Дело дрянь.
«Я сам ещё не доработался до искажения дыхания, а Се Сю уже совсем умом тронулся», — мысленно вздохнул Цюй Цзюи.
Каким вообще образом в голове Се Сю могла уложиться подобная ахинея? Это был не просто легкий сбой в мыслительном процессе — тут явно мозговые извилины скрутились в мёртвую петлю.
«Держи себя в руках, Цюй Цзюи, только держи себя в руках».
Этот умом тронувшийся тип не только приносил ему ежегодно свыше трёхсот тысяч лянов серебра, но и владел рецептом целебных ванн, необходимых для прорыва в боевых искусствах. В будущем прибегать к его услугам придётся ещё не раз.
Коль уж тебе досталась курица, несущая золотые яйца, то, даже если она время от времени пытается тебя клюнуть, относиться к ней следует с кротостью и глубокой признательностью.
Человеку всё-таки жизненно необходимо обладать хоть каким-нибудь выдающимся талантом.
Не будь у Се Сю его непревзойдённого врачебного искусства и статуса первого красавца цзянху, за одни лишь эти слова Цюй Цзюи уже избил бы его до полусмерти. Захотел побыть благородным добряком? Решил взять на себя заботу о чужом ребёнке? Что ж, сперва подставь посуду да помой её от собственной выплюнутой крови! Но, на свою беду, Се Сю обладал не только беспрецедентным врачебным даром, но и таким лицом, глядя на которое просто не поднималась рука.
Оставалось лишь признать: создавая этого человека, Великая Прародительница Нюйва явно проявила к нему особую благосклонность.
Зная, что с подобным языком Се Сю вряд ли доживёт до зрелых лет без увечий, она заранее наградила его соответствующей внешностью.
Цюй Цзюи чувствовал, что ещё немного — и он станет эталоном буддийского терпения.
Терпеть. Малое нетерпение разрушит великие замыслы.
Се Сю ни в коем случае не должен пострадать. Ни при каких обстоятельствах!
Лишь мысленно прочтя «Сутру о перерождении» раз эдак десять, Цюй Цзюи сумел вернуть душевное равновесие.
Однако Се Сю рассудил по-своему.
Молчание Цюй Цзюи он принял за молчаливое согласие.
И хотя на душе у лекаря было скверно, он всё же с облегчением перевёл дух.
Пусть уроженцы боевого мира и не отличались строгими нравами, к детям непонятного происхождения общество всегда относилось с презрением. Ходили слухи, будто двуполым крайне тяжело выносить дитя; Цюй Цзюи же являлся выдающимся человеком своего поколения, и если бы с ним что-то случилось из-за беременности, это стало бы неизмеримой утратой.
Хотя Се Сю был знаком с Цюй Цзюи не так давно, он успел разглядеть в нём редкие качества. Тот обладал не только несокрушимой волей, но и непреклонными принципами. Окажись на месте Цюй Цзюи любой другой — получи он столь высокий пост, окружение из красавиц и необъятную власть, — давно погрузился бы в пучину самодурства и порока.
Но Цюй Цзюи мало того что не пользовался своим положением ради низменных утех, так ещё и искренне заботился о том, чтобы женщины Дворца Разбитого Нефрита жили лучше прежнего. Даже выезжая в цзянху ради любопытства, он никогда не нападал первым.
Такие люди встречались реже редкого.
Се Сю за свою жизнь мало перед кем преклонялся, но к Цюй Цзюи питал невольное уважение.
Разумеется, закрепись за Цюй Цзюи ещё и привычка блюсти чистоту в личной жизни, ценности ему и вовсе бы не было.
Впрочем, винить Се Сю за излишнюю подозрительность не приходилось.
В конце концов, его самого преподнесли Цюй Цзюи в качестве «мужчины-наложника».
— Глава дворца Цюй, можете быть спокойны, — снова заговорил Се Сю, дабы окончательно развеять сомнения собеседника. — Когда ребёнок появится на свет, я буду относиться к нему как к родному. Собственных детей у меня никогда не будет, так что малому я ни за что не наврежу.
«Держись!
Держись, Цюй Цзюи!
Ты сможешь!»
