Судьба Фань Тина была решена Цюй Цзюи в пару мгновений.
— Он… он ведь лишь пострадал от чьих-то рук и оттого повредился умом, — не сдержавшись, проговорил Се Сю.
В глубине души ему было не по себе: Фань Тин в сущности не совершил ничего дурного, а стал жертвой чужого коварства, заслуживая скорее жалости.
— Значит, сам виноват, что не научился разбираться в людях, — отмахнулся Цюй Цзюи, нимало не заботясь о чужих бедах. — Во Дворце Разбитого Нефрита правила строгие. К тому же никто не заставляет его расплачиваться прямо сейчас. С таким помутившимся разумом на него едва ли позарится кто-то из учениц. Пусть лечится и одновременно отрабатывает долг. А уж сумеет ли вернуть серебро иным способом — зависит только от его собственных способностей.
В своё время Линь Юхуэй, желая вступить во Дворец, притворялся девицей целых три месяца. Впрочем, тот хотя бы внешне сошёл за женщину. А этот Фань Тин — с его-то глыбоподобным сложением — без Техники Сжатия Костей точно останется ни с чем.
Видя, что глава Цюй всё для себя решил, Се Сю не стал спорить. Он успел хорошо изучить Цюй Цзюи: если тот вбил себе что-то в голову, чужие увещевания не просто не помогут, а лишь подтолкнут его сделать всё с ещё большим упрямством.
Они с Фань Тином не состояли в близкой дружбе, и Се Сю уже сделал для него всё, что требовал долг человечности.
— Желаешь осмотреть остальных? — перевёл тему лекарь.
Кости и жилы у Фань Тина действительно были редкой крепости, как и говорил Цюй Цзюи. Если бы его разум сгорел от жара, Се Сю вряд ли смог бы помочь. Но коли причиной помрачения стал яд — у Божественного лекаря найдутся средства. И если Фань Тин не окончательно лишился рассудка, он быстро поймёт: милость Дворца Разбитого Нефрита обходится дорого.
— Да как угодно, — потерял интерес Цюй Цзюи. — Теперь нам остаётся лишь дожидаться начала турнира состязания за руку и сердце. Кстати, надо бы черкнуть письмо во Дворец: пусть пришлют сюда побольше людей. Когда мы приберём к рукам Поместье Безграничности, без своих верных слуг нам не обойтись.
Се Сю лишь лишился дара речи.
Цюй Цзюи уже распоряжался Поместьем Безграничности как своей собственной собственностью.
* * *
Тем временем во Дворце Разбитого Нефрита.
Старейшина Ши Цзин и другие наставницы, ведя за собой Линь Юхуэя и прочих новобранцев, приближались к обители с трепетом в душе.
Спустя столько лет разлуки никто из них не знал, во что превратился Дворец.
Перед отбытием Ши Цзин распродала всё своё имущество, выручив почти пятьдесят тысяч лянов серебра, лишь бы вызволить Дворец Разбитого Нефрита из бедственного положения. Она прекрасно понимала, что казны в обители не осталось: уходя, Цюй Цюшуй забрала последние средства. Но поклявшись в верности Цюй Цзюи, Ши Цзин была готова отдать всё до гроша.
И всё же, подготовив себя к худшему, старейшина замерла в изумлении, когда ступила на земли Дворца. Перед ней предстали обновлённые, сияющие изысканностью чертоги, ставшие ещё величественнее прежнего.
Если глаза её не обманывали, ученицы Дворца были облачены в отборный шёлк, где один лишь отрез стоил не менее двух лянов серебра. А уж с учётом изысканного шитья и ярких красок стоимость этих нарядов и вовсе оказывалась астрономической.
К тому же Дворец Разбитого Нефрита располагался посреди пустыни, куда доставка любых товаров обходилась втридорога из-за неизбежных потерь в пути. Откуда же у Дворца взялись такие сказочные богатства?
Даже Ши Цзин не могла скрыть потрясения, что уж говорить о сопровождавших её ученицах.
Покинув Дворец ещё в раннем детстве, они едва помнили родные стены. Наслушавшись рассказов старейшины, девушки готовились увидеть разорённую, опустевшую обитель. И представшая картина повергла их в оцепенение.
Когда глава Цюй назначил им двойное жалование, они решили, будто Дворец лишь напускает на себя важность. И только теперь поняли, насколько узок был их собственный кругозор.
У Линь Юхуэя и вовсе разбегались глаза.
