Слова Цюй Цзюи звучали совершенно нелепо: разве можно выжить, свалившись в бездонную пропасть? Однако тот утверждал это с такой непререкаемой убеждённостью, что Се Сю поневоле засомневался.
«Неужели падение со скалы и впрямь никому не вредит?»
Цюй Цзюи не стал дальше развивать эту тему и лишь небрежно махнул рукой:
— Моя благоверная сама всё увидит. Пройдёт месяц-другой, и Поместье Безграничности погрязнет в смуте. А в мутной воде куда проще ловить рыбу.
— Не проще ли сразу объявить, что ты глава Дворца Разбитого Нефрита? — Се Сю искренне не понимал его логики. — Это и надёжнее, и безопаснее. Зачем скрывать имена и так усложнять жизнь?
Ему казалось, что подобные хитрости излишни. Стоило Цюй Цзюи лишь кликнуть клич от имени своего дворца, как на его призыв откликнулись бы сотни воинов цзянху. К чему эти осторожности и постоянный риск оступиться?
— Слишком скучно, — отмахнулся Цюй Цзюи с полнейшим самообладанием. — Я пришёл смотреть представление, а не спасать мир. В цзянху постоянно вспыхивают усобицы, мне с ними не сладить, да и желания нет.
— Коли мы просто зрители, к чему мне женское платье? — Се Сю не дал сбить себя с толку.
Ему хотелось знать главное: подбираться к Сыту Хуну не требовалось — Цюй Цзюи и вовсе нацелился на Сыту Цзина. Так какой смысл наряжать его девицей?
— Чтобы... пресечь любые неожиданности! — Цюй Цзюи вовремя осёкся и сменил формулировку.
Не признаваться же, что ему попросту захотелось повеселиться и устроить переполох?
— Каковы же эти неожиданности? — тут же переспросил Се Сю.
— Хоть я и владею высоким искусством, но боевой мир коварен. Будь ты рядом, я смогу не опасаться дрянных дурманов.
«Ты же неуязвим к ядам, какой дурман тебя возьмёт?»
— А платок и юбка здесь при чём?
— Пара из двух мужчин привлекает слишком много внимания, — с честным видом отчеканил Цюй Цзюи. — Мужчина и женщина смотрятся куда естественнее. К тому же, если Сыту Хун позарится на чужую красоту, нам станет в разы проще проникнуть внутрь.
Се Сю молча уставился на собеседника.
Даже с его наивностью до него наконец дошёл подлинный коварный замысел Цюй Цзюи. Пробраться в Поместье Безграничности с их мастерством было проще пареной репы! Как он вообще позволил уговорить себя на эту комедию?
Его попросту надули. Се Сю погрузился в мрачные раздумья.
— Кхм... Зато я разузнаю всё про Посланника Пяти Ядов, — спешно добавил Цюй Цзюи, подметив перемену в его взгляде. — На людях продолжай сказываться моей супругой. К женатым парам у народа больше доверия. Чем скромнее мы себя ведём, тем лучше. Время уже позднее, пора и честь знать, ложимся спать.
Бросив это, он мгновенно выскочил из комнаты, не дав Се Сю времени опомниться.
* * *
Тем временем в Поместье Безграничности Сыту Цзин внезапно созвал всех ключевых людей, объявив, что хочет сообщить нечто важное. В поместье за ним всегда оставалось последнее слово, и столь редкий призыв естественным образом породил уйму слухов.
Толковали о чём угодно, но громче всего звучало предположение, что глава решил наконец назвать преемника. Всем было известно, что в последнее время Сыту Цзин испытывал боевые навыки своих детей и учеников. Каждый из кожи вон лез, пытаясь выслужиться и заслужить ценный совет. И раз уж глава созвал совет, то, вероятно, он сделал выводы и готов назвать наследника.
Эта мысль казалась настолько правдоподобной, что отпрыски рода Сыту немедленно принялись плести интриги, а многочисленные ученики стали судорожно делать ставки, надеясь переметнуться к будущему хозяину.
