То, что должно было произойти дальше, совсем не предназначалось для глаз праведного Се Сю.
И это несмотря на то, что любовный дурман сотворил именно он.
Едва Цюй Цзюи подал условленный знак, как у входа в пещеру одна за другой начали выскальзывать ученицы Дворца Разбитого Нефрита.
Когда наружу выбралась и Сюэ Сяосяо, у Цюй Цзюи и вовсе не осталось поводов для сомнений. Он уже собрался обрушить у входа плиту Сокрушения Дракона, как вдруг из темноты выскочил Чэнь Ши. Сжимая в охапке обмякшую, точно растопленный воск, Цюй Цюшуй, он тяжело дышал и даже не взглянул на Цюй Цзюи — лишь стрелой умчался прочь.
«Ишь какой прыткий, — усмехнулся про себя Цюй Цзюи. — Впрочем, судя по виду, эти двое тоже сорвались кувыркаться в траве».
Поразмыслив, Цюй Цзюи поманил Сюэ Сяосяо:
— У тебя лёгкий шаг послабее, чем у них, так что ступай за ними. Твоя работа под прикрытием подходит к концу, доведи дело до ума.
Сюэ Сяосяо взглянула в указанную сторону и твёрдо чеканила:
— Слушаюсь!
В конце концов, она пожертвовала слишком многим. Кабы не её скудный внутренний задел да посредственные способности, разве пришло бы главе дворца изводить себя ради неё?
Прознай кто из цзянху о её мыслях, у них бы глаза на лоб вылезли от изумления. Неужто она полагает, будто у каждого в этом мире дар такой же чудовищный, как у Цюй Цзюи?
— Глава дворца, а что… что там вообще в пещере творится? — замялся Третий лидер, подступая ближе. Дурман коснулся и его, хотя он ещё держал себя в руках.
— Хм-м… Ступай-ка ты вместе с Сяосяо, — Цюй Цзюи оглядел его с ног до головы и похлопал по плечу. — И помни: сперва придётся потерпеть.
— А?
Третий обомлел от недоумения.
Впрочем, возможность пойти вместе с Сюэ Сяосяо против Цюй Цюшуй его обрадовала. Ни о чём не подозревая, он спешно увязался за девушкой.
Цюй Цзюи опустил плиту Сокрушения Дракона.
— Эх, похоже, Владыка пути Красного Лотоса и старец Фаньсинь оттуда уже не выйдут, — с наигранным сожалением вздохнул Цюй Цзюи.
А ведь ему так хотелось взглянуть, как эти двое выберутся наружу, охваченные пламенем похоти, и примут её за происки демонов разума. Физиономии у них в тот миг были бы просто бесценные.
— Ну и ну, — Се Сю с невольной улыбкой и лёгкой досадой потёр переносицу. — И откуда в тебе столько выдумки? Ты даже каменную плиту припас! И к тому же... то, что ты вырезал на стене, — правда или вымысел?
— Плита Сокрушения Дракона — это базовая классика, насмотришься ещё, — отмахнулся Цюй Цзюи.
Найти подобную глыбу оказалось удивительно просто: знатные вельможи да богачи повсеместно заказывали такие для защиты своих гробниц. Прочность подобной плиты не уступала алмазу: стоит ей намертво перекрыть выход, и пробить брешь станет невозможно.
Замысел Цюй Цзюи был прост: перекрыть выход хотя бы ненадолго, чтобы одурманенные безумцы не выскочили наружу и не ринулись срамить окрестных честных женщин — да и нечестных тоже.
Он вовсе не намеревался сводить несчастных в пары с помощью зелья, это было бы верхом аморальности.
А вот насколько морально было подсыпать само зелье — этот вопрос Цюй Цзюи нисколько не заботил.
Картина, разворачивавшаяся сейчас в пещере, способна была выжечь глаза любому ценителю прекрасного. Ибо женщин там не осталось. Единственную даму, Цюй Цюшуй, давно утащил на руках Чэнь Ши.
А оставшиеся… Что же, естество взяло своё.
Кхм.
Подобное зрелище даже на страницах самых откровенных романов не вызвало бы ни малейшего спроса. Сплошь зрелые, дюжие мужики, ни грации, ни разбора; у иных достоинство и вовсе не отличалось внушительными размерами, так что в обычные дни им приходилось прибегать к Пилюлям Беззаботности, дабы вернуть былую удаль.