Прежде он считал Цинло и Хунсяо невиданными красавицами, но во Дворце Разбитого Нефрита девицы подобного изящества встречались на каждом шагу. Каждая ученица казалась сошедшей с картины небожительницей: чарующие и холодные, лукавые и утончённые — здесь собрались все возможные сокровища цзянху. В боевом мире ходили дерзкие легенды об обители, но лишь очутившись здесь, Линь Юхуэй осознал, что эти слухи не передавали и половины правды.
На свете действительно существовало место, где каждый уголок полнился красавицами.
— Старшая сестра, прими мой удар!
В воздухе вихрем кружились две ученицы, сошедшиеся в яростном поединке.
Их клинки сверкали, словно молнии; движения были легки, точно полёт испуганного лебедя, и стремительны, как изгибы извивающегося дракона. В каждом выпаде чувствовалась глубокая школа.
— Достойное племя! — искренне восхитилась Ши Цзин. — Довести искусство мечниц нашей школы до такого совершенства!
— Старейшина перехваливает их, им ещё учиться и учиться, — раздался мягкий, но властный голос.
К ним выплыла Сюэ Сяосяо в сопровождении целой свиты учениц. Она давно получила весточку от главы Цюй и знала, что старейшина Ши принесла клятву верности.
— Ты… Сяосяо? — неуверенно спросила Ши Цзин, лишь спустя пару мгновений узнав в этой величественной деве прежнюю маленькую девочку из своих воспоминаний.
Шаги Сюэ Сяосяо казались неспешными, но её силуэт скользил, не оставляя следов, и мгновенно оказался перед Ши Цзин.
Подобное мастерство лёгких шагов вызвало у старейшины невольный трепет.
— Это я, старейшина, — Сюэ Сяосяо окинула приведённых девушек критическим взглядом, в котором проскользнуло откровенное недовольство. — Простите мне мою прямоту, но у этих учениц слабые основы и неуверенная поступь. Во Дворце им место разве что среди тринадцатилетних новичков.
Лица девиц, пришедших с Ши Цзин, потемнели от обиды.
— Надеюсь на твоё наставничество, племянница, — смиренно ответила Ши Цзин. — Я долго отсутствовала и совсем не знаю нынешних порядков. Если не возражаешь, просвети меня.
— Не изволяйте беспокоиться, старейшина, я поведаю обо всём без утайки, — ответила Сюэ Сяосяо. Её взгляд скользнул по рядам и остановился на Линь Юхуэе, облачённом в женское платье.
У Линь Юхуэя волоски на спине встали дыбом.
«До чего же опасная женщина!»
— Проведите сестёр в покои, — распорядилась Сюэ Сяосяо. — Как только они переоденутся в убранство Дворца и получат мечи, отправьте их на дневные занятия.
— Слушаемся, старшая сестра!
Решительность и хладнокровие Сюэ Сяосяо не оставляли сомнений в её авторитете. Даже Ши Цзин, благоволившая собственной дочери, была вынуждена признать: Сюэ Сяосяо на голову превосходила Ши Ушуан. Если бы Ушуан достигла хоть половины её высот, материнское сердце было бы спокойно.
— Старейшина, прошу сюда. Я расскажу вам о великих свершениях нашего главы.
— С удовольствием.
* * *
К исходу дня Ши Цзин и Сюэ Сяосяо прониклись друг к другу глубочайшим уважением.
— Что?! Пилюли Беззаботности продаёт наш Дворец?!
— При таких талантах Се Сю наш глава всё ещё не сыграл с ним свадьбу?!
— Какая жалость! Если бы глава смог понести, какими бы невероятными дарованиями обладал молодой хозяин…
Всё в их главе было идеально, да вот беда — родить не мог!
А вот Линь Юхуэй эти три месяца жил в непрестанном страхе.
Сколько бы он ни готовился, скрывать мужскую природу среди сотен девиц было задачей не из лёгких.
Уже на второй день после прибытия старшие сёстры утащили его в Терем Нефритовой Черепицы.
И это место поразило Линь Юхуэя до глубины души!
Местные мужчины выглядели безупречно — настоящие благородные господа. Они отлично разбирались в поэзии, музыке и живописи, да и в боевых искусствах не были совсем уж беспомощны. Они отличались обходительностью и утончённой нежностью. Не будь Линь Юхуэй убеждённым ценителем женской красоты, он и сам мог бы споткнуться на этом пути.
Внешне обитателям Терема жилось распрекрасно.
Во Дворце Разбитого Нефрита властвовали красавицы, и мужчины не только делили с ними ложе, но и получали за это щедрое содержание. Если возникали вопросы по части боевых искусств, девицы охотно делились знаниями. А когда рождались дети, отцам даже не приходилось заботиться об их воспитании — предел мечтаний любого мужа!
