Се Сю славился в цзянху как непревзойдённый врачеватель, а потому с пациентами неизменно держался предупредительно и мягко. Что уж говорить о редчайшем случае Цюй Цзюи: перед двуполым главой Се Сю и вовсе являл верх чуткости, словно ласковый весенний ветерок.
Если вдуматься, жизнь главы Цюя была полна невзгод.
Сам Се Сю родился в знатной семье, вырос в достатке и согласии. Его окружали любящие родители, старшие братья и сёстры, младшие домочадцы. Благодаря исключительной внешности и таланту он никогда не знал пренебрежения, от которого нередко страдают средние дети. Захотел ли изучать врачебное дело, отправился ли странствовать по цзянху — нигде не встречал преград.
Но Цюй Цзюи… его судьба разительно отличалась.
Оказавшись во Дворце Разбитого Нефрита впервые, Се Сю сразу ощутил здешний необычный уклад.
Местные женщины жили куда свободнее и отраднее, чем знатные дамы из знатных столичных родов. Женщинам в этом мире приходилось нелегко, и неудивительно, что обитательницы дворца, обретя здесь приют и защиту, при каждом появлении в цзянху так ревностно отстаивали величие родной обители.
Однако едва ли Цюй Цзюи мог разделить их гордость и безмятежность.
О нраве Цюй Цюшуй лекарь был наслышан давно: добрая слава обходила старую главу стороной. Не потому, что та совершала чудовищные злодеяния, — просто при каждой встрече умудрялась довести до белого каления даже самого кроткого человека. В Поднебесной высшей добродетелью почиталась скромность, но Цюй Цюшуй являла собой полную её противоположность.
Легко ли было Цюй Цзюи, сыну столь вздорной матери, да ещё и рождённому двуполым, выживать в подобном месте? Сколько унижений и невзгод выпало на его долю…
Ни мужчина, ни женщина.
И в довершение всех бед — эти ежемесячные кровотечения, приносящие дурноту и невыносимую раздражительность. Весьма вероятно, что Цюй Цзюи даже не знал, как правильно заботиться о собственном хрупком теле.
Се Сю мысленно вздохнул. Как истинный врачеватель, он питал глубокое сострадание ко всякому живому существу.
Сердце лекаря сжалось от жалости к столь горькой доле. Наливая чай, он достал кусок тростникового сахара, опустил в горячую воду и подождал, пока тот полностью растворится, прежде чем с поклоном поднести чашу гостю.
В такие дни тёплое сладкое питьё было просто необходимо.
Цюй Цзюи и помыслить не мог, что за считаные мгновения собеседник успел нарисовать в воображении трагический образ забитого, несчастного сиротки.
Глядя на чашу с мутной бурой жижей, он лишь нервно дёрнул щекой. С чего вдруг поить его этой приторной бурдой, когда просили обычного кипятка? Однако следом в голове всплыла рыночная стоимость тростникового сахара.
В здешних краях сахар считался непозволительной роскошью, простым людям он был не по карману.
Даже во Дворце Разбитого Нефрита его выдавали строго по нормам, и обычные ученицы видели лакомство разве что по праздникам.
"Вылить такое добро? Ну уж нет".
Цюй Цзюи зажал нос и залпом осушил чашу.
Тяга к сладкому, должно быть, заложена в самой человеческой природе: горячий сахарный напиток действительно немного унял глухое раздражение. Будь он в своём прежнем мире, выпил бы молочного чая с шоколадом — и хандру как рукой сняло бы.
Стоило лицу главы чуть разгладиться, как перед ним опустилась вторая дымящаяся чаша.
— Глава дворца пришёл как раз вовремя, — с заботой произнёс Се Сю. — Если вы не спешите, я могу сварить имбирный отвар и добавить ещё немного сахара. Это согреет кровь.
— Откуда у тебя столько сахара? — невпопад спросил Цюй Цзюи, совершенно упустив суть предложения. Взгляд его приковала пузатая баночка в руках лекаря.
Под крышкой до самых краёв лежал чистейший, отборный сахар высшего сорта.
Даже старейшинам дворца не полагалось столько на целый год!