Лишь Сыту Хун думал совсем о другом.
Его занимал иной вопрос: принял ли отец приведённую братом красавицу и испробовал ли особый отвар Пилюли Беззаботности? Вдруг у него на старости лет появятся новые братья и сёстры?
Но о подобных интимных делах расспрашивать напрямую не пристало. Сыту Хун буквально сгорал от нетерпения.
— У слуги есть мысль, молодой господин, — шепнул один из прислужников.
Тот понимал: выпал редкий шанс выслужиться, и риск оправдан. Чтобы подняться в Поместье Безграничности, без дерзости не обойтись.
— Излагай.
— Выведывать тайны старших сыну не подобает. Но что, если речь пойдёт о новой любовнице господина? — осторожно начал слуга.
— К чему ты клонишь?
— Вспомните ту Госпожу У, на которую вы положили глаз пару дней назад. — Слуга скользнул взглядом по лицу хозяина и, убедившись, что тот не гневается, продолжил смелее: — Красота Госпожи У способна закружить голову любому. Появись у господина подобная чаровница, разве взглянет он на прочих дурнушек?
— Продолжай.
— У этой госпожи ведь есть муж. Стоит схватить бедолагу, и она станет шёлковой. А если Госпожа У начнёт служить вам, то и все помыслы главы будут у вас как на ладони...
Иными словами, предлагалась старая как мир уловка с красивой женщиной.
Сыту Хун всерьёз задумался.
Прежде он бы и не взглянул на подобную затею, ведь отец давно отошёл от любовных утех. Но с появлением Пилюль Беззаботности всё могло измениться.
Никто не знал лучше Сыту Хуна: в поместье не имело значения чьё-либо мнение, кроме воли Сыту Цзина. А по части жестокости и коварства сын не годился отцу и в подмётки.
— Дельно мыслишь, — быстро решился Сыту Хун. — Поручаю это дело тебе. Исполнишь как надо — щедро одарю.
— Молодой господин не пожалеет!
Тем же вечером Сыту Цзин объявил о решении выбрать среди учеников нескольких названных сыновей и дочерей, а также подобрать своим родным детям достойных супругов. Для этого устраивалось грандиозное состязание — соревнование за право брака.
На турнир собирались призвать крупнейшие кланы и школы со всего боевого мира.
Когда весть огласили, весь дом Сыту обомлел, включая самого Сыту Хуна.
Если прежде он сомневался, нужна ли ему Госпожа У, то теперь твёрдо решил: подослать к отцу своего человека жизненно необходимо. Иначе, если Сыту Цзин в приступе самодурства вздумает передать поместье чужаку, им вообще ничего не достанется.
О том, какая буря поднялась в стенах Поместья Безграничности, и говорить не приходилось.
* * *
Цюй Цзюи же эти дни едва успевал поворачиваться. Чем же он был так занят? Наслаждался зрелищем, разумеется!
Представление в Поместье Безграничности разворачивалось отменное. Все эти козни превосходили сюжеты классического «Сна в красном тереме». Там всё-таки имелись знатные роды, соблюдавшие хоть какую-то видимость приличий. В поместье же в ход шло всё: от ядов и кинжалов до предательства и притворных страданий.
Цюй Цзюи пребывал в полном восторге.
Смотреть в одиночку ему быстро надоело, поэтому он то и дело пересказывал все интриги Се Сю, щедро сдабривая рассказ язвительными замечаниями и превращаясь в живой поток комментариев.
Се Сю стремительно адаптировался и вскоре дошёл до состояния полного хладнокровия. Слушая ежедневные излияния спутника, он научился без труда понимать даже самые странные его словечки.
— Эх, во Дворце Разбитого Нефрита до таких изощрённых штучек не додумались бы. Умеют же развлекаться воины Срединных равнин! — Цюй Цзюи поцокал языком, не упустив случая подколоть местных. — Знай я заранее, как тут весело, давно бы вырвался из дворца.