Однако эта сказочная иллюзия рассыпалась в прах, едва Линь Юхуэй заметил, что абсолютно все мужчины здесь принимают Пилюли Беззаботности.
У них не осталось ни малейшего интереса к плотским утехам. Когда любовные утехи превращаются в ежедневную обязательную повинность, подобную трёхразовой трапезе, удовольствие испаряется без следа.
Линь Юхуэя охватила невольная грусть.
— Им предначертано парить между небом и землёй! — не сдержавшись, шепнул он Цинло. — С их умом и статными ликами они могли бы покорить весь цзянху! Неужто Дворец Разбитого Нефрита способен лишь так губить мужчин?
— Что значит «губить»? — удивилась Цинло, взирая на него с нескрываемым изумлением. — В нашем Дворце мужчины по достижении определённого возраста свободны уйти на все четыре стороны. Им не ведом страх и муки десяти месяцев вынашивания и родов! Знаешь ли ты, что лекари Дворца — лучшие знатоки женских болезней и родов во всём цзянху? Но даже для тех, кто владеет боевыми искусствами, рождение дитя — смертельное испытание. В мире за пределами Дворца мужчины затворяют женщин в четырёх стенах на всю жизнь, не оставляя им никакой свободы, кроме как рожать детей. Мы проявляем к мужчинам величайшую милость, а ты смеешь винить нас?
— Но ведь таков порядок вещей под Небом!
— Если так было всегда, значит ли это, что так правильно? — отрезала Цинло. — Что бы ни происходило в поднебесном мире, во Дворце Разбитого Нефрита законы иные!
— Цюй Цзюи — сам мужчина, как он может терпеть подобное?!
— Великодушие и мудрость нашего главы недоступны уму таких мужчин, как ты! — холодный клинок Цинло мгновенно прилёг к горлу Линь Юхуэя. — Мне всё равно, чему тебя учили в цзянху. Но раз ты желаешь примкнуть к Дворцу Разбитого Нефрита — учись с самого начала. Ты не женщина и не ведаешь женской доли, так что закрой рот и не смей рассуждать о том, чего не понимаешь!
Линь Юхуэю оставалось лишь покорно умолкнуть.
Следующие три месяца превратились для него в суровую школу женской доли.
Ему пришлось выучить всё: от тонкостей женских недомоганий, к которым надо было готовиться наравне со всеми, дабы не выдать себя, до поведения при совместных походах в Терем Нефритовой Черепицы. Настоящих утех с ним, разумеется, не случалось, но взгляды местных обитателей заставляли его поеживаться.
К тому же ему приходилось усердно упражняться в боевых искусствах вместе со всеми ученицами, тренировавшимися от рассвета до заката. За считанные недели ладони Линь Юхуэя покрылись мозолями, зато его мастерство взлетело на новую высоту.
Он даже научился виртуозно укладывать причёски и подводить брови — за три месяца он овладел искусством быть девицей до тончайших нюансов.
* * *
До того дня, когда Линь Юхуэй мог бы наконец сбросить девичий наряд, оставались считанные дни, как вдруг от главы Цюй пришла новая весть.
Послание предназначалось Сюэ Сяосяо, а доставленным «подарком» поручили заняться Линь Юхуэю и ещё одной ученице — им велели сопроводить прибывшего прямо в Терем Нефритовой Черепицы.
Линь Юхуэй сразу узнал Фань Тина.
Прежде, когда тот ещё не повредился умом, Линь Юхуэй вместе со своим двоюродным братом Линь Ючжи принимали его у себя. В памяти остался лихой, щедрый и открытый воин. А ныне перед ними предстал искалеченный, лишённый разума человек.
— В таком состоянии… и тоже в Терем? — Линь Юхуэй уже не смел рассуждать о неприличии, испытав на собственной шкуре, каково быть девицей во Дворце. И всё же вид Фань Тина внушал опасения: не выпьют ли из него последние силы?
— Он болен, никто его не тронет, — фыркнула спутница, смерив Линь Юхуэя выразительным взглядом. — Младшая сестра Юхуэй, ты что, совсем не учила устав Дворца?
— Ха-ха… правил так много, где уж всё упомнить, — нервно рассмеялся Линь Юхуэй.
— Не переживай! Это драгоценный дар от самого главы. Мы позаботимся о нём как следует. Когда лекари исцелят его разум, мы поставим его на ноги, откормим, и только потом начнём вкушать его общество. Когда придёт время, можешь присоединиться ко мне!
Делить мужчину с другой женщиной?! От подобного святотатства у Линь Юхуэя перехватило дыхание.
— Пожалуй… я воздержусь, — выдавил он, ощутив, как к горлу подступает ком.
