Разделка с Ци Люе осталась позади, и теперь перед Цюй Цзюи встала задача куда более сложная — развеять сплетни о своей якобы беременности.
Любой выходчик из его прежнего мира знал: пустить дурной слух — пара пустяков, а вот отмыться от него — задача почти невыполнимая. Учитывая же, что молва о его двуполости пустила глубокие корни в умах учениц Дворца Разбитого Нефрита, доказать собственную «непричастность» казалось делом почти безнадёжным.
Даже если бы он с этой минуты отказался от всех сладостей и налег на изнурительные тренировки, вернув талии былую стройность, ученицы всё равно едва ли поверили бы в чудодейственное исправление. Цюй Цзюи слишком хорошо знал ход мысли своих подчинённых: эти помешанные на сплетнях девицы были способны выстроить в головах такую драму с невероятными сюжетными зигзагами, что хоть романы пиши. Скажем, придумают, будто он вздорил с Се Сю и на эмоциях довел себя до выкидыша...
И дело вовсе не в отсутствии доверия — просто разум этих красавиц был заточен исключительно под подобный бредовый драматизм. Цюй Цзюи не питал иллюзий на их счёт, но и терпеть дальше их трепетно-опекающее отношение к себе как к «носящему под сердцем» не намеревался.
Ладно ещё двуполость — в конце концов, она не мешала жить, и к этому статусу он кое-как приспособился. Но вот беременность... Нет уж, покорно благодарим! Полнейший абсурд. Он всё-таки попал в мир боевых искусств, а не в трешовую мыльную оперу.
Единственной надеждой Цюй Цзюи оставался Се Сю.
Пусть подобное признание в какой-то мере и умаляло авторитет самого владыки дворца, против фактов не попрёшь: если заверения о «непорочном зачатии» опровергнет сам Божественный лекарь, народу это зайдёт куда убедительнее. Правда, стандартное официальное заявление Се Сю не годилось — требовался ход с подвыподвертом.
К счастью, план у Цюй Цзюи уже созрел.
Вот только Се Сю, разглядывая испещрённую мелким почерком стопку листов в своих руках, выглядел искренне несчастным.
— Глава дворца, я понимаю твой замысел... Но неужели я обязательно должен это произносить?
Се Сю с детства свято верил в мудрость предков, утверждавших, что любая книга приносит пользу и из каждого текста можно извлечь нечто ценное. Однако сия непоколебимая истина разлетелась в дребезги, стоит ему только пробежать глазами принесённые Цюй Цзюи рукописи.
Что за ахинея здесь написана?! Се Сю и помыслить не мог, что самые обычные слова способны обладать такой разрушительной силой. От одной лишь попытки прочитать эту ересь у него по коже шли мурашки, а Цюй Цзюи ещё и требовал, чтобы он высказал всё с чувством, с толком, с расстановкой... Да что там высказал — сыграл по ролям! Это же откровенное издевательство.
Се Сю помнил, как в юности вместе с бабушкой смотрел театральные постановки о несчастной любви. В тех пьесах случались фривольные арии, от которых юноша лишь недовольно морщился. Но то, что лениво помахивало перед ним сейчас... было просто... просто ни в какие ворота!
— Исключено, — Цюй Цзюи щелкнул по бумаге пальцем.
Текст стоил ему целой бессонной ночи. Он вложил туда всю квинтэссенцию бульварных романов и мексиканских страстей, что запечатлелись в его памяти из прошлой жизни. Сценарий был обречён на оглушительный успех.
— Глава дворца, боюсь, тут я бессилен, — с тоской произнёс Се Сю, виновато опустив голову.
Отдельные пассажи выглядели... настолько неприлично, что стыд выжигал глаза!
— Неужто всё так плохо? — искренне удивился Цюй Цзюи. Неужели древние были настолько закомплексованными? Он-то помнил, какие откровенные фривольные новеллы почитали в древности — по сравнению с ними его писанина выглядела детским лепетом.
