«Кто я? Где я? Что я, черт возьми, делаю?»
Три вечных вопроса эхом прогремели в голове Цюй Цзюи, вышибая из мыслей последние крохи здравомыслия.
В этот миг ему почудилось, будто сами небеса глумливо расхохотались ему прямо в лицо.
Он столько сил положил на тренировки, не щадя себя ни днем ни ночью, и ради чего? Чтобы в итоге стать племенным жеребцом?!
Нет уж! Как говорится, моя судьба — в моих руках, а не во власти небес. Пока он держит оборону, неужто эти девицы посмеют взять его силой?
К тому же тупиком здесь пока и не пахло. Спокойствие, только спокойствие. Главное — затаиться и выждать!
— Коль скоро этот владыка готовится принять бразды правления, устав Дворца придется малость подправить, — невозмутимо изрек Цюй Цзюи.
На его красивом, еще хранившем юношескую мягкость лице не дрогнул ни единый мускул; о буре, бушевавшей внутри, нельзя было даже догадаться. Уж в умении держать лицо он заткнул бы за пояс любого столичного фигляра!
— Владыка, устав Дворца нерушим!
— Владыка, меняйте любые правила, но только не это!
— Смута, поднятая левым и правым защитниками, терзала наш Дворец Разбитого Нефрита долгие годы! И лишь потому, что прежняя глава Цюшуй оставила после себя вас, господин, распрям пришел конец. Сие правило отмене не подлежит! Молим владыку взять свои слова обратно!
— Молим владыку взять свои слова обратно!
Женщины рухнули на колени как подкошенные, все до единой — со взглядом, полным жертвенной решимости. Некоторые даже обнажили клинки, словно готовы были перерезать себе горло сию же секунду.
«Эй-эй, полегче! Я всего лишь хочу упразднить дурацкое, совершенно бесполезное правило! И какими бы праведными ни были ваши мины, это не отменяет простого факта: вы просто хотите затащить меня в постель!»
Будь Цюй Цзюи законченным мерзавцем, он бы топнул ногой, отрезал: «Сказано — отменить!» — и пусть хоть все перережутся. Но между ними не было такой вражды, чтобы расплачиваться чужими жизнями. А здешние обитатели боевого мира, стоило им упереться рогом, запросто могли распрощаться с жизнью прямо на глазах — чисто из принципа.
Голова раскалывалась от досады.
Мысли Цюй Цзюи сплелись в тугой узел. Нет, сдаваться нельзя. На всякую хитрую уловку найдется свой контрудар. Так просто он не отступит!
Лицо юноши омрачила глубокая, печальная тень. Тяжело вздохнув, он заложил руки за спину. Кончики пальцев выпустили тонкие струи внутренней силы, отчего полы его одеяний взметнулись, придав его облику отстраненное, неземное величие.
— Раз уж дело дошло до этого... скрывать больше не стану.
Цюй Цзюи до последнего не хотел пускать в ход этот козырь: рубить концы — затея опасная. Но напор местных девиц переходил всякие границы.
Недооценивать женщин он не смел. Во все времена в патриархальном обществе их притесняли тысячелетиями, но стоило дать им хоть малейшую возможность — и всего за сотню лет они вставали вровень с мужчинами, шаг за шагом стирая былое неравенство.
А в этом мире боевых искусств благодаря совершенно ненаучной штуке под названием «внутренняя сила» разница в физической мощи между полами и вовсе сошла на нет. Знаменитых воительниц в цзянху пруд пруди, а уж прежняя глава Дворца Разбитого Нефрита — его матушка Цюй Цюшуй — в одиночку держала в страхе и праведные школы, и темные кланы, не давая никому поднять головы!
Лобовая атака исключена. Придется брать хитростью.
— Природа моя такова, что питаю я склонность к срезанному рукаву и мужской красоте, — со скорбной миной произнес Цюй Цзюи, пока в душе его лились горькие слезы.
Нет-нет, на самом деле мужчины его нисколько не привлекали. Но и к женщинам он страстью не пылал. Из двух зол приходилось выбирать меньшее — выбора ему просто не оставили.
