Едва Цюй Цзюи умолк, над площадкой повисла странная, почти гробовая тишина. Се Сю, Цинло, до смерти перепуганный барчук, а вместе с ними и вовсе оказавшиеся тут случайно Ши Ушуан с Гу Шаопином — все как один уставились на него.
Любой другой на его месте сгорел бы от смущения и мечтал провалиться сквозь землю. Но разве Цюй Цзюи был обычным человеком? Он и в мыслях не видел ничего зазорного в своих словах. В своей прошлой, современной жизни ему и не такое абсурдное выкрикивать приходилось. Скорее уж его удивляла ограниченность местных — вот уж кто действительно не видел жизни!
— Что ж ты застыл? Зови своих, — невозмутимо произнёс Цюй Цзюи, глядя на мажора. — Не будешь? Тогда звать буду я.
— И кого же ты призовёшь?! — огрызнулся барчук, не желая уступать.
— Цинло, работай.
Едва слетело с его губ последнее слово, как Цинло — которую этот фат всего мгновение назад считал богиней из грёз — без лишних реверансов отвесила ему сокрушительный пинок, отправив в полёт.
— Молодой господин!
— Защищайте господина!
Слуги ринулись на выручку. На вид они казались рослыми, бывалыми головорезами, но против Цинло не продержались и пары мгновений. Не прошло и минуты, как вся компания — и барин, и его холопы — со стонами повалилась на землю.
— Ты... ты хоть знаешь, кто я такой?! — стенал барчук, судорожно прижимая руку к груди. — Перешли мне дорогу — живыми отсюда не уйдёте!
«Цыц. Типичное пушечное мясо из самых низов», — мысленно ухмыльнулся Цюй Цзюи. И ведь даже в голову им не приходит: раз противники ведут себя так дерзко, значит, за ними стоит неменьшая сила. Хотя подобного дурачья и в двадцать первом веке хватало, а уж в древности — и подавно.
— Да будь твой папаша хоть Ли Ганом, мне плевать, — фыркнул он.
— Кто такой Ли Ган? — не удержался от вопроса Се Сю. За годы скитаний по цзянху он ни разу не слышал этого имени.
— Да так, ничем не примечательная личность, — отмахнулся Цюй Цзюи.
— Какой ещё Ли Ган, какой Ван Ган?! Мой дед — сам Линь Тяньдэ! А Линь Ючжи, один из Восьми лауреатов боевого мира — мой двоюродный брат! Вам конец! — Видя, что двое мужчин бессовестно игнорируют его и ведут светские беседы, барчук окончательно изошёл желчью.
— Линь Тяньдэ? — Цюй Цзюи на мгновение задумался. Имя казалось знакомым.
— Тот самый старец, на чью церемонию омытия рук в золотом тазу ты намеревался отправиться, — напомнил Се Сю.
— А, этот, — вспомнил Цюй Цзюи. Имя у старца было настолько избитым, что в голове совершенно не задерживалось. — Ну и отлично. Цинло, скрути этого сопляка и забери с собой. Когда пойдём на церемонию, преподнесём его старцу Линю в качестве подарка. Как раз сэкономим на подношении.
Се Сю в изумлении воззрился на Цюй Цзюи.
Это же чистой воды провокация! Собрался сорвать праздник? Неужели у Цюй Цзюи старые счёты с Линь Тяньдэ?
— Вовсе я не собираюсь срывать торжество. Просто подумал, что так будет куда веселее, — пожимает плечами Цюй Цзюи, без труда прочитав мысли Се Сю. Случись у Линь Тяньдэ неприятности во время ухода из цзянху, этот пленный шалопай ещё может спастись. А если всё пройдёт гладко, то при таком характере сопляк рано или поздно навлечёт на род Линь беду — пусть лучше сейчас опозорится.
Ни вражды, ни обид у Цюй Цзюи к ним не было, он лишь хотел поглазеть на зрелище. Хотя один лишь его статус Главы Дворца Разбитого Нефрита уже делал его заклятым врагом половины боевого мира.
Се Сю осознал, что безнадёжно отстаёт от хода мыслей спутника. Понять логику Цюй Цзюи казалось задачей невыполнимой.
— А вы двое отныне мои служанки, — Цюй Цзюи тут же переключил внимание на Ши Ушуан и Гу Шаопина. — Увидев господина, почему не кланяетесь?
Ши Ушуан поначалу порывалась воспротивиться, но, видя, что этот чудак действует совершенно непредсказуемо, решила временно прикусить язык и перетерпеть.
— Всё равно Цинло и остальные устали в дороге, — великодушно проговорил Цюй Цзюи. — Ближайшие дни всю грязную работу будете выполнять вы.
Он умел заботиться о своих подчинённых. Пусть в мире боевых искусств клановая иерархия была сурова, и вступление во Дворец Разбитого Нефрита означало пожизненную верность, Цюй Цзюи старался оставаться гуманным правителем. В конце концов, у его учениц был лишь один недостаток — периодическое желание затащить его в постель. В остальном они были безупречны.
— Слушаемся.
Глядя на наряды Ши Ушуан и Гу Шаопина, Цюй Цзюи едва сдерживал смех. Вылитые «Болван» и «Ворчун»! Ближайшие дни обещали быть весьма весёлыми. Он тепло им улыбнулся.
Ши Ушуан и Гу Шаопин не понимали причин этой улыбки, но инстинктивно поёжились под его взглядом. Се Сю посмотрел на них с искренней жалостью: кто попал на заметку к Цюй Цзюи, лёгкой жизнью точно не отделается. Но, будучи сам в положении пленника, лекарь мог лишь мысленно посочувствовать им и заранее приготовить укрепляющие снадобья с женьшенем — вдруг пригодится поднять бедняг на ноги.