— Божественный лекарь, вы часом не ослепли? — с ледяной ухмылкой спросил Цюй Цзюи. — Или у вас со зрением беда, раз вы даже не в состоянии разглядеть, беременен я или нет?
От такого вопроса Се Сю слегка растерялся, почувствовав, что где-то допустил ошибку.
— Глава дворца, виноват...
Не успел Цюй Цзюи ответить, как Се Сю подхватив его за запястье, приложил пальцы к пульсу.
Цюй Цзюи даже не стал сопротивляться.
С кунг-фу Се Сю бояться ему точно было нечего.
Божественный лекарь отдавал все силы медицине, и хоть среди молодёжи его навыки владения оружием считались неплохими, до уровня Цюй Цзюи ему было как до луны.
— Пульс скользящий, точёный, словно россыпь жемчужин... Чрезвычайно похоже на беременность, но в то же время... словно бы и нет, — Се Сю впервые за долгое время погрузился в глубочайшее замешательство.
С тех пор как он овладел врачебным искусством, ошибочных диагнозов за ним не водилось. Но биение пульса Цюй Цзюи казалось невероятно странным.
Весь прошлый опыт словно потерял силу.
— Я просто раздобрел в талии. Поправился, понимаешь? — Цюй Цзюи, глядя на растерянность Се Сю, наконец почувствовал легкое удовлетворение, но почти сразу его снова охватила головная боль.
Что за чертовщина?
Его пульс не в состоянии с точностью разгадать даже Божественный лекарь? Попадись он другому знахарю, так тот в девяноста девяти случаях из ста утвердительно заявил бы о беременности. Неужели «Сокровищница Небесного Нефрита» и впрямь предназначена исключительно для женщин?
При этой мысли Цюй Цзюи едва удержал досаду. Но выбора у него не было: дай ему судьба второй шанс, он всё равно выбрал бы этот путь. Ему не хотелось превращаться в племенного жеребца Дворца Разбитого Нефрита, растрачивая жизнь на бесконечный вереск девиц, чтобы потом убраться прочь с мешком серебра за пазухой.
Такая жизнь лишена всякого смысла.
И в этом свете ценность Се Сю становилась бесспорной.
Никто не защищён от травм или болезней, даже Цюй Цзюи. И на данный момент единственным человеком, способным хотя бы частично разобраться в его организме, оставался Се Сю.
Впрочем, Цюй Цзюи не оставляла мысль, что если он и скончается раньше срока, то вовсе не от старости или ран, а от удушающей тупости этого врачевателя.
Тьфу.
Цюй Цзюи мысленно показал небесам неприличный жест.
Определённо, Судьба посчитала его жизнь чересчур беспечной и подослала Се Сю в качестве кости в горле.
— Посмотри сам: на боках обыкновенные складки, а вовсе не дитя, — Цюй Цзюи, видя, что Се Сю всё ещё хмурит брови, потерял остатки терпения. Схватив обе руки лекаря, он без церемоний прижал их к своей талии.
Расстояние между ними мгновенно сократилось.
— Раз по пульсу определить не можешь, то жирок-то на моих боках на ощупь различишь? — глядя прямо в лицо Се Сю, абсолютно серьёзно проговорил Цюй Цзюи. — Лекарь Се, вы чего молчите?
— И чего вы вдруг раскраснелись?
Цюй Цзюи заметил, как щеки Се Сю залились густым румянцем, а глаза затуманились влажным блеском. Выглядел тот, надо признать, весьма нетрадиционно привлекательно. Вот только не слишком ли легко этот Божественный лекарь смущается? Кажется, это происходит уже далеко не в первый раз.
Се Сю в панике вырвал руки и отшатнулся назад, едва не запутавшись в собственных полах. Голос его задрожал, а речи стали заикающимися:
— Цюй... Глава дворца Цюй! Мужчине и женщ... Нет! Даже двум мужчинам неприлично касаться друг друга! Нам... нам надлежит блюсти дистанцию! Вы... вам не следует поступать так своенравно!
Чего?
«У этого парня реально мозги закипели?»
Неужели он залился краской только потому, что потрогал его за талию?