Стоявшие на коленях ученицы и старейшины остолбенели.
— Проще говоря, мне, как и вам, нравятся мужчины. Посему вопрос о продолжении рода закрыт раз и навсегда.
«Ни с одной из вас я в постель не лягу! Стоит уступить хоть раз — и за первой выстроится бесконечная очередь из сотен желающих. Даром мне не сдалось такое „счастье“!»
Неужели нельзя просто дать ему спокойно пожить? Быть беззаботным главой дворца, вершить справедливость, странствовать по цзянху и вписать свое имя в скрижали истории?
После его признания в зале воцарилась гробовая тишина.
«Вот так, именно этого я и добивался!»
— На этом все. Желаете стоять на коленях — стойте хоть до утра, — отрезал Цюй Цзюи и, не давая опомниться и задать хоть один вопрос, развернулся и зашагал прочь.
Надо пойти потренироваться. В этом полном опасностей мире лишняя крупица мастерства — лучший залог выживания!
Цюй Цзюи удалился, так и не заметив, какими сложными, полными досады взглядами обменялись поднявшиеся с колен женщины.
— Раз уж сам владыка так говорит, нам...
— Старшая сестра, неужели мы в самом деле?..
— Немедля отправьте весть, пусть начинают! Мы потратили на это два или три года трудов, неужто бросим все на полпути? Раз владыке по душе мужчины, что ж... так тому и быть!
— Слушаюсь, старшая сестра!
* * *
«Сокровищница Небесного Нефрита» насчитывала девять ступеней мастерства. Цюй Цюшуй, освоив восьмую, уже не знала себе равных в Поднебесной. Цюй Цзюи же благодаря врожденному выдающемуся таланту умудрился достичь седьмого уровня всего в восемнадцать лет!
Разумеется, прорыв на седьмую ступень удался во многом потому, что он поглотил силы взбунтовавшихся левого и правого защитников. В этом и крылась главная тайна Дворца Разбитого Нефрита, ведомая лишь правителям. После внезапного исчезновения Цюй Цюшуй об этом секрете не знал никто, кроме ее сына.
Цюй Цзюи переродился в этом теле, сохранив воспоминания о прошлой жизни, и еще младенцем слышал, как мать обмолвилась об этой особенности.
Как оказалось, канон «Сокровищницы Небесного Нефрита» был разделен на три части: полный свиток дозволялось постигать исключительно главе дворца; отборные ученицы и старейшины изучали урезанную версию, а рядовым адептам доставались лишь базовые основы.
Тот, кто постигал истинный канон, мог без труда вытягивать внутреннюю силу у практиков двух других версий. Поскольку техники происходили из единого истока, поглощение проходило без малейшего сопротивления и не грозило искажением ци. Это гарантировало абсолютный авторитет правителя. Случись нашествие могущественного врага — глава мог вобрать силы старейшин и учениц, многократно преумножить собственную мощь и спасти обитель!
Вот почему фигура владыки имела для Дворца Разбитого Нефрита решающее значение. И поступок Цюй Цюшуй, бросившей все на произвол судьбы, фактически поставил Дворец на грань гибели.
Впрочем, Цюй Цзюи давно раскусил свою родительницу: редкостная эгоистка. Всю жизнь она не знала преград, ее слово было законом, и крутой нрав въелся в кости. Даже к родному сыну она не питала теплых чувств. Не обладай Цюй Цзюи исключительным костяком и не запрещал устав убивать собственную плоть и кровь — мать, верно, прикончила бы его на месте в тот же миг, как поняла, что родила мальчика.
Так что сгинула она — и скатертью дорога, искать ее Цюй Цзюи даже не собирался. В одной берлоге двум тиграм не ужиться; без нее в кресле владыки сиделось куда надежнее. А если когда-нибудь матушка и надумает вернуться — свой трон он без боя не отдаст!
Грохот разорвал тишину тренировочной площадки.
