Только Цюй Цзюи переступил порог обители, как слуги шепнули: Божественный лекарь поймал лазутчика и просит немедленно пожаловать к нему.
Нашелся же дерзкий! Нападать на Се Сю в такой момент — это надо совсем мозгов не иметь. Изначально Цюй Цзюи подумывал приставить к нему усиленную охрану, но, испытав на собственном опыте целебный порошок лекаря, от которого сам на пару мгновений застыл истуканом, окончательно успокоился. С кем угодно можно ссориться, только не с лекарем.
— Цзюи, взгляни на это, — произнес Се Сю.
Ему даже не нужно было поднимать головы: шаги гостя он узнал бы из тысячи.
Войдя в комнату, Цюй Цзюи увидал юношу, намертво прикрученного к стулу возле лекаря. Едва услышав имя «Цзюи», пленник вскинул голову и уставился на него немигающим взглядом.
Знакомый взор... Знакомое выражение лица.
Цюй Цзюи скривился:
— И этот туда же? Очередной ухажер Цюй Цюшуй?
За последние дни каждый из этих недоделанных «отчимов», заявлявшихся по душу Цюй Цзюи, при первой встрече корчил ровно такую же физиономию. С одной стороны, их раздирало любопытство поглядеть на отпрыска своей пассии. С другой — осознание, что любимая женщина родила ребенка не от них, отзывалось в груди такой лютой, жгучей желчью, о которой ведали лишь они сами.
— Ты... ты и есть сын Цюшуй? — Юноша судорожно выдохнул, явно собираясь с духом, и, замявшись, вытащил из себя: — Если... если ты не против, можешь звать меня батюшкой.
Не успело эхо разнести эту глупость, как Цюй Цзюи, применив прием «Удар через гору», одним невидимым импульсом снес парня вместе со стулом на пол.
— Это еще что за чучело? — Цюй Цзюи вскинул бровь. — Се Сю, ты меня позвал на уродцев поглазеть?
Се Сю прижал ладонь ко лбу. Кажется, даже он не ожидал от пленника подобной ничем не прикрытой дурости. Подняв стул вместе с юношей, лекарь строго прижал его за плечи:
— Будешь и дальше нарываться — я тебе не спаситель.
Парень сверкнул глазами, но возразить не дерзнул.
— Я всё выведал, — качнул головой Се Сю, озвучивая собранные сведения. — Его зовут Юй Сяоцзян, семнадцать лет, младший сын главы Банды Плавающего Дракона. Два года назад сбежал из дома, но каждые три месяца исправно посылал семье весточки, что жив-здоров. Отец сбился с ног, разыскивая его, и никак не мог помыслить, что сопляк прибился к твоей матери.
— Два года назад? Получается, тебе едва исполнилось пятнадцать, когда ты встретил Цюй Цюшуй? — Цюй Цзюи подошел ближе и, позабыв об обиде на дерзкую реплику, сочувственно похлопал юношу по плечу: — Бедняжка... Вот теперь ты понял, чем чреваты побеги из дома? Едва переступил порог — и сразу напоролся на дрянь.
— Цюшуй — твоя мать! Как ты смеешь так о ней отзываться?! — завыл Юй Сяоцзян. Не будь он скручен по рукам и ногам, уже выскочил бы из кресла и вцепился Цюй Цзюи в глотку. — Я встретил ее только в прошлом году! Это я сам за ней ходил, я просил не прогонять! Не смей говорить про нее гадости!
Рвение, с которым он защищал свою пассию, трогало едва ли не до слез.
— Сам моложе меня, а туда же — «одна любовь на всю жизнь», — умыльнулся Цюй Цзюи.
Прежде ему попадались исключительно «бывшие» паханы, а вот «действующий» предстал перед ним впервые. Ужасно хотелось разузнать, как поживает Цюй Цюшуй и на какую наживку она поймала этого карася.
— Возраст вообще не имеет значения! — распалялся Юй Сяоцзян. — Будь я постарше да посолиднее, прочим бы рядом делать было нечего! Я лишь о том жалею, что слишком юн и неопытен, иначе Цюшуй принадлежала бы только мне!
«У парня в голове явно сквозняк», — констатировал про себя Цюй Цзюи и спросил:
— Прочим? И сколько их у нее сейчас?
