Непрерывный поток внутренней энергии ци через каналы цзиньмай устремился от Цюй Цюшуй к Сюэ Сяосяо.
Ощущая, как стремительно тают её силы, Цюй Цюшуй исказилась в лице:
— Он передал тебе даже заключительную часть «Сокровищницы Небесного Нефрита»?! Превосходно... Так вот почему ты меня предала!
Главным козырем Цюй Цюшуй всегда оставалась «Сокровищница Небесного Нефрита». Каковы бы ни были замыслы Сюэ Сяосяо, пока та не овладела искусством в совершенстве, старая владычица могла в любой миг выпить её внутреннюю силу досуха и исцелить собственные увечья.
Однако ученица знала канон лишь частично, и ради полного излечения Цюй Цюшуй всё равно пришлось бы найти Цюй Цзюи, также постигшего эту технику. А чтобы удерживать власть во Дворце Разбитого Нефрита, требовалось гарантировать, что суть высшего мастерства доступна лишь правителю.
Кто сказал, будто амбиции женщин уступают мужским? В стенах Дворца Разбитого Нефрита жажда власти у владычиц только разрасталась. Каждая из предшественниц Цюй Цюшуй поступала точно так же: лишь непререкаемое превосходство гарантировало безусловное повиновение.
— Наставница, нынешнему главе давно не нужна сугубая грубая сила, чтобы заставить нас склонить головы, — произнесла Сюэ Сяосяо, впитав чуть больше половины её ци, и разом оборвала технику.
Лишившись столь мощного пласта внутренней энергии, Цюй Цюшуй мгновенно утратила девичью юность. Ещё недавно она казалась восемнадцатилетней девушкой, теперь же её облику можно было дать не меньше двадцати пяти лет.
— Пусть во Дворце Разбитого Нефрита появится хоть десяток великих мастеров, стоит главе отдать приказ — и любой из нас без колебаний пойдет на смерть. Ибо мы знаем: пока он ведет нас, и наша жизнь, и судьбы наших учениц и детей будут в безопасности и благополучии.
Глядя на раздавленную, потерпевшую крах Цюй Цюшуй, Сюэ Сяосяо почувствовала легкую грусть. В детстве она искренне восхищалась наставницей и мечтала стать точно такой же. Увы, прежде чем из неё успела вырасти вторая Цюй Цюшуй, Цюй Цзюи быстро научил её, что значит быть человеком.
— Коли уж взялась забирать мою силу, отчего не выпила всё до капли? — Цюй Цюшуй глухо закашлялась, у губ запеклась струйка крови.
Хотя боевое искусство не покинуло её окончательно, из-за неисцеленных старых ран и утраты большей части ци путь в ряды великих мастеров закрылся для неё навсегда. Какая же она Цюй Цюшуй без кунфу и без престола Дворца Разбитого Нефрита?
— Опустошила бы меня полностью, стала бы великим мастером, сбросила этого Цюй Цзюи с престола и забрала власть — тогда я хотя бы знала бы, что растила тебя не напрасно! Зачем принимать подачки из рук Цюй Цзюи, если всё можно взять своей силой?
— Глава в своё время поглотил ци двух защитниц, после чего надолго приостановил развитие, — покачала головой Сюэ Сяосяо. — Он мог бы выпить силу ещё нескольких старейшин, но не стал этого делать. Я срезала путь на первых порах, и теперь мне нужно время, чтобы усвоить полученное. Пойди я по пути алчности — и кончила бы, как вы: легким шагом в бездну искажения дыхания.
Сюэ Сяосяо предпочла растянуть этот процесс на годы.
Благо, старейшина Се передал ей рецепты целебных ванн, а глава снабдил списком «Техники Непоколебимого Сердца». Зачем глотать весь кусок сразу и давиться, если можно за три-пять лет спокойно привести тело и каналы в порядок?
— Наставница, вы проиграли, — Сюэ Сяосяо посмотрела на нее сверху вниз. — Проиграли окончательно и бесповоротно.
— Кабы Путь Красного Лотоса не распустил слухи об этом мужике и не заманил меня в Поместье Высшего Блаженства, кабы я не получила тяжких увечий и не покинула дворец — разве досталась бы ему власть? — Цюй Цюшуй не намерена была так легко признавать поражение.
Её яростный взгляд метнулся к Чэнь Ши, вбирая и его в пламя своей ненависти.
Ей отчаянно хотелось выяснить, в кого же она умудрилась влюбиться во время беспамятства, раз породила на свет этого выродка Цюй Цзюи. Привыкнув к своенравию и властности, она и помыслить не могла, к каким катастрофическим последствиям приведет её самодурство.
Но кто же знал, что единственная мимолетная глупость обернется вот этим?
— Нет, наставница. Даже останься вы во дворце, вы не сумели бы справиться с разорением. И даже захвати вы Се Сю, он ни за что не стал бы варить Пилюли Беззаботности для вас, — без прикрас ответила Сюэ Сяосяо. — Глава разбирал эту причину со мной: останься вы тогда во Дворце Разбитого Нефрита, Путь Красного Лотоса нанес бы удар раньше. Наша обитель либо распалась бы, либо скатилась на тёмный путь...
В любых сказаниях о боевом мире подобные кланы либо уединяются в горах, либо распадаются, лишая женщин последнего пристанища. Исключения случались крайне редко.
Цюй Цзюи, наставляя Сюэ Сяосяо, никогда ничего не утаивал. Для него Дворец Разбитого Нефрита был ярким самоцветом Цзянху. Без него боевой мир стал бы беспросветно скучным.
