, она бы не пришла сюда выслуживаться. А не приди выслуживаться — не пришлось бы сейчас терпеть этот сулящий скорую гибель взгляд!
Лян Сяоянь готова была локти кусать от раскаяния.
Инстинкт самосохранения сработал мгновенно: ловким движением она подхватила только что принесённую табуретку.
— Старейшина, у этой табуретки одной ножки не хватает, я её унесу! — выпалила она на одном дыхании и, прижав к груди совершенно целое сиденье, припустила прочь со всей мочи.
Се Сю в недоумении нахмурился. С чего бы это вдруг уносить табурет, на котором никто даже не сидел?
— Старейшина Се, Священный культ Небесного Предела — далеко не праведная обитель, — со всей убедительностью в голосе произнёс Цюй Цзюи, глядя на него с безмерной заботой. — Посланник Пяти Ядов может сидеть подле меня — мне-то что, но если он воспользуется случаем, схватит вас и станет шантажировать меня, добром это не кончится.
Застывший неподалёку Посланник Пяти Ядов остолбенел, не зная, сделать ли шаг вперёд или попятиться.
«Эй-эй-эй! Разбирайтесь в своих любовных дрязгах сами, при чём тут вообще я?! Попала под горячую руку ни за что ни про что! Да и не тянет меня на мужиков, которым нравятся мужики!»
К тому же искусство врачевания Се Сю гремело под Небесами, да и в боевых искусствах он не уступал прочим. Случись что рядом с этой парочкой — опасаться за свою жизнь следовало именно ему!
В душе Посланника Пяти Ядов бушевала буря протеста, да только сил и влияния у него не густо, а против этих двоих не сдюжить и подавно. Оставалось лишь забиться в угол и молча зализывать раны.
Избавившись от третьей лишней, Се Сю уже не мог уйти от Цюй Цзюи и был вынужден остаться на месте. К косым взглядам окружающих он давно привык, так что теперь ему оставалось лишь изображать покорность — подавать пиалы с чаем да пододвигать сладости.
Тут кто-то снова поставил на стол тарелку с пряными тушёными закусками.
Цюй Цзюи уже потянул руку к лакомому кусочку, как вдруг по спине пробежал холодок: Се Сю пристально, со странным выражением в глазах, разглядывал его живот.
«Если глава дворца мечтает о новых слухах о своей очередной "беременности", можете себя не ограничивать», — донёсся до него ледяной мысленный посыл Се Сю.
Рука Цюй Цзюи замерла в воздухе.
Точно. Ему нужно сбросить вес. Больше набивать брюхо нельзя!
Другим, чтобы согнать пару лишних цзиней, достаточно поститься несколько дней. А стоит раздобреть ему — и под Небесами снова поползут сплетни о выкидыше или очередном зачатье!
Цюй Цзюи с обидой воззрился на лекаря:
— Неужто Божественный лекарь не может состряпать какое-нибудь снадобье для похудения?
— Если вы и впрямь намерены умерить аппетит, у меня есть один простой способ, — не торопясь ответил Се Сю.
— Что за способ? Выкладывай.
— Достаточно одной золотой иглы, чтобы заблокировать ваши вкусовые рецепторы. С этого момента любая еда станет казаться пресной, как вода, и аппетит угаснет сам собой, — с невозмутимым видом произнёс Се Сю. — Не желает ли глава дворца опробовать? Эффект поразительный.
Цюй Цзюи подозрительно замолчал.
Се Сю молча извлёк из рукава длинную золотую иглу.
Цюй Цзюи мгновенно встрепенулся:
— Нет-нет, не стоит!
— Вот как, — с глубоким сожалением вздохнул Се Сю, убирая иглу. — Если у главы дворца возникнет подобное желание позже, обязательно дайте знать. В конце концов, ныне я являюсь старейшиной Дворца Разбитого Нефрита, и служить главе — мой прямой долг.
Почему эти слова звучали до того неестественно и с подвохом?
Цюй Цзюи чувствовал: с Се Сю происходит что-то неладное.
Вскоре Цюй Цзюи подметил тайные движения спутника.
Се Сю то и дело косился на собственный рукав — вернее, на скрытую в нём тайнопись Пяти Ядов.
И тут Цюй Цзюи озарило: да он же попросту мстит! Мстит за то, что Цюй Цзюи не позволил Посланнику Пяти Ядов сесть рядом. Се Сю и раньше проявлял тёмные черточки характера, да только Цюй Цзюи старательно закрывал на это глаза.
И ради какого-то Посланника Пяти Ядов заходить так далеко?!
Глухое раздражение вновь закипело в груди Цюй Цзюи.
Атмосфера между ними мгновенно сделалась натянутой.
Посланницу Пяти Ядов охватило липкое чувство приближающейся гибели. Точь-в-точь как в детстве, когда бабушка швырнула её в Пещеру Тысячи Ядов: либо прорвёшься, либо сгниёшь заживо.