Но, взглянув на вспыхнувшие уши и смущённое лицо врачевателя, Цюй Цзюи осознал: ну да, разумеется. Наш недотрога, непорочный Божественный лекарь Се, наша кисейная барышня отродясь не держала в руках подобной низкопробной бульварщины.
— Раз уж наш исцелитель так категоричен, так и быть, — со вздохом уступил Цюй Цзюи, однако продолжение его речи вовсе не обрадовало Се Сю. — Ограничимся первой страницей. Остальное я приберегу на будущее, вдруг пригодится.
Он выхватил из рук лекаря всю пачку, оставив лишь верхний лист.
— Это мой последний компромисс. Брат Се, ты ведь и сам не жаждешь до конца дней ходить в клейме вероломного соблазнителя? Или надеешься через пару месяцев где-нибудь подкидыша раздобыть, чтобы предъявить общественности?
Се Сю плечи сжал, осознавая всю безысходность положения. Делать нечего, пришлось согласиться.
— Только в этот раз. А в следующий...
— В следующий раз и поговорим, — оборвал его Цюй Цзюи. — Не загадывай наперёд, примета плохая.
Суеверий вроде «флагов смерти» лучше не плодить.
Се Сю ничего не оставалось, кроме как смиренно умолкнуть.
* * *
Ши Ушуан, Цинло, Хунсяо и прочие ученицы в последние дни вились вокруг Цюй Цзюи с утроенным усердием. А как иначе? В чреве главы зрела драгоценная жизнь! Они уже вовсю придумывали фасоны нарядных платьицев для будущей наследницы. Да-да, девицы были свято убеждены, что родится именно девочка.
А если малышка унаследует от отца-главы проницательный ум и сокрушительное боевое мастерство, а от второго родителя — божественную красоту и врачебный гений... Пресвятые небесные покровители! От таких перспектив дух захватывало. С подобным набором талантов девочка в будущем легко смогла бы покорить заморские страны и воссесть на императорский престол!
Под крылом Цюй Цзюи их жизнь день от дня становилась всё слаще и сытнее, и ученицам, разумеется, хотелось, чтобы благоденствие длилось вечно. А значит, дитя, которому предстояло появиться на свет, являлось их главной надеждой на будущее.
— Цинло, глава в последнее время совсем забросил пряные закуски, — в голосе Хунсяо, обычно несносно-холодной с мужчинами, сейчас звучала сугубо материнская тревога. — Это же никуда не годится! Ему теперь нужно питаться за двоих. Если малышка в чреве недополучит соков, что тогда делать?
Каждый день Хунсяо измысливала новые изысканные кушанья, лишь бы ублажить аппетит правителя. Ради этого она даже не погнушалась пойти в ученицы к шеф-поварам крупных ресторанов.
— И не говори, — вздохнула Цинло, заламывая руки. — Господин даже прислуживать себе не разрешает. Если так пойдёт и дальше, нас быстро сдвинут. Все сестры во дворце только и ждут момента, чтобы занять наши места! Если глава решит от нас избавиться, старшая сестра тут же примчится со счётом.
Сюэ Сяосяо уже прислала добрую дюжину писем с приказами беречь владыку как зеницу ока и не допускать ни малейшего его расстройства. Но владыка словно охладел к своим приближенным, отчего у бедняжек сердце было не на месте. Единственным утешением оставалось то, что под опалу попали все без исключения: даже фаворитка Ши Ушуан больше не удостаивалась аудиенций, что слегка успокаивало уязвлённое тщеславие служанок.
— Слушай, а может, зайти с другого боку? — понизив голос, предложила Цинло.
— С какого ещё боку? — не поняла Хунсяо.
— Через Се Сю, разумеется! Он же родной отец нашей будущей госпожи! — Цинло ощутимо шлёпнула подругу по плечу. — Глава явно нами недоволен, значит, нужно срочно исхитриться и исправить огрехи. А поскольку господин целые дни проводит в обществе господина Се, клинья нужно подбивать именно к нему!