— Со мной — десяток, — загибая пальцы, прикинул Юй Сяоцзян. — Раньше было двадцать, но потом она поняла, что мы — самые лучшие, и половину выставила за дверь. И меня она любит больше остальных! А те, кого она прогнала, рыдали и умоляли оставить их, да всё без толку!
—... А тем, кого прогнали, случайно не перевалило за двадцать пять? — поддел его Цюй Цзюи.
Юй Сяоцзян осекся.
— Она просто терпеть не может мужиков старше двадцати пяти. По ее мнению, после этого возраста вы уже труха и старичье. — Цюй Цзюи безжалостно растоптал наивные иллюзии юнца.
— Чушь и ересь! — взвился юноша. — Ты понятия не имеешь, насколько Цюшуй прекрасна! Она великая мастерица, красавица, Владычица Дворца Разбитого Нефрита — да хоть бы у нее сотня фаворитов была, что с того?! У Императора три гарема и тысячи красавиц, и он каждый год наложниц набирает. А у нее — всего пара человек! Что в этом плохого?!
В общем-то, логика вполне понятная.
— Мой отец — всего лишь глава Банды Плавающего Дракона, а когда я сбегал, у него уже была восемнадцатая по счету наложница, причем ровесница мне! За два года он наверняка еще парочку притащил, — с желчной ухмылкой выплюнул Юй Сяоцзян. — Какая несправедливость! Мужикам, значит, можно, а женщинам нельзя?!
«А ведь мыслит точь-в-точь как ученица нашего Дворца!» — Цюй Цзюи даже мысленно поаплодировал. В искусстве промывать мозги Цюй Цюшуй действительно достигла высот гения.
— Сначала Цюшуй вообще на меня не смотрела, — опустив голову, с грустью поведал парень. — Я таскался за ней хвостом, она столько раз спасала мне жизнь! Не будь ее, те мужики из ее окружения сожрали бы меня с потрохами. Я знаю, я ей небезразличен. Она просто боялась испортить мне жизнь, вот и держалась холодно...
— Короче, она с тобой переспала? — без единой эмоции перебил Цюй Цзюи, бья прямо в яблочко.
Юй Сяоцзян моментально вспыхнул до корней волос и зазаикался:
— Ну... поддались чувству... Но она не виновата! Я... я принял снадобье!
— Она — Великий гроссмейстер! Какое еще твое снадобье на нее подействует?!
— Да я сам его выпил! — ляпнул юнец и тут же затараторил: — Она просто не смогла смотреть, как я мучаюсь, и решила помочь! Это я грязен и низок, это я осквернил ее!
«Классика: продали с потрохами, а он еще и деньги считает», — вздохнул про себя Цюй Цзюи. Подумаешь, афродизиак выпил — от этого не умирают. Кабы реально хотела спасти — окатила бы ведром ледяной воды, и дело с концом! На кой черт собой-то жертвовать? Просто старая лиса решила, что карасик дошел до кондиции, и сама прыгнула в постель.
— Цюшуй так ко мне добра! — продолжал сопливые излияния юноша. — Как-то раз я простудился, так она лично принесла мне чашку горячего чая. Пар обжигал, у нее даже пальчики покраснели...
«Да ты издеваешься?!» — ужаснулся Цюй Цзюи. С ее-то уровнем внутренней энергии — да она крутой кипяток одним усилием воли в лед превратит! Внутренний мастер, вынырнув из реки, за пару мгновений сушит на себе одежду! А тут — обожглась о чашку чая?! Что за бред собачий?!
Обычный спектакль одной актрисы, разыгранный для дурачка. Но ведь сработало же!
— Если я стану сильнее и умнее, если смогу решать ее проблемы, ей не придется разрываться между нами! Я уже все придумал: добуду мастерство, вернусь домой, отберу Банду Плавающего Дракона у отца и стану ее опорой...
Если бы они жили в XXI веке, Цюй Цюшуй стала бы эталонной королевой манипуляций — внешность на миллион, ужимки лицемерной стервы на все сто, да еще и приемы психологического давления высочайшего уровня. Неопытных мальчишек она щелкала как орешки.
— Но теперь она положила глаз на тебя! — Юй Сяоцзян внезапно с ненавистью уставился на Се Сю. — И только потому, что ты — слабое место Цюй Цзюи! Потому что ты искусен в медицине да рожей вышел! Я раскрою Цюшуй глаза на твое гнилое нутро, не дам ей поддаться твоим чарам!