Под яростными ударами его ладоней многопудовые валуны с треском рассыпались в пыль. Легкое касание земли носком сапога — и Цюй Цзюи взмывал на добрую сотню метров ввысь. От подобной антинаучной мощи старик Ньютон в гробу перевернулся бы не один десяток раз.
Завершив цикл дыхания, юноша осадил ци в даньтянь.
Смахнув со лба бисеринки пота, Цюй Цзюи с неудовольствием цыкнул.
Седьмой уровень достиг предела, но барьер никак не поддавался. Всему виной — катастрофическая нехватка боевого опыта. Расправа над левым и правым защитниками потребовала некоторых усилий, но их техники изначально уступали его мастерству, так что настоящей битвой это назвать язык не поворачивался.
Истина познается на практике. Чтобы совершить прорыв, придется сойтись в схватке с истинными героями Поднебесной.
Впрочем, главное заключалось в другом: Цюй Цзюи до смерти хотелось на волю. За столько лет в четырех стенах Дворца Разбитого Нефрита он едва не взвыл от скуки!
К счастью, стоило занять пост главы, как открывалась возможность отправиться в странствия. Немало старейшин и учениц Дворца и без того тайно действовали в цзянху — иначе откуда брались бы средства на содержание всей этой роскошной обители?
При мысли о том, что угроза его невинности миновала, а впереди маячат вольные просторы, Цюй Цзюи с нетерпением предвкушал завтрашнюю церемонию восшествия на престол.
Сколько ждал — и наконец дождался!
* * *
После громогласного заявления о любви к мужчинам день прошел в благословенном спокойствии.
Цюй Цзюи готов был расплакаться от счастья.
Больше никто не пытался его соблазнить, из покоев исчезли дурманящие благовония, а стоило ему пройти мимо учениц — те скромно опускали взоры, не смея взглянуть лишний раз.
Смахнув скупую слезу умиления и подавив бурлящий восторг, юноша отправился на ужин.
Однако стоило его силуэту скрыться за поворотом, как чинные девицы тут же оживились и защебетали:
— Владыка-то, глядите, какой довольный!
— Ой, неужто он уже проведал о подарке, который мы приготовили к посвящению?
— Вполне возможно! Ах, такой подарок не может не прийтись ему по вкусу — от одного взгляда сердце замирает! Не зря старейшины потратили целых три года, чтобы его разыскать.
— Вот она, истинная преданность старейшины Лю и остальных нашему новому владыке!
* * *
При всех своих странностях Дворец Разбитого Нефрита славился отменной кухней.
Один только ужин насчитывал сорок восемь перемен блюд, и это по скромным нормам молодого господина! Стоит официально занять трон — и количество яств удвоится.
Впрочем, мастера боевых искусств тратят уйму энергии, так что лишний вес им не грозит, сколько ни ешь. Законы физики? Забудьте, здесь правит внутренняя сила.
Сладко потянувшись, Цюй Цзюи отправился к горячим источникам и, вдоволь понежившись в целебной воде, неторопливо вернулся в свои покои.
Завтра — церемония. Наконец-то он выберется из этого омута!
«Хм, когда покину Дворец и выйду в цзянху, с чего начать? Заказать в придорожном трактире пару цзиней говядины и кувшин вина или сперва прикупить белоснежные одеяния, чтобы эффектно карать злодеев?
Тяжкие думы, ох, какие тяжкие...
Пусть наваливаются, я готов терпеть!»
На губах Цюй Цзюи играла самодовольная улыбка.
Однако стоило толкнуть дверь спальни, как он ощутил чужое присутствие.
Цюй Цзюи слегка вскинул бровь, ничуть не удивившись. Видать, не успокоились.
— Я же сказал, пустые старания. Мое сердце отдано муж... — небрежно протянул он, переступая порог, но фраза застряла в горле.
На его кровати лежал человек, раздетый до исподнего.
Взгляд Цюй Цзюи скользнул по его плоской груди — и юноша остолбенел.
Сомнений не оставалось: перед ним действительно лежал мужчина!
Твою ж мать, до чего оперативно они идут в ногу со временем!