Хунсяо насупилась — идея ей явно была не по душе.
— Хунсяо, я ведь знаю, что ты неравнодушна к главе, — вздохнула Цинло. — Но он не по женской части, тут уж ничего не поделаешь. Се Сю хотя бы устраивает абсолютно всех: мало того что лицом пригож так, что нам и не снилось, так ещё и дворцовую казну пополнил невиданными богатствами. Проиграть такому сопернику не зазорно. А вот если бы нашего господина окрутил какой-нибудь мелкий проходимец, вот тогда бы я точно извелась от злости!
Хоть речи подруги звучали грубовато, логики им было не занимать.
— К тому же, едва дитя увидит свет, статус Се Сю как супруга главы станет нерушим, и по возвращении во дворец непременно сыграют пышную свадьбу, — шепнула Цинло. — Старшая сестра уже полным ходом собирает брачные дары для семьи Се!
— К чему такая спешка?
— Эх, да у нашего господина живот растёт не по дням, а по часам, — вздохнула Цинло. — Словом, раз уж самого главы нам не умилостивить, нужно хотя бы выслужить благорасположение его супруга. Если Божественный лекарь замолвит за нас словечко, дело пойдёт куда быстрее, чем если мы будем ломать голову впустую.
Рассуждения Цинло вышли на редкость убедительными, и Хунсяо окончательно сдалась.
— Ладно, убедила. Соберём подношения и отправимся на поклон к будущему хозяину.
* * *
Настала ночь.
Вооружившись узелками с редчайшими целебными снадобьями, купленными за безумные деньги, служанки подошли к покоям Се Сю. Но у самых дверей они наткнулись на Ши Ушуан — та металась из стороны в сторону, словно не нагулянный кот, и при виде старших сестёр просияла так, будто встретила избавительниц.
— Сестрицы! Наконец-то вы пришли!
В руках девицы тоже красовались увесистые свёртки, которые она, заметив гостей, поспешно попыталась спрятать за спину.
Поздно — поймали с поличным!
Цинло и Хунсяо переглянулись, мгновенно вспыхнув праведным гневом. Эта мелюзга Ши Ушуан, оказывается, додумалась до того же самого и припёрлась выслуживаться перед Божественным лекарем! Вот ведь проныра! Если про это узнают во Дворце Разбитого Нефрита, где им после такого показаться? Уступить первенство какой-то новоиспечённой ученице!
Девушки уже занесли руки для стука, как из-за дверей донёсся оглушительный грохот перевёрнутой мебели.
— Сестрицы, туда сейчас лучше не соваться! — Ши Ушуан испуганно попятилась и сжала кулачки. — Я сама только подошла... Глава с господином Се... ругаются!
Что?! Ссорятся?!
Но господин же носит дитя!
Неудивительно, что Ши Ушуан сходила с ума от страха и не решалась переступить порог. Честно говоря, у Цинло с Хунсяо духу тоже не хватало. Оставалось замереть у дверей и прислушиваться: если дело дойдёт до крайности, придётся идти напролом, не щадя живота своего.
— Се Сю, ты что же, вознамерился сбежать из Дворца Разбитого Нефрита к своим бесчисленным поклонницам?! — из покоев донёсся исполненный драмы голос Цюй Цзюи. — К этой, как её, янчжоуской гетере? Или к дочке первого министра? А может, к молоденькому господину из Поместья Безграничности?!
Венценосный супруг перечислял всех известных в цзянху персон, с которыми лекарю в своё время приписывали пылкие романы — вернее, тех, кто безнадёжно сох по красавцу-врачу.
— К чему эти беспочвенные подозрения? — отозвался Се Сю с непередаваемой укоризной в голосе. — Ты ведь знаешь: в сердце моём лишь ты, и никого иного там нет! Поверь, мои чувства к тебе чисты и искренни.