— Эх ты, глупая! — с досадой вздохнула ученица. — Это ведь подарок главы! Каждый из нас должен попробовать его хотя бы раз! Ты и так щуплая, да и боевыми искусствами владеешь средне. Если не понесёшь, пока молода, потом и вовсе шанс упустишь!
«…Да я при всём желании не смогу понести!» — мысленно возопил Линь Юхуэй.
— Ладно, упрямься дальше. Только учти: когда он оправится, за ним выстроится целая очередь. А раз уж мы сами сопровождаем его, нужно ухаживать за ним получше, чтобы он запомнил наши лица. Если он сам изъявит желание, нам достанется самый первый кусок!
Линь Юхуэй почувствовал, как сердце сжимается от жалости.
Взирая на глуповато улыбающегося Фань Тина, он лишь мысленно зажёг по нему поминальную свечу.
«Брат Фань, не то чтобы я не хотел помочь тебе… Просто тебя здесь считают сладким мёдом, и каждая мечтает отломить кусочек. Держись, сколько сможешь!»
Тем временем во Дворце Разбитого Нефрита кипели страсти.
— Старшая сестра! Позволь мне поехать!
— Я тоже хочу отправиться с главой в Поместье Безграничности!
— Старшая сестра, взгляни на меня! Я заняла третье место на последних состязаниях!
Поскольку в письме главы Цюй упоминалось о турнире состязания за руку и сердце в Поместье Безграничности, Дворцу требовалось снарядить внушительный отряд искусных воительниц. Тем более глава тонко намекнул: эта поездка может завершиться присоединением Поместья к их владениям. Сюэ Сяосяо подходила к выбору людей с особой строгостью.
Заручившись одобрением старейшин, она отобрала троих старейшин-меченосцев, сотню искуснейших в боевых искусствах учениц и ещё полсотни девиц, искушённых в управлении и ведении счетов. Захватив внушительный запас серебряных векселей, этот отряд торжественно выступил из Дворца.
* * *
Известие о том, что Поместье Безграничности устраивает турнир состязания за руку и сердце, стремительно облетело весь цзянху. Приглашения были отправлены крупнейшим кланам и школам, включая Дворец Разбитого Нефрита.
Внимание всего боевого мира мгновенно переключилось с личности Цюй Цзюи на предстоящее собрание.
О богатстве Поместья Безграничности знали все, но его хозяева всегда вели себя сдержанно и редко устраивали подобные торжества. Ныне же, когда приглашения получили герои со всех уголков страны, проигнорировать такое событие означало нанести смертельную обиду.
Однако главари кланов не спешили с ответом. Все они ждали вестей с одной стороны.
Каждый желал знать, как поступит глава Дворца Разбитого Нефрита Цюй Цзюи, продолжавший безмятежно странствовать по стране.
Если Дворец примет вызов — им тоже придётся ехать.
Хунсяо, принимавшая облик Цюй Цзюи, разглядывала пригласительный свиток и не переставала поражаться прозорливости своего господина.
— Разумеется, мы едем! Как Дворец Разбитого Нефрита может пропустить столь пышное торжество?
Едва Дворец открыто принял приглашение, остальные кланы тут же заявили о своём согласии.
Поместье Безграничности в считанные дни превратилось в точку, куда были устремлены взоры всего цзянху.
* * *
А виновники всей этой бури — Цюй Цзюи и Се Сю — наслаждались полнейшим покоем.
— Похоже, ищейки из Священного культа Небесного Предела вознамерились добраться до тебя, — Цюй Цзюи поднялся с кресла и покрутил кистью. — Решили сначала устранить лекаря. Что ж, мне всё равно откровенно скучно…
— Не стоит беспокоить главу по пустякам, — остановил его Се Сю. — Зачем кромсать курицу бычьим ножом? Я рассеял у дверей немного зелья, так что эта мелюзга нам не страшна.
Цюй Цзюи искренне удивился.
Чтобы Се Сю сам решил проявить инициативу?
А Божественный лекарь с нескрываемым предвкушением поглядывал на порог.
Поместье Безграничности со всех сторон обступали горы, а снадобье, рассыпанное им у дверей, приманивало ядовитых гадов со всех окрестностей. Вскоре под покровом тьмы у их порога соберётся кишащий ковёр из ядовитых тварей.
Интересно, прибыл ли уже Посланник Пяти Ядов?
* * *
В тот же час.
Под глубоким ущельем.
Седовласый старик сжимал дрожащую руку юноши:
— Внук мой! Отправляйся в Поместье Безграничности и сорви маску с этого лицемера Сыту Цзина! Сделай так, чтобы имя его было покрыто позором, а сам он издох в лютых муках!