Вот уж воистину — котел неведения прилетел прямо с неба!
Выражение лица Се Сю стало крайне двусмысленным. Юй Сяоцзян и раньше твердил эту ахинею, но лекарь пропускал ее мимо ушей. Однако услышать подобное в присутствии Цюй Цзюи... становилось как-то неловко. Умудриться влипнуть в семейную драму матери и сына — такое разве что в древних хрониках вычитаешь!
— У нее пасть не порвется — столько жрать?! — Цюй Цзюи, услышав, что матушка посмела зариться на его Се Сю, мгновенно вышел из себя. — Где она сейчас?! Отвечай, поборник хренов!
— Тьфу на тебя! Неблагодарный чурбан! Я не выроню ни слова! — Юй Сяоцзян гордо задрал подбородок, всем видом демонстрируя готовность принять мученическую смерть. — Цюшуй тебя растила, во всем себе отказывала, а ты заместо благодарности сговорился с чужаками и отобрал у нее власть! Ни хрена ты от меня не узнаешь!
— Цзюи, — тихо вздохнул Се Сю. — Может, применить «Захват Души»?
Парень явно конченый фанатик. Если надавить сильнее, он просто откусит себе язык.
— Не надо, я знаю, как ломать таких идиотов, — хмыкнул Цюй Цзюи. — Не хочешь говорить? Волшебно. У твоего батюшки, чай, полно наложниц и целая орава сыновей? Так вот: если закроешь пасть, я напичкаю тебя любовным зельем и брошу в бабий гарем. А когда ты осквернишь себя, Цюй Цюшуй побрезгует к тебе прикоснуться. Затем я лично наведаюсь в твою усадьбу, выберу парочку твоих симпатичных братиков и принесу ей на блюдечке! Ты сам сказал: мы — мать и сын, а кровные узы не разорвешь. Двоюродные или родные теньки с твоим лицом быстро завоюют ее ласку!
Глаза Юй Сяоцзяна налились кровью.
— Ты... да ты...
От одной мысли о подобном коварстве у парня пропали даже помышления о самоубийстве. Нет! Он лучше сгниет в земле, чем допустит, чтобы Цюшуй перенесла свою любовь на его ненаглядных братцев! С какой стати?! Ни за что!
Се Сю изумленно нахмурился: «Человек, не боявшийся смерти, сломался от такой угрозы?»
— Сдаюсь... Я всё скажу! — зарыдал юноша.
«И ведь сработало!» — поразился лекарь. Тяжелая дума опустилась на его плечи. В делах сердечных он явно разбирался из рук вон плохо. В медицинских трактатах о таком не пишут, а случай Цюй Цюшуй настолько дик, что и спросить не у кого. Сложно. Невообразимо сложно!
— Я... когда сбежал из дома, сорил деньгами, вот на меня и напали... В итоге сбросили с обрыва. Проснулся — живой, да еще и богиню пред собой увидел...
— Хорош, эту муть пропускаем, — оборвал его Цюй Цзюи.
Еще немного, и слушатели уснут от твоих мемуаров!
Сжав зубы, Юй Сяоцзян продолжил:
— Мы жили в заточении в Поместье Высшего Блаженства. Вокруг — уйма смертоносных барьеров и лабиринтов, вырваться никак. Правда, время от времени нам приносили припасы, но ходы менялись каждый час. Даже когда мы пытались сцапать гонцов, выбраться все равно не удавалось.
— А потом появился некий Чэнь Сюань. Кажется, из Пути Красного Лотоса. Силен безумно — мы все скопом против него и минуты бы не простояли. Цюшуй им заинтересовалась, они заключили сделку, и он вывел нас всех из поместья. — Сведений у парня было негусто. — Потом мы двинулись искать учениц Дворца Разбитого Нефрита, но их не оказалось на прежних местах.
«Еще бы, я ж там почти все порядки к чертовой матери переписал!» — хмыкнул про себя Цюй Цзюи.
— Мы остановились на постоялом дворе Юэлай и нашли там тайный знак Дворца, — вздохнул Юй Сяоцзян. — Там же Цюшуй приметила портрет Се Сю.
— А ученицы с постоялого двора где?
— Она их связала. Скажи спасибо, что не убила. Цюшуй молвила, дескать, девки одурачены твоим обманом, и ее долг как Владычицы — наставить их на путь истинный.