— Подозрения?! Се Сю, да тебя мои люди силой затащили во дворец! Ты грезишь о свободе, каждый день вздыхаешь, закинув голову под углом в сорок пять градусов к небу, и городишь чушь о том, что если встать на руки, то слёзы не капают... Признайся! Ты просто мечтаешь вырваться из Дворца Разбитого Нефрита! Забыть меня!
— Ты возводишь навет и творишь глупости!
— Это ты возводишь навет и творишь глупости!
— В чём же я возвожу навет и в чём творю глупости?!
— Во всём ты возводишь навет, во всём творишь глупости, бессмысленно и беспощадно!
— А прошлым разом, когда ты спал, ты звал какую-то Сяоюй! — выкрикнул Цюй Цзюи с ледяной яростью. — Отвечай, кто эта Сяоюй?!
— Сяоюй — это моя кошка! — с мученическим вздохом пояснил Се Сю. — Я оставил её у младшей сестры и просто соскучился.
— Ха! Сестра? Небось «названая» любимица?!
— Моя родная сестра!
— Вот как? Так позови её сюда, я лично на неё взгляну!
— Цюй Цзюи, коли на то пошло, у тебя во Дворце Разбитого Нефрита толпы девиц и гарем наложников — разве я хоть словом тебя упрекнул?! А ведь сам твердил: «Из трёх тысяч рек выпью лишь одну зачерпнутую ложку»! Как мы с тобой любовались звёздами, слагали стихи, вели философские беседы о жизни и бытии... А стоит тебе добиться желаемого, как ты выбросил меня, словно сношенную туфлю! Цюй Цзюи... есть ли у тебя вообще сердце?!
Из комнаты снова донёсся треск грохнувшегося стула.
Цинло, Хунсяо и Ши Ушуан за дверью окончательно превратились в слух. Эта потрясающая драма — нет, эта исповедь двух израненных сердец! — поглотила их без остатка.
Небеса милосердные, вот это сплетня! Какая убойная сплетня!
Кто бы мог подумать, что между правителем и Божественным лекарем таится столь глубокий ком недопонимания? Какая возвышенная, до боли натянутая струна чувств! У Ши Ушуан и служанок от жалости защипало в глазах.
О Боги... Как же нелегко приходится их владыке и господину Се!
— Се Сю, ты смеешь повышать на меня голос?! Забыл, что у меня под сердцем...
— Перестань паясничать, Цюй Цзюи! Никакой беременности нет — ты просто растолстел! — безапелляционно перебил его Се Сю. — Ты слишком торопился в постижении боевых искусств. Пусть твоё мастерство и растёт небывалыми темпами, ты нанёс своему организму тяжелейший урон. Без десяти лет беспрерывного лечения и восстановления ты в принципе не способен зачать!
Что?!
Не беременен?!
Наш владыка не сможет родить ни через пять, ни через десять лет?!
У Цинло и Хунсяо земля ушла из-под ног. Мир рушился прямо на глазах.
Но... но ведь их ссора зашла так далеко, их чувства настолько искренни — разве такое можно сыграть?!
Если раньше Хунсяо тайно недолюбливала Се Сю, то теперь от её неприязни не осталось и следа. Раз у главы такие трудности с продолжением рода, этого лекаря нужно приковать к дворцу намертво, чтобы он день и ночь выхаживал господина! Их будущая маленькая владычица целиком и полностью зависит от его искусных рук!
— Но ведь все во дворце твердят, что я беременен! Ты просто коновал...
— Цинло и Хунсяо отроду не рожали, откуда им знать признаки беременности?! — холодно отрезал Се Сю. — Будь ты в положении, на твоём лбу неизбежно проступила бы киноварная метка. А у тебя там и точки нет! Какая, к чертям, беременность?!
— Ты... Да как ты...
— Глава Цюй, вместо того чтобы транжирить пыл на перепалки со мной, поразмысли лучше, как латать эту брешь с «беременностью». Ученицы Дворца Разбитого Нефрита, часом, не все уже в курсе?