Сейчас от этой парочки веяло той же ледяной хваткой смерти.
Ужасный день! Не нужно было ей плестись за Правым защитником в Поместье Безграничности. Впредь при виде людей из Дворца Разбитого Нефрита она будет бежать без оглядки!
Убийцы из Обители Грушевого Цвета, мясники из Зала Мясницкого Ножа, головорезы из Терема Старого Чжана — нечестивые кланы собрались почти в полном составе.
Они сгрудились у ворот Поместья Безграничности, меря друг друга полными презрения и настороженности взглядами.
Раз уж они явились сюда, карта сокровищ должна достаться им любой ценой.
Разумеется, как и предвидел Цюй Цзюи, эти отбросы не имели ни малейшего представления о честных договоренностях. Увидав желанную добычу, они неизменно выбирали грабёж — даже если перед ними стоял Дворец Разбитого Нефрита.
И дело было не в неуважении к силе Дворца, а в самой их сучьей природе: закон силы — единственный закон, который они признавали.
— Похоже, собрались почти все, — негромко заметил Се Сю, прикинув число прибывших. Схватка с такой ордой даже для Дворца Разбитого Нефрита обернулась бы тяжёлыми потерями.
— Не тревожься, — спокойно ответил Цюй Цзюи. — Сюэ Сяосяо по таланту едва ли уступает мне, она редчайший гений боевых искусств. Единственный её изъян — чрезмерное упрямство. Если она что-то вбила себе в голову, то не отступит, даже сознавая собственную ошибку.
— Вот как? — Се Сю вспомнил их недолгую встречу. Кажется, именно из уст Сюэ Сяосяо он впервые услышал о двуполой природе главы.
Сюэ Сяосяо стояла у самых ворот, прижав меч к груди. Видя, как стекается нечисть, она лишь восхитилась прозорливостью главы дворца.
— А у ворот-то какая красотка!
— Неужто Поместье Безграничности приготовило нам такой подарок?
— Ха! Совсем ослеп, пёс? Это же ученица Дворца Разбитого Нефрита!
— И что с того? Цюй Цюшуй сгинула не пойми куда, а правит там нынче жёлторотый сопляк!
При этих словах лицо Сюэ Сяосяо мгновенно обледенело.
Оскорбления в свой адрес она бы перетерпела, но тот, кто смеет порочить имя главы дворца, не достоин жить!
Ледяным звоном выскочил из ножен клинок. Она сделала шаг навстречу, преспокойная и величественная:
— Указ главы дворца: тот, кто не выстоит против моих десяти ударов, не переступит этого порога. Прошу, господа.
Сброд из нечестивых кланов не успел и рта раскрыть для глумливого хохота, как дева сжала рукоять. Волосы её взвились без единого дуновения ветра, глаза вспыхнули слепящим блеском — она вливала в клинок всю мощь внутренней силы.
Невидимый, давящий хребет воздух хлынул от хрупкой фигуры. Обыденный с виду меч обратился в смертоносное оружие, от одного взгляда на которое стыла кровь.
В следующее мгновение из её рук вырвался исполинский вал мечевой ци, готовый снести всё на своём пути.
— Назад! Блок! — закричали в толпе.
Убийцы из Обители Грушевого Цвета, чьим ремеслом была смерть, обладали звериным чутьём на жажду убийства. Они мгновенно осознали: эта красавица владеет силой первоклассного мастера!
Но предостережение опоздало.
Лошади почуяли неладное раньше людей и забились в панике, сбивая строй.
Не успело эхо вскриков затихнуть, как сокрушительный выпад достиг цели. Те, кто славился искусством лёгких шагов, успели отпрянуть, но остальная орава — обделённые ни кунфу, ни внутренней силой — свалилась с ног, словно подкошенная трава, кашляя кровью от тяжёлых внутренних увечий.
— Удар первый, — произнесла Сюэ Сяосяо, опуская меч.
Она стояла гордо и непоколебимо, ни капли не запыхавшись, точно и не она вовсе совершила этот смертоносный выпад.
— «Являлся — точно молния во гневе, уходил — словно чистый свет над гладью вод…» — Владыка горы Поддержки Яна погладил бороду и зацокал языком. — Редчайший самородок меча! Дворец Разбитого Нефрита воистину изобилует талантами, зависть берёт.
В душе Горного владыки и впрямь закипела желчь.
Да что же это такое?! Мало им было одного Цюй Цзюи, так ещё и этот детина Сяо Хань оказался мастером высочайшего полка! А теперь из небытия появляется эта юная дева, гений меча! Обычной школе достаточно одного такого ученика, чтобы воскурять благовония предкам в знаке бесконечной благодарности. А во Дворце Разбитого Нефрита их сразу трое!
Невиданная, искушающая зависть!
— Горный владыка слишком добр, — подал голос Цюй Цзюи. — Наш Дворец ютится в суровых пустынных землях. Не будь наши ученицы усердны, им оставалось бы лишь одно — сгинуть замужем, как прочим женщинам.