— Да что такого-то? Всего-то за талию подержался. Я же в одежде! — Цюй Цзюи почти физически ощущал, как над его головой сгущаются тёмные тучи. — Вспомнить хоть прошлый раз: всего лишь зашли в купальню с горячим источником, а ты уже и иглы в ход пустил, и глаза повязкой затянул. Даже девицы на выданье не ведут себя с такой недотрогой!
— Н-нет, вы не правы! — Се Сю качнул головой. — Ритуал и приличие — это требования к самому себе. С самого детства я привлекал к себе ненужное внимание, а потому обязан проявлять особую осмотрительность. Для меня проступок может показаться пустяком, но для другого человека он способен обернуться сломанной судьбой. Молва людская страшнее яда, она способна перетереть кости в порошок. Пренебрегать этим категорически нельзя.
«Ну ещё бы! — мысленно огрызнулся Цюй Цзюи. — Меня, нормального мужика, ваши сплетни уже превратили в двуполого гермафродита, да ещё и обрюхатили. Кабы не моя железная психика, я бы давно свихнулся от ваших бредней».
— Глава дворца Цюй, из-за вашей матери люди в цзянху смотрят на вас сквозь призму предвзятости. Это предубеждение слишком глубоко укоренилось в умах, и пока мы живём в бренном мире, никто не защищён от его влияния. Моя недавняя ошибка — прямая причина этого изъяна мысли. Я искренне полагал, что вы в той или иной мере унаследовали нравы Старой главы дворца.
Вот оно что!
Корень зла крылся в Цюй Цюшуй!
Цюй Цзюи всё удивлялся, с какого перепугу Се Сю вздумалось приписать ему беременность, да ещё и вызваться в отцы малютке. Оказывается, виной всему Цюй Цюшуй, которая в свое время сама не знала, от кого понесла Цюй Цзюи. Имея перед глазами такой пример материнства, окружение вполне естественно экстраполировало её замашки на сына.
Хоть распутной мамаши и нет больше в цзянху, слава о ней гремит по сей день.
Цюй Цзюи даже втайне восхитился её масштабом.
Конечно, не будь он её сыном, восхищение было бы куда полнее.
— Глава дворца Цюй, примите мои извинения, — осознав глупость своих догадок, Се Сю почувствовал стыд. Он глубоко поклонился, сложив руки в уважительном жесте. — Простите за дерзость и скверные слова. Но и вы, Глава дворца, впредь не совершайте подобных опрометчивых поступков.
Тело Цюй Цзюи обладало специфической природой. Если бы он случайно зашёл слишком далеко с кем-то в любовных утехах, то текущая ложная беременность в следующий раз легко могла превратиться в настоящую.
Се Сю считал, что Цюй Цзюи не следует омрачать свою жизнь подобными драмами.
— И всё? Довольно обычного «простите»? — видя, насколько искренне извиняется Се Сю, Цюй Цзюи даже растерял весь свой пыл. Эх, винить лекаря бессмысленно: во-первых, сам хорош — не держит язык за зубами; во-вторых, Цюй Цюшуй подала отвратительный пример; ну а в-третьих, виноваты бездельницы из Дворца Разбитого Нефрита, которые вместо тренировок целыми днями чешут языками. Вернётся — вдвое увеличит им нагрузки!
— Сделайте одолжение, Глава дворца. Если это в моих силах — исполню непременно, — с готовностью отозвался Се Сю.
— Какая удача! Как раз сыскалось одно дельце, в котором без тебя не обойтись...
* * *
Глубокой ночью Ци Люе пробрался к постоялому двору Юэлай.
С Цюй Цзюи они условились заранее: выбрать время, когда вокруг не будет ни души, чтобы Се Сю осмотрел его. Ради этого Ци Люе специально совершил крюк до своей Банды Ивового Листа, чтобы объявить о якобы уходе в глубокую медитацию для упражнений, а сам тайком рванул сюда. При таком раскладе никто не пронюхает о его визите к Божественному лекарю.
Увы, когда речь заходит о мужском достоинстве, даже глава крупной банды не мог позволить себе ни малейшей огласки.
Поднявшись к нужному номеру, он осторожно отстучал по косяку: три коротких, один длинный. После чего тихим шепотом произнес условленный пароль:
— Небесный царь давит земного тигра.