— Се Сю... Ты мне угрожаешь?!
— Я не угрожаю, я лишь прошу мне довериться, — после недолгой паузы тише произнёс Се Сю. — Сможешь ты родить или нет... я всё равно останусь подле тебя.
— Но ученицы так ждут наследника... Се Сю, если они проведают, что всё это ложь, тогда...
— Не беспокойся. Вали всё на меня. Скажешь, мой врачебный гений оказался пустышкой, я тебя расстроил, и случился выкидыш...
— Но ведь это... такой навет на тебя! Тебе же придётся терпеть позор!
— Ради тебя я вынесу любую невзгоду...
За дверью девицы едва удержались на ногах.
Какая жертвенность! Великие боги, Божественный лекарь готов пожертвовать своим честным именем ради их владыки! А господин, дабы не расстраивать учениц, вынужден взваливать этот груз на плечи возлюбленного!
Как же стыдно! Какими же негодницами они были!
Цинло, Хунсяо и Ши Ушуан погрузились в пучины самобичевания. Они поклялись немедленно изложить всю правду в послании к старшей сестре. Глава ещё так молод — подумаешь, отложится появление наследницы на пару лет! Нельзя его торопить, и уж тем более запрещено вслух произносить слово «беременность».
Владыке и без того приходится несладко!
У-у-у-у... Это всё их вина. Мало того что от них никакой пользы, так они ещё и довели господина с Се Сю до тяжелейшей ссоры!
Утирая слёзы, служанки тихонько уползли к себе — писать извинительные письма.
* * *
Внутри покоев.
Дочитав строчки с единственного оставшегося листа, Се Сю без сил опёрся о стол.
Невыносимо. Слава богам, убрались.
— Глава Цюй... Тебе не кажется, что подобным спектаклем ты ранишь врага на тысячу монет, но сам теряешь восемьсот? — измождённо прошептал Се Сю. Он был твёрдо убеждён, что отныне не прикоснётся ни к одной беллетристике в своей жизни.
Сценарии Цюй Цзюи превосходили творения уличных писак по степени безумия в сотни раз. И ведь это была урезанная версия! А оригинальный вариант содержал ещё больше дичи...
— А как иначе? Лучший способ развеять один слух — запустить другой, ещё более дикий. А замять сплетню можно лишь перекрыв её новой сенсацией! — Цюй Цзюи выглядел свежим и довольным, ни капли не смущаясь. Изнурённый реалиями прошлых жизней с их мейнстримными скандалами в соцсетях, он выработал непробиваемый иммунитет к подобным вещам. — Зато теперь лет десять мне не будут совать фаворитов и донимать расспросами о наследниках. Поверь моему опыту: этот пипл хавает за обе щёки.
Се Сю с непередаваемо сложной гаммой чувств взглянул на собеседника.
— Чего ты на меня так смотришь? — избавившись от главной головной боли, Цюй Цзюи пребывал в превосходном расположении духа и готов был благодушно снизойти до объяснений с главным спонсором.
— Просто радуюсь, что не имею несчастья быть твоим врагом, глава Цюй.
— Ну что ты, полные пустяки! — Цюй Цзюи посмотрел на врачевателя взглядом чистым и искренним, словно слеза младенца. — Пусть даже весь цзянху восстанет против меня, один лишь Се Сю навсегда останется моим единственным и бесценным другом.
— Остерегусь верить твоим речам на слово, — Се Сю с грустной ухмылкой посмотрел на зажатый в пальцах листок и, крупицей внутренней энергии превратив его в мелкую пыль, пустил по ветру. — Молюсь лишь о том, чтобы, когда глава Цюй продаст меня с потрохами, я хотя бы не помогал тебе пересчитывать вырученные монеты.
Цюй Цзюи лукаво прищурился.
Эх, брат Се...
Предостережение твоё... увы, слишком опоздало.