Глядя на этот безумный шабаш, старец Фаньсинь и Владыка пути Красного Лотоса лишь укреплялись во мнении, что перед ними — иллюзия, сотворённая демонами разума.
Не будь это мороком, разве явилась бы взору столь нелепая, дикая бесовщина?
Даже Великая техника Захвата Души не способна дурманить стольких мастеров разом, да и нет на свете яда, от которого одновременно согнулись бы лучшие воины цзянху!
Владыка пути безоговорочно грешил на козни демонов, а старец Фаньсинь, с младых ногтей хранящий чистоту и изнурявший себя праведными трудами, и помыслить не мог о любовном снадобье. Оба сидели неподвижно, укрощая дух и усмиряя плоть благодаря железной воле.
Если кто-то из лишившихся рассудка пытался распустить руки и приблизиться к великим мастерам, его тут же отбрасывало прочь мощным ударом внутренней силы.
Ныне им явился проблеск небесного дао, и сколько бы искушений ни таил бренный мир, до них им более не было дела.
— Пойдём, Се Сю, взглянем на настоящее сокровище, — с улыбкой произнёс Цюй Цзюи. — На самом деле истинный тайник совсем неподалёку отсюда, судьба, не иначе.
— Истинный тайник тоже здесь? — удивился Се Сю. — Отчего же ты молчал?
— Да потому что карта была начертана криво да косо, я в ней ни черта не разобрался! — скривился Цюй Цзюи. — Едва отыскал среди рисунков вершину, мимо которой однажды проходил, ну и пририсовал к маршруту лишний крюк аккурат до этих мест. Настоящая же пещера с кладом спрятана за той грядой, всего в двух горах отсюда.
По правде говоря, едва взглянув на карту, Цюй Цзюи сразу всё понял. Ничего путного там не найдёшь. Что ценного может таиться в этих глухих кряжах? Даже если и припрятали драгоценности, много ли от них толку спустя века?
Оттого и азарта у него поубавилось. Лишь вспомнив, что снадобье Се Сю действовать будет ещё долго, он решил от нечего делать пройтись до тайника.
— Не хочешь досмотреть зрелище до конца? — полюбопытствовал Се Сю.
— А на что там смотреть? — рассмеялся Цюй Цзюи. — После сегодняшнего дня оба Великих гроссмейстера покинут Поднебесную и отправятся на поиски бессмертия. Мне даже пальцем о палец ударить не придётся, чтобы во главе Списка мастеров Байсяошэна встало моё имя. Раз дело решённое, к чему попусту терять время? Лучше проведу его с тобой. Я ведь обещал: как только покончим со смутой в цзянху, я поеду с тобой к твоим родным.
Этот Се Сю до мозга костей оставался человеком правильным и целомудренным: чтобы наконец «испробовать его на вкус», не оставалось иного пути, кроме как встать под венец. К счастью, Цюй Цзюи припас немалое свадебное приданое, на все церемонии должно хватить.
Услышав его слова, Се Сю обомлел.
Цзюи хочет поехать с ним домой? Предстать перед его родителями?
Ох!
Краска мгновенно залила щёки Се Сю.
— И чего ты смутился? — Цюй Цзюи находил это забавным. С чего вдруг проявлять скромность? Се Сю уже давно не стеснялся мыться при нём нагим, из-за чего Цюй Цзюи даже огорчался, не имея возможности полюбоваться его застенчивостью.
А тут — стоит лишь упомянуть встречу с родными, и у того дух перехватило?
Неужели сам Цюй Цзюи настолько дурён собой, что его совестно показать людям?
Да быть того не может!
Цюй Цзюи погладил себя по щеке: как-никак он — первый красавец, непобедимый мастер и богач, сказочно завидный жених.
— Для встречи с родителями... потребуется исполнить немало обрядов, — поразмыслив, тихо промолвил Се Сю. — Но это не так важно. Главное, ты будешь рядом.
Се Сю полагал, что лучше обойтись без лишней пышности. Идеально было бы встретиться с родными, в тот же день выбрать благоприятный час и сыграть свадьбу. Что же до прочего... узнав, что Цюй Цзюи вовсе не двуполый, Се Сю воспылал тайным током вожделения.
Ведь видеть возлюбленного день за днём и не иметь возможности прикоснуться к нему — такого испытания не выдержал бы и святой.
* * *
Преследуя беглецов, Третий лидер и Сюэ Сяосяо вскоре почувствовали, что силы их на исходе.