Из-за двери мгновенно донеслось:
— Башня усмиряет речного демона.
Хотя Ци Люе абсолютно не понимал, к чему такие сложности с глуповатыми фразами, Цюй Цзюи настоял на своём, и отказываться было неудобно.
Дверь отворилась.
Оказавшись в этом мире боевых искусств, Цюй Цзюи к своему изумлению обнаружил, что этой классической парочки фраз здесь не знает ни одна душа! Какое упущение! Без этих слов история о цзянху теряла половину своего колорита — всё равно что убрать традиционное «прощайте, еще увидимся!».
Потому он просто не мог упустить случай потешить собственное тщеславие.
— Глава банды Ци, вы чего это так вырядились? — Цюй Цзюи, увидев перед собой фигуру, с ног до головы затянутую в чёрное полотно, едва не вломил ему ладонью в грудь.
Этот наряд до боли напоминал силуэт безымянного убийцы из детективных историй.
Посреди ночи такое зрелище способно до смерти напугать!
— Глава дворца Цюй, я вынужден! Вокруг вашего постоялого двора Юэлай трётся слишком много людей из боевого мира. Я заметил нескольких знакомых и не нашел иного выхода, — Ци Люе и сам чувствовал себя нелепо. Он-то думал, что в постоялом дворе Юэлай собирается лишь зелёная молодёжь да неудачники цзянху, а оказалось, туда прибыла целая орава признанных мастеров!
Пролетая по крышам, Ци Люе случайно подслушал их разговоры. Поговаривали, будто мастерство Цюй Цзюи достигло наивысшего предела, когда сорванный лист или лепесток цветка ранят не хуже меча, а его короткий указательный жест способен даровать прозрение в боевых искусствах.
А в цзянху ни в чём не было недостатка так, как в фанатиках кунг-фу.
Прослышав о юном гении с таким феноменальным уровнем, мастера решили, что попытка — не пытка, и гурьбой ринулись к постоялому двору.
Сначала Ци Люе планировал обойтись простой вуалью, но, разглядев в толпе знакомые лица, был вынужден закутаться с ног до головы.
Честно говоря, под этой смоляной тканью его лицо украшал ещё и плотный слой маскировки.
— Этим бездельникам лишь бы поглазеть, — Цюй Цзюи вовсе не считал себя виновником ажиотажа, привычно свалив вину на людское любопытство. — Глава банды Ци, я обо всём договорился с Божественным лекарем Се. Осмотр пройдёт через ширму. Всё, что здесь произойдёт, останется строжайшей тайной.
— Превеликое спасибо, Глава дворца Цюй! — Ци Люе искренне сложил руки в благодарном поклоне.
Обращаться с подобным недугом было невыразимо стыдно.
И хотя он ничуть не сомневался в благородстве Се Сю, чем меньше народу знало о его позоре, тем спокойнее спалось.
— К чему эти церемонии? Нам ведь ещё предстоит долго дружить, — улыбнулся Цюй Цзюи. Успех его замысла по созданию собственного «корабля сокровища» целиком и полностью завязан на Банду Ивового Листа!
Се Сю уже восседал в глубине комнаты за бамбуковой ширмой.
Он и помыслить не мог, что в качестве «извинения» Цюй Цзюи потребует от него врачевания! Да ещё и в такой... специфической сфере.
Говоря по правде, подобным мастерам цзянху достаточно было проявить сдержанность: на пару лет отказаться от вина и женщин, и организм, богатый жизненной энергией, восстановился бы сам собой. Но если кто-то желал предаваться попойкам каждую ночь и при этом сохранять мощь разъярённого дракона — тут и сам Великий Хуа То оказался бы бессилен.
— Прошу больного протянуть руку, я проверю пульс, — произнёс Се Сю из-за ширмы, подчеркнуто вежливо.
Ци Люе взглянул на Цюй Цзюи с ещё большим уважением.
Се Сю славился бескомпромиссным нравом: к нему нельзя было явиться под чужой личиной. Все знали, что Божественный лекарь спасает людей избирательно — отъявленным злодеям он не помогал ни за какие сокровища мира. За это его люто ненавидели многие представители тёмных фракций, но сделать ничего не могли.