Что за расточительство?!
Дворец Разбитого Нефрита находился в глуши, и пока обозы довозили сладости до отдалённых гор, цена взлетала в несколько раз. Один такой горшочек потянул бы по меньшей мере на двадцать лянов серебра!
А если оглядеться по сторонам? Снадобья и редкие травы в покоях Се Сю по самым скромным подсчётам стоили не одну сотню лянов!
Куда только смотрела Ли Сысы?! С какой стати на содержание этого дармоеда уходит столько добра? От их скромного запаса в три тысячи лянов при таких тратах скоро ничего не останется!
Цюй Цзюи, разумеется, не ведал, о чём думала старейшина Ли. В её глазах Се Сю обладал редкой, несравненной красотой, а поскольку глава питал слабость к мужчинам, лекарь уже считался его законной добычей. Дворец мог терпеть нужду, но владыка не должен был знать ни в чём отказа. Естественно, любые прихоти гостя исполнялись беспрекословно.
Если не окружить мужчину должным уютом, разве станет он усердно ублажать главу? А без этого как дождаться рождения юного наследника?
— Разве это много? — искренне удивился Се Сю, не понимая причины чужого гнева.
Один глиняный кувшин — право, сущие пустяки.
— У тебя ещё есть? — сдавленным голосом уточнил Цюй Цзюи.
— На моё имя записано несколько торговых лавок, среди прочего там продают и сладости, — покладисто кивнул лекарь. — Если главе дворца угодно, я могу отправить письмо, и нам доставят ещё.
"Увы, до чего же бедно приходится жить владыке Цюю, раз даже горстка сахара вызывает у него такой трепет…"
"Лавки?!"
При этом слове Цюй Цзюи едва сдержал стон: перед глазами тут же встали доходные заведения, за бесценок распроданные мятежницами. Сердце защемило от фантомной боли.
— И каков годовой доход с твоих лавок?
— Едва ли набирается тридцать тысяч лянов в год, — со вздохом отозвался Се Сю. — Конечно, моё скромное дело не сравнится с несметными богатствами Дворца Разбитого Нефрита.
Этот удар пришёлся прямо в сердце.
Цюй Цзюи едва удержался на ногах.
Обычные лавки этого лекаря приносили больше, чем весь его дворец сейчас!
Да, когда-то обитель купалась в золоте, но те времена давно канули в Лету. Ныне в сокровищнице лишь гулял ветер.
"Постойте-ка… Этот парень сидит у меня взаперти. Почему бы не вытрясти из него выкуп?"
Только Цюй Цзюи открыл рот, чтобы озвучить требования, как Се Сю невозмутимо добавил:
— Однако моё пребывание здесь следует держать в тайне от родных. Если решите отправить гонца с письмом, позаботьтесь об осторожности.
Цюй Цзюи мысленно выругался. Он совсем забыл, что за спиной Се Сю стоял могущественный клан.
Поговаривали, будто лекарь происходил из тайюаньской ветви благородной семьи Се — пусть из боковой линии, но прочно связанной со столичным чиновничеством. Именно поэтому в цзянху никто не смел тронуть его пальцем: простому люду не с руки тягаться с властями, а с Семьёй Се шутки были плохи.
Лишь Дворец Разбитого Нефрита, неподвластный законам императорского двора, осмелился похитить столь знатную особу.
Затевать шантаж сейчас — всё равно что зарезать курицу, несущую золотые яйца. Заплатят ли родственники, ещё неизвестно, а вот если разгневать двор, о возобновлении приграничной торговли можно будет забыть навсегда.
От мысли о выкупе пришлось с досадой отказаться.
Глава помрачнел ещё сильнее.
Определённо, одной чаши сахара было мало, чтобы залить эту горечь.
"Похоже, женский недуг протекает у главы на редкость тяжело", — подумал Се Сю и мягко, стараясь не задеть самолюбие собеседника, предложил:
— Вас что-то тревожит? Хоть мои познания и скромны, но во врачевании я кое-что смыслю. Позвольте проверить ваш пульс.
Конечно, изучить тайны столь редкого тела не представлялось возможным, но прощупать биение ци было вполне по силам.