«Выберись ты раньше, весь боевой мир уже погрузился бы в хаос», — мысленно возразил Се Сю.
— Кто-то идёт, — вдруг навострил уши Цюй Цзюи. — Наряжайся скорее!
— Что? — переспросил Се Сю.
— Люди с внутренней силой. Притом целая орава. Быстрей!
— Я не умею наряжаться, — чистосердечно признался Се Сю. Прежде этим занимались служанки во дворце, а сбросив женский облик, он лишь носил вуаль и на улицу не выходил. Когда припекало, просто платил соседским девицам за помощь с румянами.
— Времени нет, давай я!
Цюй Цзюи торопливо надел сделанную Хунсяо кожаную маску, обратившись в утончённого книжника. Затем, направив внутреннюю энергию, он притянул женское платье Се Сю и ловко помог тому облачиться.
Одежда проблем не вызвала, а вот причёска и макияж требовали времени.
К счастью, Цюй Цзюи вырос во Дворце Разбитого Нефрита, где правили женщины, а мужчинам нередко приходилось прибегать к маскировке. Умение подводить брови и наносить румяна считалось обязательным навыком. Благодаря безупречному вкусу Цюй Цзюи всегда отличался в этом искусстве, пусть раньше ему и не выпадало случая применить его на практике.
Старая наука не подвела: пусть пальцы с непривычки и действовали чуть неловко, дело спорилось.
Се Сю хотел было возразить, но Цюй Цзюи не дал ему и рта открыть. Зажав в одной руке кисть для бровей, он второй ухватил Се Сю за подбородок, заставив замереть, подался вперёд и вывел тонкую изящную линию.
Плавно изогнутые брови подходили далеко не каждому, но Се Сю был хорош в любом обличье.
Белоснежная кожа не требовала пудры — лишь капли румян на щеках для свежести, помады на губах да пары сережек в ушах.
Волосы Цюй Цзюи уложил в свободный узел «падающей с лошади», придавая образу особую утончённость и женственную хрупкость.
— Взгляд слишком острый, смягчи, — приговаривал Цюй Цзюи, хлопоча над его обликом и попутно уча искусству быть девицей.
Се Сю молчал. Чувства его были весьма смешанными.
Когда он жил в родном доме, с самых малых лет его умывали и чесали слуги. Позже, отправляясь в странствия по цзянху, он справлялся сам. Но от забот Цюй Цзюи веяло чем-то совершенно непередаваемым.
Вглядываясь в зеркало на запечатлённую там красавицу, Се Сю вдруг смутно почувствовал подвох.
«Не следует ли мне воспротивиться?»
— Идут!
На сей раз предупреждение не потребовалось — Се Сю и сам услышал, как вышибают ворота.
Люди из Поместья Безграничности окружили крошечный дворик.
— Старшой, они внутри!
— Хорошо. Вы держите дверь, карета готова. Сегодня мы обязаны увести эту Госпожу У.
Слуга Сыту Хуна, получив власть, держался перед подчинёнными истинным хозяином. Он отлично понимал: за успехом последует возвышение.
— Не извольте сомневаться! Этот Ни Цай — обычный книжногрыз и чужак. Прибьём — никто и не почешется.
— Входим!
Дверь с треском распахнулась, и в дом ворвались визитёры, напустив на себя вид вымогателей:
— Ни Цай, пора отдавать долги!
— Кто... кто вы такие? Я вас не знаю и ничего не должен! — Когда Цюй Цзюи поднял голову, его внутренняя сила была сокрыта без остатка. Перед визитёрами стоял робкий, неспособный заступиться за себя учёный.
Содрогаясь от страха перед вооружёнными костоломами, он, тем не менее, закрывал собой «супругу».
Впрочем, прибывшие даже не взглянули на бедного книжника. Их взоры приковала «девица», спрятавшаяся за его спиной и замершая в полном оцепенении.