Ци Люе вытянул руку из-за ширмы.
Се Сю сначала тщательно протёр его запястье влажным платочком и лишь затем опустил пальцы.
Цюй Цзюи, наблюдававший за этим, изогнул бровь.
«Эй! А когда он щупал мой пульс, что-то я не видел никаких влажных салфеток!»
«Вот же мелкая злопамятная душа! Наверняка Сердитый Лекарь затаил обиду за то, что я заставил его принимать пациента, и решил отыграться таким ребячеством».
Как и следовало ожидать: чем благороднее мудрец, тем уже у него душа.
— Сударь крепок телом и совершенно здоров. Никаких недугов у вас нет, — спустя некоторое время Се Сю убрал руку.
— Но у меня сейчас в постели постоянные осечки! Как это «нет недугов»?! — сдавленным, но преспокойно теряющим обладание голосом возразил Ци Люе.
— Возраст. Это абсолютно естественно, — помолчав, отозвался Се Сю.
Ци Люе такое объяснение решительно не устроило:
— Но ведь ещё прошлым летом я мог давать фору молодым! И по частоте, и по длительности!
— Божественный лекарь, сделайте же что-нибудь! — Ци Люе отчаянно засигналил глазами Цюй Цзюи.
— Кхм. Давайте так: я поговорю с лекарем наедине, а вы пока выйдите, — вздохнул Цюй Цзюи.
— Полагаюсь на вас! — Ци Люе, безгранично доверявший Цюй Цзюи, тут же выскальзнул за дверь.
— Лекарь Се, раз человек просит лекарство — выпиши ему хоть что-нибудь, — Цюй Цзюи не испытывал лишней жалости: в конце концов, Ци Люе сам напросился.
— Всякое снадобье несет в себе яд. Злоупотребление разрушит его организм, — Се Сю нахмурился, проявляя упрямство. — Я не стану выписывать средства, ухудшающие состояние больного.
— Но ты сам только что сказал, что он здоров как бык! — Цюй Цзюи мгновенно подловил его на слове. — Так выпиши ему обычный безобидный укрепляющий отвар. И выбери компоненты подороже! Чем дороже, тем лучше, иначе он решит, будто снадобье не работает. Лекарь Се, среди знатных семейств таких ипохондриков пруд пруди, тебе ли не знать? Стыдиться тут нечего.
Се Сю промолчал.
Цюй Цзюи попал в точку: среди аристократии подобных клиентов действительно хватало.
Он лишь не думал, что и суровые мужи из цзянху страдают той же блажью.
— У меня есть рецепт Порошка Осеннего Ветра. В нём используются редкие снадобья, он мягко воздействует на тело, но результат проявляется крайне медленно, — спустя долгую паузу произнёс Се Сю.
Это был его предел.
Цюй Цзюи не стал перегибать палку:
— Отлично, пусть будет он. Дальше молчи и просто поддакивай.
Се Сю оставалось лишь кивнуть.
Ему и самому стало любопытно, каким образом Цюй Цзюи выкрутится из этого положения. Порошок Осеннего Ветра требовал длительного и системного приёма, а богатые господа обычно не отличались терпением, предпочитая сиюминутные ядовитые зелья.
— Входите, мы закончили! — окликнул Цюй Цзюи.
Ци Люе вмялся в комнату стремительным вихрем.
— У Божественного лекаря как раз найдётся один секретный рецепт поразительной силы. Вот только процесс его применения довольно замысловат, — Цюй Цзюи не стал сразу выкладывать карты на стол, состряпав сомнение на лице.
— Я не боюсь трудностей! Говорите же! — затаил дыхание Ци Люе.
— Этот тайный рецепт Се Сю называется «Луна бывает полной и ущербной», — Цюй Цзюи без колебаний отбросил унылое название «Порошок Осеннего Ветра», заменив его возвышенной поэтической метафорой.
— Какое утончённое имя! — восхитился Ци Люе, не чуждый поэзии. Эти слова вскрывали самую суть переменчивой красоты мироздания.
— Рецепт оправдывает название: составляющие его чрезвычайно ценны.
— Это не проблема! — махнул рукой богатый глава банды. Деньги его волновали меньше всего.