— Вот как? Что ж, окажите милость, божественный лекарь, — скривил губы Цюй Цзюи с неприкрытым сарказмом. — Проверьте хорошенько, найдите хоть одно отличие от обычного человека.
Се Сю не обратил внимания на язвительный тон. Получив согласие, он тут же коснулся пальцами запястья главы.
Цюй Цзюи злорадно усмехнулся про себя.
"Ну давай, щупай! Сейчас сам убедишься, что перед тобой чистокровный, стопроцентный мужик! Придумал тоже — двуполый… Сейчас вся спесь с тебя слетит".
От предвкушения скорого разоблачения нелепых слухов на душе немного потеплело.
Пальцы Се Сю замерли на пульсирующей жилке, а он постепенно нахмурился.
"Давай-давай, удивляйся. Откуда в нормальном мире взяться двуполым? Ещё и божественным лекарем зовётся, а верит во всякий бред!"
Наконец Се Сю медленно отвёл руку.
— Говорите прямо, не таитесь, — заметив озадаченное лицо лекаря, Цюй Цзюи окончательно повеселел. — Знаю, у вас накопились вопросы.
— Если я не ошибся в диагнозе, внутри вас сталкиваются два мощных потока ци, — негромко произнёс Се Сю. — Ваша собственная внутренняя сила крайне напориста, со временем она поглотит чужую энергию и возрастёт многократно. Однако подобное насилие над меридианами не пройдёт бесследно для организма.
Цюй Цзюи даже опешил.
"А ведь и впрямь не зря хлеб ест".
Он прекрасно понимал, о чём речь: лекарь распознал внутреннюю силу, поглощённую у погибших защитниц культа. Именно благодаря той ци Цюй Цзюи сумел пробить предел шестого яруса «Сокровищницы Небесного Нефрита» и перейти на седьмой. Впрочем, особой угрозы он не видел — в конце концов, обе техники происходили из одного источника.
— Дело времени, само уляжется, — отмахнулся Цюй Цзюи и с нажимом прибавил: — И это всё? Ничего более… необычного лекарь не приметил?
Если уж этот гений медицины сумел различить чужую ци, неужели не понял, что пульс перед ним — абсолютно мужской?
Стоило лекарю подтвердить очевидное, и весь дворец наконец отстал бы от него с этими нелепыми подозрениями.
— Глава… — щёки Се Сю вдруг залил густой румянец, слова давались ему с явным трудом.
— Говорите же, чего мнётесь?
"Ну наконец-то дошло, что никакой я не двуполый!" — возликовал Цюй Цзюи.
— Ваше боевое искусство — это ваше личное дело, я не вправе указывать, — Се Сю посмотрел на него со смесью безграничной нежности и глубокой скорби, словно на дитя, не ведающее о постигшей его утрате.
За дни, проведённые в заточении, он успел уяснить, с каким трепетом во дворце ждут появления наследника. Впрочем, продолжение рода в этих краях ценилось превыше всего, но здесь эта забота граничила с одержимостью.
— Сливая воедино чужие потоки ци, вы нанесли непоправимый урон собственным внутренним органам, — проникновенно выдохнул Се Сю. — И хотя покров истинной ци сглаживает внешние проявления, для способности к зачатию последствия губительны.
Все ученицы Дворца Разбитого Нефрита ждали, когда Цюй Цзюи разрешится от бремени, чтобы его власть окончательно утвердилась. Но выбранный им путь боевых искусств перечеркнул эти надежды. Двуполому телу и без того нелегко выносить дитя, а теперь задача и вовсе стала почти невыполнимой.
Даже эти ежемесячные боли теперь наверняка станут ещё мучительнее и беспорядочнее.
Как примет эту страшную весть несчастный глава?
Даже если находиться при нём неотлучно, потребуется долгие месяцы выправлять разрушенное естество. В старинных трактатах недаром писали, что век двуполых людей недолог…
Се Сю тяжело вздохнул и с неизбывной тоской в голосе произнёс:
— Боюсь, глава дворца… вам вряд ли когда-нибудь удастся познать радость материнства.