Раз Владыка повелел этим двоим прислуживать, ученицы Дворца Разбитого Нефрита без колебаний свалили на них все бытовые заботы. Такая готовность привела Ши Ушуан в замешательство: неужели эти прислужницы ни капли не опасаются за жизнь своего господина? Или не боятся, что новички займут их место?
Знай Хунсяо и Цинло о её мыслях, они бы со смеху покатились. Служанка с трёхкопеечным гунфу посягнёт на Владыку? А уж про «занять место» и речи быть не могло — Глава Дворца вообще не интересовался женщинами. Нарядив их в женское платье на три месяца, он просто нашёл себе новую забаву.
— Наш господин по утрам спит крепко. Пока он не изволит проснуться, беспокоить его строго воспрещается, — наставляла Хунсяо. — Но и без дела не сидите! Чтобы обеспечить господину наилучший комфорт, один из вас с самым рассветом стоит у дверей с горячей водой и полотенцем, а второй дежурит на кухне. Как только господин умоется, горячий завтрак должен быть на столе. И не думайте отлынивать — мы будем присматривать за вами.
— А если вода остынет? — спросил Гу Шаопин. Памятуя о спасении жизни, он искренне желал отплатить добром и к поручению отнёсся серьёзно.
— А внутренняя сила вам на что? Разогреете ци, — как о чём-то само собой разумеющемся ответила Хунсяо.
— Тратить внутреннюю энергию на такую глупость?! — возмутилась Ши Ушуан.
— Наш господин говорит, что пускать ци исключительно на убийство — вот настоящая глупость, — отрезонировала Хунсяо, смерив её строгим взглядом. — Приёмы у тебя ещё куда ни шли, но база ци слабая, хуже, чем у Гу Шаопина. Полагаешься на хитрый ум и пренебрегаешь основами — видела я таких. Лёгкие шаги у тебя более-менее, так что дуй на кухню.
— Я...
— Хорошо, спасибо за наставление, сестра Хунсяо, — быстро перебил её Гу Шаопин, утихомиривая вспыльчивую подругу.
Хунсяо удовлетворённо кивнула и удалилась.
— Брат Гу, зачем ты меня остановил?! Они же над нами откровенно издеваются! — Ши Ушуан в жизни не терпела подобного обращения.
— Брат Ши, они спасли нам жизни, и мы обязаны отплатить, — серьёзно возразил Гу Шаопин. — Три месяца службы — малая цена за спасение.
Ши Ушуан понимала умом его правоту, но на сердце всё равно было скверно.
— Брат Ши, на заднем дворе осталась целая гора нерасщеплённых дров. Я пойду поколю, а ты пока отдохни, — пожалел её Гу Шаопин, видя её нежные, не привыкшие к работе руки.
— Ладно, — кивнула Ши Ушуан, хотя в голове уже созрел иной план. Раз они здесь ради отплаты долга жизни, ей достаточно спасти этого Главу Дворца от какой-нибудь беды — и они в расчёте!
— Мне кажется, эта Ши Ушуан так просто не покорится, — помешкав, тихо заметил Се Сю.
— Вот и отлично, я как раз жду, когда она устроит представление, — лениво отозвался Цюй Цзюи, развалившись в плетёном кресле и отправляя в рот одну виноградину за другой. — Иначе зачем мне держать её при себе? Проще было скрутить и шантажировать её мать.
Се Сю обомлел:
— Ты всерьёз думал о шантаже?!
— Это самый эффективный способ. Конечно, я мог бы просто вызвать Ши Цзин на поединок и одолеть её, но к чему лишние усилия? Достаточно надавить на мозоль. Пока дочурка у меня, матери придётся плясать под мою дудку.
Цюй Цзюи прислушался к собственным словам и хмыкнул: с каждым днём он всё больше походил на классического злодея.
Се Сю про себя вздохнул. От того ранимого юноши, который жаловался на тягостную жизнь во Дворце Разбитого Нефрита, не осталось и следа. И хотя Се Сю с самого начала догадывался о лживости тех слов, нынешнее поведение Цюй Цзюи переходило все границы. Или настоящий Цюй Цзюи — именно такой, свободный от дворцовых стен?
Лекарь окончательно запутался.
— Жалуют, — внезапно ровно произнёс Цюй Цзюи.
Из-за ворот выскочило несколько фигур. Натянув тетиву, они спустили полдюжины стрел прямо в Цюй Цзюи и Се Сю.
— Господин, осторожно! — внезапно выскочила Ши Ушуан с обнажённым мечом, намереваясь отбить смертоносный залп.
— Жалкие трюки, — ухмыльнулся Цюй Цзюи.
Рукав его халата взметнулся, и сокрушительная волна внутренней энергии с гулом вырвалась из ладони. Стрелы, не долетев и до середины двора, будто врезались в невидимую каменную стену и со звоном посыпались на землю.
— Верну с процентами!
Цюй Цзюи сделал лёгкий пасс рукой. Упавшие стрелы взмыли в воздух, подхваченные неведомой силой, развернулись и со свистом рванулись обратно к нападавшим. Те дёрнулись было уклониться, но куда там — стрелы, накачанные ци, летели быстрее мысли. В мгновение ока нападавших пришпилило к деревянному забору.
Удар пришёлся не по жизненно важным органам — стрелы лишь пробили одежду да слегка оцарапали кожу. Однако нападавших прошиб градом холодный пот.
Каждому из них между ног вонзилось по стреле. Острия лишь чуть притерлись к плоти, но ювелирная точность броска заставила их замереть от ужаса.
Се Сю невольно сжал бёдра, ощутив, как между ног повеяло ледяным сквозняком.