Дурман отчасти задел и их, а поскольку они уже состояли в любовной связи, разлука лишь разожгла страсть. Едва жаждущие друг друга сердца соприкоснулись, сдерживать порывы стало невмоготу.
Однако Третий не желал обижать Сюэ Сяосяо неудобством. Перемогая себя, он добежал до ближайшей деревни, купил у крестьян свежее перовое одеяло и, присмотрев уединённую пещеру, дважды утолил вспыхнувший пыл, сбросив любовное наваждение.
К счастью, оба понимали всю важность поручения: развеяв действие снадобья, они быстро привели себя в порядок и снова устремились по следу Чэнь Ши и Цюй Цюшуй.
Как-никак, те являлись Великими мастерами боевых искусств: чем глубже внутренний задел, тем яростнее палит кровь одурманивающее снадобье.
И это было чистейшей правдой.
Чэнь Ши и Цюй Цюшуй давно питали друг к другу лишь взаимное отвращение, да и в недавней схватке ни один не ведал жалости. Однако под действием афродизиака дурман возобладал над разумом.
Пусть из памяти изгладились былые чувства, плоть их хранила идеальную память о близости. Не будь этого, Цюй Цюшуй не родила бы дитя, а Чэнь Ши не томился бы столько лет по утраченному счастью.
Неистовые утехи Чэнь Ши и Цюй Цюшуй затянулись без малого на сутки.
Сюэ Сяосяо и Третий, поджидавшие снаружи, непрестанно зевали и сменяли друг друга на дежурстве, едва дождавшись, пока буря утихнет.
Что ни говори, а выносливость Великих мастеров внушала истинное почтение!
Впрочем, теперь оба любовника лежали без сил, не способные оказать даже малейшего сопротивления.
К счастью, всё произошло под открытым небом, иначе тяжёлый дух в помещении был бы просто невыносим.
Придя в себя и осознав всю дикость положения, Чэнь Ши и Цюй Цюшуй погрузились в тягостное молчание. Никто не решался заговорить первым. Сделать вид, будто ничего не случилось, не удавалось никому. Одно дело — грехи юности, и совсем другое — произошедшее поныне.
Цюй Цюшуй небрежно размяла затекшую поясницу, взгляд её потемнел. Чэнь Ши оказался удивительно хорош в постели — редкостный выносливый самец. Не будь он Молодым господином пути Красного Лотоса, она бы, пожалуй, закрыла глаза на его возраст и держала при себе в качестве наложника.
Чэнь Ши томился куда более тяжкими думами. Пусть Сяожоу и Цюй Цюшуй являлись одной и той же женщиной, от случившегося на душе остался липкий осадок, словно он предал свою чистую Сяожоу с этой гордой владычицей.
— Нас опоили, — первой подала голос Цюй Цюшуй.
— Не только нас. Это ловушка от начала и до конца, — отозвался Чэнь Ши.
Оба были не глупы и прекрасно понимали: одновременная отрава и дурацкие писульки на стенах вместо священного канона — всё указывало на чей-то злой умысел.
Да только прозрение пришло слишком поздно.
— Цюй Цзюи живой! — с горькой досадой выдохнула Цюй Цюшуй.
Она знала, что этот паршивец так просто в могилу не ляжет, но не думала, что он затеет столь грандиозную интригу.
Сперва все верили в его тяжёлое ранение — обман.
Затем считали, будто он сгинул в пропасти, — снова ложь!
Он умудрился «воскреснуть» дважды подряд. Теперь, даже если по цзянху поползёт любая весть о Цюй Цзюи, никто больше не поверит ни единому слову!
— Учитель, вам изначально не следовало идти против главы дворца, — Сюэ Сяосяо и Третий неторопливо вышли из чащи, глядя на Цюй Цюшуй свысока.
Ныне бывшая владычица была бессильна. На восстановление внутренней силы уйдут по меньшей мере сутки.
А значит, настал идеальный миг для нанесения удара.
—... Ты всё же предала меня, — процедила Цюй Цюшуй, разглядев ученицу.
Цюй Цзюи обвёл её вокруг пальца в очередной раз.
— Я всегда сохраняла верность лишь главе дворца, — тихо возразила Сюэ Сяосяо. — Учитель, вы — родная мать нашего главы. Он повелел передать, что сохранит вам жизнь и обеспечит безбедную старость.