— Какой еще к черту долг?! — скривился Цюй Цзюи. — Она просто усекла, что под моим началом Дворец стал совсем иным. Вот и решила выбить из них сведения, а заодно использовать как заложниц против меня! — Он раскусил замысел матушки в один миг: — Забей она их до смерти — и прочие девицы мигом от нее отвернутся.
Дураков в этом мире немного. А девицы из Дворца Разбитого Нефрита — натуры гордые, признающие власть лишь одного повелителя: нынешнего Главы, то бишь Цюй Цзюи. Когда-то Цюй Цюшуй сбежала, прихватив казну и бросив Дворец на произвол судьбы и междоусобиц, тем самым окончательно потеряв преданность людей. Если бы она дерзнула править по старинке — «кто подчинится — выживет, кто воспротивится — сдохнет», — ее бы просто подняли на смех. Убивать учениц ей не с рук, а уж открыто — и подавно.
— А тебя сюда прислали с чьей-то указки, верно? — Цюй Цзюи с презрением взглянул на сопляка. — Дай угадаю: эти хахали Цюй Цюшуй нашептали тебе, дескать, изувечишь личико Се Сю — и проблема решена? А если притащишь его живьем — станешь главным любимчиком в гареме?
— Ты... ты подслушивал?!
— Зачем мне подслушивать очевидное? — Убедившись, что полезных сведений больше не выудить, Цюй Цзюи махнул рукой слугам:
— Владыка, какова ваша воля?
— Снесите этого сопляка к тому старому ухажеру Цюй Цюшуй, которого я вчера подстрелил — к Чжану. Пусть старый альфонс поболтает с новым, обменяются опытом.
— Цюй Цзюи, отпусти! Отпусти меня к ней! — забился в путах Юй Сяоцзян.
— Ах да, чуть не забыл, — глумливо добавил Цюй Цзюи. — Раз уж эта паскуда осмелилась поднять руку на Се Сю, настроение у меня испорчено. Сбрейте с него всю растительность. Всю, с ног до головы, до единого волоска, уловили? Сопляк недорослый, а туда же — в отцы метит! Сделаю из тебя гладкое яйцо, чтоб блестел на солнце!
— Кха-кха! — Се Сю поперхнулся чаем.
Откуда у Цюй Цзюи берутся эти бредовые, но чертовски изощренные наказания? Хм... А ведь если подумать — наказание зачетное!
— Будет исполнено, Владыка! Я бритвой владею филигранно! — с горящим взглядом отозвалась ученица, горя желанием опробовать метод.
Надо запомнить, в хозяйстве пригодится!
Заткнув парню рот кляпом, девицы уволокли его прочь. В комнате наконец воцарилась тишина.
— Цюй Цюшуй кружит где-то неподалеку, да только сунуться не смеет. Мы числом и силой превосходим ее в разы, а она не из тех, кто лезет в петлю, — Цюй Цзюи подошел к лекарю и крепко сжал его ладонь. — Пока все не уляжется, из обители ни шагу. И ты будь со мной — так мне спокойнее.
Попадись Се Сю в лапы этой волчицы... Она ведь не станет тянуть резину, словно сказочные чудища, что моют заложников перед тем, как съесть, да дают героям время на спасение! Опоздай он хотя бы на четверть часа — и лекаря уже распотрошат да с потрохами сожрут. Такого допустить нельзя.
— За меня не беспокойся, за себя я постою, — попытался ободрить его Се Сю. — Путь Красного Лотоса только и ждет момента, ты не можешь всё время сидеть возле меня.
— Защититься-то ты защитишься, да только этой бесстыднице законы не писаны, — хмуро буркнул Цюй Цзюи. — Она же начнет до тебя домогаться прямо на ходу! Помяни мое слово — сбросит с себя одежонку без тени смущения.
— Что?.. — Лекарь даже опешил от подобного откровения.
— Еще как сбросит! В детстве, когда я сбегал из Терема Нефритовой Черепицы тренироваться, сто раз заставал ее за непотребствами среди бела дня. Не будь она Гроссмейстером, да если б у нас во Дворце не было лучшего лекаря по женским болезням — сгорела бы матушка от дурных болячек еще сто лет назад!
Цюй Цзюи вздохнул. Его отвращение к мысли стать «жеребцом-производителем» для учениц Дворца объяснялось не только нежеланием превращаться в бездумную скотину, но и глубокой детской травмой, нанесенной родною матерью.