— Но снадобье сие обладает капризным нравом. Если принять его в полнолуние, оно проявит сокрушительную силу и вернёт вам пыл двадцатилетнего юноши. Если же принять его на ущербную луну — толку будет не больше, чем от обычного пойла.
— Отчего же так? — изумился Ци Люе.
— Всё дело в гармонии сил, — с глубокомысленным видом вздохнул Цюй Цзюи. — Это как в боевых искусствах или фэншуй. Если тренироваться в месте с мощной жилой ян, успехи будут стремительными. А в месте со скверным фэншуй всё валится из рук. Вспомните: когда в прошлом вам вредили мелкие пакостники, ваша удача была на пике, фэншуй благоволил вам, и вы разили врагов налево и направо. Но стоит благодати иссякнуть, а врагам сгинуть, как прогресс замирает, а то и вовсе идет вспять!
— Точно! Всё именно так! — Ци Люе в восторгах хлопнул себя по бедру. — Так вот почему мне в последнее время не везёт! Всё дело в фэншуй!
— И рецепт Божественного лекаря выстроен строго по законам фэншуй, — продолжал вещать Цюй Цзюи. — Полнолуние — единственный срок, когда тело способно принять эту силу. А поскольку вы человек высокого положения, вам следует беречься завистников. В быту держитесь скромнее, воздерживайтесь от излишеств, дабы не навлечь сглаз...
— Истинно! Истинно говорите!
Ци Люе слушал, непрестанно кивая, после чего вновь обратился к Се Сю с умоляющими речами. Получив переименованный рецепт Порошка Осеннего Ветра, он торжественно поклялся принимать его исключительно в соответствии с лунными фазами, дабы не расплескать лекарственную силу.
Едва за Ци Люе закрылась дверь, Цюй Цзюи со вздохом облегчения сбросил маску мудреца и развалился на тахте бесформенной тушкой.
Се Сю вышел из-за ширмы, взирая на это вопиющее нарушение всех норм приличия.
Впрочем, лекарь не стал делать замечаний: постоялый двор принадлежал Цюй Цзюи, и тот был волен вести себя как заблагорассудится.
— Глава дворца Цюй, не сочтите за дерзость, но к чему были все эти речи про фэншуй?..
— Любой человек, стоит ему постареть и забраться повыше, становится подозрительным до паранойи. Они мнят себя избранниками небес, находящимися под покровительством высших сил. И если возникают проблемы, они никогда не ищут вину в себе — всегда виноват кто-то другой, — не отрывая головы от подушки, ответил Цюй Цзюи.
— А как же фэншуй?..
— У кого есть деньги, тот всегда суеверен. Ну, за исключением меня, разумеется, — пожал плечами Цюй Цзюи. — Чем больше денег, тем сильнее вера в чудеса. Так было, так есть и так будет через тысячу лет.
В его родном мире богачи пользовались последними достижениями науки, но всё равно с утра до ночи консультировались со знахарями и перестраивали родовые поместья. Так что древние люди в этом плане ничем не отличались.
— А полнолуние?..
— Полнолуние бывает раз в месяц. Если мужик весь месяц соблюдал строгий пост и воздержание, то на тридцатый день он и без всяких пилюль проявит себя эге-ге как! — Цюй Цзюи невинно похлопал глазами. — Ну а если даже после месяца воздержания ничего не выйдет — значит, дело и впрямь дрянь. Хотя я ничуть не сомневаюсь в твоем диагнозе, лекарь Се. Раз ты сказал, что он здоров — значит, так оно и есть.
— И он поверил?
— Поверил, — отрезал Цюй Цзюи. — Чем туманнее и закрученнее сказка, тем охотнее в неё верят. Через месяц он получит долгожданный результат и уверится в твоей гениальности ещё сильнее. И даже если кто-то раскроет ему правду, он решит, что этот человек просто хочет ему навредить.
— Лекарь Се, запомни: самый опасный обманщик в этом мире — это мы сами.
— Самообман — вот что действительно страшно.
Се Сю слегка повернул голову, глядя на Цюй Цзюи, чьё лицо лучилось абсолютной уверенностью в собственной правоте, и мысленно добавил:
«Нет. Самый опасный обманщик здесь — это ты».