Многие ученицы Дворца были родом из крошечных пустынных княжеств. Они слишком хорошо знали: не удержись они во Дворце — и их судьбу закроет ценой в овцу или корову какой-нибудь нищий скотовод. Воспитывая подрастающих дев, Дворец обязательным порядком отправлял их во внешний мир, дабы те своими глазами увидели, какова доля обычной женщины под Небесами. Лишь познав всю мерзость удела бесправных рабынь, девы осознавали, что Дворец Разбитого Нефрита — их единственный оплот и дом. Стоит ли удивляться, что они готовы хранить ему верность до последнего вздоха?
— Мужам надлежит жениться, а девам — выходить замуж, таковы вековечные законы природы, — не совсем согласился Владыка горы Поддержки Яна. — Будь устои вашего Дворца хоть немного мягче, в цзянху найдётся немало достойных мужей. Глава дворца мог бы составить счастье многих пар.
— Этому не бывать, — неожиданно опередил Цюй Цзюи Се Сю. — Законы Дворца Разбитого Нефрита не менялись веками. Горному владыке не стоит принуждать главу Цюй.
Владыка горы Фуян со вздохом умолк.
Се Сю редко вмешивался в подобные разговоры, но раз уж Божественный лекарь заговорил подобным тоном, спорить было бесполезно. А ведь Горный владыка уже прикидывал: кабы у них на Горе Фуян подросли юноши, можно было бы устроить брачные союзы! Какая бы вышла династия! Не надо нам нового Цюй Цзюи — родись хоть кто-то уровня Сюэ Сяосяо или Сяо Ханя, он бы от счастья на седьмом небе очутился!
— Слова старейшины мне весьма по душе, — усмехнулся Цюй Цзюи.
— Глава дворца мне льстит, — скупо отозвался Се Сю.
У ворот.
— Десятый удар! — бросила Сюэ Сяосяо.
Лоб её покрылся испариной. Как бы она ни была сильна, эти десять разящих выпадов истощили львиную долю её внутренней энергии. Сражаться в одиночку против целой оравы — задача невероятная, и достигнутый результат дался ей предельно дорогой ценой. Не вложи она в эти атаки всё без остатка, с её возрастом и запасом ци всё закончилось бы ещё на пятом выпаде.
— У неё кончилась внутренняя сила! Убейте её!
Многие головорезы всё ещё валялись на земле, кашляя кровью, но те, кто остался на ногах, осознавали опасность этой девицы еще отчётливее.
Ни в коем случае нельзя дать ей вырасти — иначе под Небесами явится новая Цюй Цюшуй!
— Первый брат, она лишь проверяла наш пыл. Навалиться всей оравой на одну девчонку — нечестно, не по-мужски это, — придержал за плечо старшего мужчина в маске из Обители Грушевого Цвета, решивший молвить слово заступничества. Он был одним из немногих, кто невредимым уклонился от всех десяти атак.
— Да какие из нас праведники, чтобы печься о чести?! Девка сама ищет смерти, кого тут винить?!
И то правда: исчерпав силы без остатка, Сюэ Сяосяо сама обрекла себя на гибель — у неё не осталось энергии даже на то, чтобы унести ноги.
И всё же она улыбалась.
Чему может улыбаться та, чья жизнь висит на волоске?
— Напускает туману! Вперёд!
Даже сбитые с ног подхватились с земли и с наливающимися кровью глазами ринулись на Сюэ Сяосяо, сжимая сабли и мечи. Целая орава мужиков, посрамлённая какой-то хрупкой девчонкой, — гнев и стыд жгли их изнутри!
— Барышня, вы...
Мужчина в маске из Обители Грушевого Цвета оказался быстрее прочих: взвившись птицей, он опустился подле Сюэ Сяосяо, намереваясь выхватить её из-под удара.
— Мне не нужно бежать, — даже не взглянув на занесённые над ней клинки, спокойно отрезала Сюэ Сяосяо.
«Ибо глава дворца спасёт меня!»
В тот самый миг, когда сабли готовы были вонзиться в её плоть, неведомая ураганная сила сокрушительно отбросила их прочь.
Мощный вал воздуха обрушился на нападавших, точно девятый вал: в этом ревущем потоке даже сделать вдох казалось невыполнимой задачей.
«А? Почему я лечу?» — мелькнула мысль в умах десятков головорезов, когда их туши взмыли в воздух.
Человек в маске из Обители Грушевого Цвета резко обернулся и обомлел: подле Сюэ Сяосяо, словно из ниоткуда, стоял юноша.
Он не уловил ни движения, ни шороха!
Человек это... или призрак?
— Навалились кучей на одну девицу... А спросить меня вы не забыли? — раздался надменный, пробирающий до костей голос. — Неужто вы, смердящие псы, возомнили, будто можете поднять руку на людей моего Дворца Разбитого Нефрита?!