— Хек! Запереть меня, точно птицу в клетке, и кормить из милости? — изливала желчь Цюй Цюшуй. — Сяосяо, глупая, неужто ты не ведаешь: Дворец Разбитого Нефрита спокон веков принадлежал женщинам! Цюй Цзюи — лишь ничтожное уродство, двуполый ни то муж, ни то дева! По какому праву он занимает престол главенства?
— Двуполый?! Что ты несёшь?! — опешил Чэнь Ши.
Третий вытаращился на неё, не веря своим ушам.
Цюй Цюшуй ощутила злобное торжество. За долгие годы постоянной лжи она сама почти поверила, будто родила не сына, а двуполого.
Именно!
Цюй Цзюи с малых лет рос во Дворце Разбитого Нефрита. Если уж родная мать нарекла его двуполым, разве сумеет он доказать обратное? Киноварную метку скрытого двуполого она лично помогла поставить, об этом ведает весь дворец, и Цюй Цзюи не утаить этой тайны!
Ныне Цюй Цзюи держит в руках все козыри, и вернуть власть можно лишь отчаянной, смертельной интригой.
— Сяосяо, ты — моя любимая ученица, разве желала бы я тебе зла? — Цюй Цюшуй выдавила подобие ласковой улыбки. — Цюй Цзюи со дня рождения помечен двуполым естеством. Об этом ведаешь ты, об этом ведают многие во дворце. Стоит слухам просочиться в цзянху — как он взглянет людям в глаза? Вековая слава Дворца Разбитого Нефрита рухнет в один миг! Лучше соединим наши силы: стоит осушить внутренний задел Цюй Цзюи, и нам никто не будет страшен! Он всё же моё порождение, я не стану лишать его жизни и позволю в доле и покое доживать век во дворце!
Чэнь Ши и Третий стояли ни живы ни мёртвые.
Цюй Цзюи — двуполый?!
Да это же уму непостижимо!
В каком месте Цюй Цзюи хоть отдалённо похож на двуполого? К тому же гермафродиты — редчайшая притча, бытующая в легендах! Рождённых с изъяном младенцев чаще сразу лишают жизни как дурное знамение, выживают единицы, да и те прячутся и тихо угасают в глуши, не смея подать голоса.
Но Цюй Цзюи! Назвать его «тихим» или «скромным» — всё равно что назвать белое чёрным! И если цзянху узнает истину...
Чэнь Ши и Третьего пробрал мороз по коже.
О нет... Если эта тайна вскроется, Цюй Цзюи перебьёт всех свидетелей до единого!
Сюэ Сяосяо, выслушав бывшую владычицу, лишь тихо рассмеялась.
— Учитель, неужто вы думаете, будто вашим речам кто-то поверит? — качнула головой девушка. — Глава дворца всё предвидел заранее. Он дважды вернулся с того света и отныне вступает на вершину Списка мастеров Байсяошэна как сильнейший под Небесами. Слух о его двуполости любой в цзянху сочтёт глупой сплетней. Глава дворца говаривал: лучшая защита для истины — укрыть её средь вороха вздорных басен.
С этими словами Сюэ Сяосяо ступила вперёд и без труда подняла беспомощную Цюй Цюшуй на ноги.
— Учитель, глава дворца молвил, что мой внутренний задел пока слаб для престола. Но если я поглощу вашу силу и восполню изъян, он официально передаст владычество мне. И пусть сам престол мне не нужен, я жажду защитить Дворец Разбитого Нефрита.
Гордость старшей ученицы Дворца Разбитого Нефрита сгорела дотла ещё тогда, когда в междоусобице защитниц она бессильно смотрела на гибель близких подруг.
Лишь Цюй Цзюи способен возвеличить Дворец.
И только под его рукой ученицы обрели подлинную свободу и радость.
Все деяния Цюй Цюшуй по сравнению с делами сына — лишь мышиная суета.
Разве сравняется воробей с орлом?
Чэнь Ши почувствовал недоброе и дёрнулся было вперёд, но Третий перехватил его руку.
— Молодой господин Чэнь, неужто вы растеряли охоту увидеть Сяожоу? — вполголоса остановил его Третий. — Наш глава молвил: раз уж вы искренне скорбели над его якобы кончиной, он возвращает вам Сяожоу. Живите своей жизнью подальше от бурлящих волн цзянху. Мастерить фонари да радоваться тихому покою — разве это плохая доля?