— Ей плевать на всех, кроме собственного удовольствия. Если кто незваный застанет ее за усладой, она либо пришьет бедолагу, либо выколет ему глаза — уж поверь, за ней не заржавеет, — тяжелая тень легла на лицо Цюй Цзюи. — Пороки страшны, но еще страшнее безнаказанность. Когда злодею никто не смеет перечить, он начинает мнить себя святым.
И в затерянном Дворце Суйюйгун эта дурная деспотия цвела пышным цветом.
— Чэнь Сюань, выведший их из Поместья Высшего Блаженства через заслон магии и барьеров — явный прислужник Пути Красного Лотоса, — Се Сю сжал пальцы Цюй Цзюи, искренне переживая за возлюбленного. — Ты прав: для врагов ты куда опаснее своей матери. Именно поэтому они выпустили ее сейчас. Схлестнись вы в смертельной схватке — твоей репутации придет конец, кем бы ни была Цюй Цюшуй.
К тому же Цюй Цюшуй — Великий гроссмейстер. Если два титана сойдутся насмерть, Цюй Цзюи даже в случае победы останется искалеченным. И в грядущей войне с Путем Красного Лотоса окажется бессилен. Для врагов этот расклад идеален: кто бы ни пал в усобице, Путь Красного Лотоса остается в выигрыше. Будь мать и сын едины — Дворец Суйюйгун сминал бы любых врагов. Но увы: созидание союза с такой женщиной невозможно по определению.
— Это еще цветочки, — мрачно подытожил Цюй Цзюи. — Будь я на месте молодого господина Пути Красного Лотоса, я бы постарался устроить так, чтобы матушка то и дело сталкивалась с тобой. Это лишь разжгло бы в ней азарт хищницы. А узнай она, что подчиненные изначально планировали связать тебя и преподнести ей в дар — она бы вовсе отбросила остатки совести.
Се Сю пробрала дрожь. Воспоминание о том, как его связанным привезли в подарок, оставалось глубоким шрамом в душе. Посмотрев на свихнувшегося сопляка Юй Сяоцзяна, лекарь с ужасом осознал, от какой участи избавился. Окажись тогда на месте Цюй Цзюи его распутная мать... Се Сю наверняка сварил бы сильнейший яд и отправился вместе с ней на тот свет.
— Дальше враги попробуют подкупить моих близких или знакомых, — продолжал восстанавливать схему Цюй Цзюи. — Будут шептать, мол, отдай лекаря матери, ради мира в семье и союза против внешнего врага. А согласился бы я или нет — неважно! Они бы все равно подослали людей к тебе, дабы отравить твою любовь и заставить ненавидеть меня. А сделай они тебя врагом — никакой статус Гроссмейстера нас бы не спас: разве удержишь под контролем каждый глоток воздуха и капли воды?
Сколько легендарных героев Цзянху сложили головы из-за банальной «ловушки с подсадной красоткой»! Цюй Цзюи эту науку знал как свои пять пальцев.
Се Сю окинул его весьма странным взором:
— С чего тебе вообще такие мысли в голову лезут? Неужто и впрямь подумывал выдать меня?
— Да ты что! — Цюй Цзюи замахал руками. — Я просто рассуждаю, как поступят враги! Они недооценивают моих чувств к тебе. Я что, похож на законченного идиота?!
— А в Поместье Безграничности ты заставил меня переодеться девицей и крутить хвостом! — недоверчиво нахмурился лекарь. — Неужели у тебя и впрямь не мелькало похожих мыслей?
Кхм... Мелькало, конечно. Но сознаться сейчас — равносильно самоубийству.
— Ни единого разу! — с честнейшими глазами выдал Цюй Цзюи. — Клянусь чем угодно! Если вру — пусть мои родители разом помрут, а сам я останусь без потомства!
—... Значит, точно подумывал, — вздохнул Се Сю, слишком хорошо изучивший повадки своего спутника. — Впрочем, ладно. Прошлое ворошить не стану — тогда мы еще не давали друг другу клятв.
— Вот-вот! — обрадовался Цюй Цзюи. — Что было, то прошло!
А про себя с облегчением подумал: «Слава богам, я не сболтнул, как планировал отдать его в награду всему Дворцу... А то прощай, любовь всей жизни!»