Красавица! Какая невообразимая красота!
То были неотёсанные мужики, чуждые поэзии и изысканным чувствам. Они знали лишь одно: будь у них такая бабёнка, они бы из дому вовек не вышли.
— Матушка моя... Это я богиню с небес вижу, что ли? — пробормотал один из дюжих молодчиков.
— Ты и есть Госпожа У?! — Предводитель отряда, глянув на незваную гостью, мысленно восхитился вкусом своего молодого господина. Надо же, в такой глуши отыскалось подобное сокровище, рядом с которым все девицы из Поместья Безграничности казались ощипанными курицами!
— Почтенные господа, у нас есть немного серебра, заберите всё и уйдите! — Цюй Цзюи судорожно прижал к себе Се Сю, изображая смертельный испуг. — Моя супруга пуглива, не обижайте её!
Се Сю сохранял полное бесстрастие.
В голове крутилась лишь одна мысль: не одержим ли Цюй Цзюи душевным недугом? Отчего его так тянет к лицедейству? Быть может, следует прописать ему курс лечения, дабы поскорее исцелить?
В лекарских книгах упоминалось, что у иных больных встречается подобная страсть принимать чужие личины.
— Ха-ха-ха! Серебро нам ни к чему! Напротив, мы отвалим вам гору золота, коли отдашь жену!
Старший подал знак, и дюжие молодчики растолкали несчастную пару. Уставившись на Се Сю, предводитель перешёл к угрозам и посулам:
— Не бойтесь, сударыня. Будете покорны — муж останется жив, а вас ждёт небывалая роскошь. А вот воспротивитесь — и ваш благоверный не жилец!
* «Быстрее, зови меня муженьком!»* — раздался в голове Се Сю голос Цюй Цзюи, переданный с помощью внутренней силы. — * «Это люди из Поместья Безграничности!»*
Се Сю ответил молчаливым отказом.
* «Посланник Пяти Ядов!»* — напомнил Цюй Цзюи, не желая, чтобы с трудом разыгранный спектакль сорвался.
Се Сю продолжал хранить молчание.
— Старшой, а красотка-то наша не отшибла ли ум от страха? Ослабьте хватку, не дай бог помнёте!
— И то верно, коли она такая пугливая, то какая от неё польза?
Люди из поместья замялись.
* «После этого ты позволишь мне осмотреть тебя. И три месяца будешь беспрекословно выполнять мои назначения»*, — наконец отозвался Се Сю передачей мысли.
«Три месяца — слишком долго!»
* «Тогда полгода»*, — отрезал Се Сю.
«Два месяца!»
* «Четыре»*.
— Старшой, если девица сошла с ума от страха, как мы покажемся молодому господину? — забеспокоился один из подручных. Сыту Хун спуску не давал, и за провал дела с них содрали бы шкуру.
— Гм...
* «Ладно-ладно, пусть будет три месяца!»* — с болью в сердце уступил Цюй Цзюи, видя, что налётчики готовы дать задний ход. — * «Но уж ты постарайся, сыграй красотку так, чтобы перевернуть это Поместье Безграничности вверх дном!»*
Иначе его жертва окажется напрасной. Цюй Цзюи казалось, что он пошёл на немыслимые уступки.
* «Идёт»*.
Стоило мысленной речи утихнуть, как глаза Се Сю внезапно покраснели.
— Только... только пощадите моего мужа! Ну да... ну да на всё согласна! — Се Сю — вернее, «Госпожа У» — беспомощно опустился на пол.
Из глаз его брызнули слёзы, и эти капли падали не на холодные доски, а прямо в сердца стоящих вокруг мужчин!
Всё. Присутствующие поняли, что отныне ни одна женщина в мире не сумеет пленить их взор.
Цюй Цзюи ошарашенно хлопал глазами, не в силах вымолвить ни слова.
Только что Се Сю произнёс эти слова нежным, чарующим женским голосом.