— Наставница, вы всегда думали только о себе, — с глубоким вздохом произнесла Сюэ Сяосяо. — Вы знали, что дворец на грани банкротства, но всё равно забрали последние деньги. Вы видели помыслы правой и левой защитниц, но считали их мышиной возней, не глядя на гибель учениц. Вы знали, сколько проклятий шлют вам в Цзянху за похищения молодых мужчин, но и не думали опомниться. С таким отношением вы бы только привели нас к гибели.
— Не глава победил вас. Это мы, весь Дворец Разбитого Нефрита, больше не признаем вас своей владычицей.
— А Цюй Цзюи?! Где он?! Зовите его, я хочу видеть его!
— Глава передавал, что давным-давно поклялся: если позарится на карту сокровищ, то останется безродным и бездетным, а родители его сгинут, — Сюэ Сяосяо смущенно почесала нос. — Сейчас он вместе со старейшиной Се отправился в настоящую сокровищницу.
Услышав это, Чэнь Ши невольно вздрогнул.
— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! — Цюй Цюшуй закинула голову и зашлась горьким, неистовым хохотом, в котором звенели безысходность и отчаяние.
Хохот оборвался горловым хрипом; выплюнув несколько сгустков крови, она лишилась чувств.
— Гнев сжег сердце, исказив ци. Когда наставница очнется, она снова станет Сяожоу, — Сюэ Сяосяо присела на корточки и бережно отерла кровь с её губ. — На самом деле наставница не была злой. Ее просто развратила неограниченная власть во дворце.
— А Цзюи...
— Глава молвил: узы родства иногда зависят от воли Небес. Вам не стоит придавать кровной связи слишком много значения — живите собственной жизнью. Ему не нужна пара родителей, указывающих, как жить, а вам не нужен сын, исполняющий сыновий долг через силу, — помешкав, ответила Сюэ Сяосяо. — А еще глава добавил, что его судьба от рождения несёт погибель родителям. Признай он вас — и до могилы недалеко.
Чэнь Ши замкнулся в молчании.
Наконец он бережно поднял Цюй Цюшуй на руки:
— Что ж... Передай ему мои извинения.
Ни он, ни Цюй Цюшуй не стали хорошими родителями.
Когда силуэты Чэнь Ши и Цюй Цюшуй скрылись вдали, Оуян Ань неторопливо подошёл и взял Сюэ Сяосяо за руку:
— Сяосяо, а глава... он и впрямь гермафродит?
— Мужчина, женщина или гермафродит — какая разница? — Сюэ Сяосяо попыталась улыбнуться, но уголки губ тоскливо опустились. — Старейшина сказал, что отныне глава будет только мужчиной.
А значит, у них никогда не появится хорошенького милого ребеночка-потомка...
Эх-х-х...
* * *
Что до Цюй Цзюи и Се Сю, то они отыскали истинную сокровищницу быстро.
Собственно, особых трудов это не составило.
В настоящей усыпальнице с богатствами не было ни смертоносных ловушек, ни ядовитых туманов, ни путаных лабиринтов. Она походила на покорно обмякшую красавицу, не оказывающую ни малейшего сопротивления.
Цюй Цзюи и Се Сю без малейших помех преодолели весь путь, потратив лишь пару часиков на дорогу, и оказались там, куда стремился весь Цзянху.
— Это ведь здесь, верно? — Цюй Цзюи развернул собранную из кусочков карту и взглянул на Се Сю, требуя подтверждения.
— Да, — кивнул Се Сю. — Всё сходится.
Цюй Цзюи долго и придирчиво разглядывал вход в пещеру. Для верности даже запечатлел на каменном своде лёгкий удар ладонью.
Хм, держится крепко. Значит, обвала не предвидится.
Рядом Се Сю и Ледяная жаба, так что от яда они не погибнут. Заградительного камня дуаньлунши на входе нет — в ловушке не окажутся. В сумке припасено достаточно воды и еды на несколько дней, а на пути оставлены метки: не пройдет и полудня, как подоспеют ученицы Дворца Разбитого Нефрита.
Кажется, всё учтено.
— Заходим, — рисковый по натуре Цюй Цзюи подхватил Се Сю за руку и шагнул в темноту.
Очутившись внутри, Цюй Цзюи сразу почувствовал особенную атмосферу этого места.
Ледяная жаба у него за пазухой и вовсе выбралась из шкатулки и поскакала вперёд.
— С чего бы жабе так суетиться? — глаза Се Сю вспыхнули. — Впереди наверняка сокрыто нечто бесценное!
Чего? Серьёзно, раритет какой-то?
Цюй Цзюи слегка опешил. Не может быть! В эдаких трущобах им полагалось пробиваться сквозь полчища испытаний, чтобы в конце найти записку от древних предков: «Не ждите легкой наживы, потомки, добивайтесь всего сами!». Ну или отыскать кучу злата, пропитанного ядом, от которого дохнут на месте, или едва прикоснуться к легендарному клинку, как весь пещерный свод начинает рушиться на голову.
И вдруг — тишь да гладь, да ещё и сокровища настоящие?
— Цзюи, ты чего? — с любопытством спросил Се Сю. — Прежде ты бы первым устремился вперед.
— Просто размышляю, сколько ещё сюрпризов припас для меня этот мир, — с полной серьезностью ответил Цюй Цзюи. — Видимо, Небеса ко мне не так уж и суровы.
Только он собрался уйти из боевого мира, натешившись вдоволь, как судьба решила преподнести ему роскошный подарок.
Они продвигались в глубь пещеры, следуя за Ледяной жабой.
— Судя по всему, там растет редчайшее снадобье, — Се Сю буквально просиял, позабыв о чинности, подобающей божественному лекарю. — На обычные вещи Ледяная жаба так реагировать не станет.
Ну да, ну да, лечебный фанатик.
Цюй Цзюи слегка приревновал, что внимание лекаря переключилось, но всё же сбавил спесь.
— Условимся сразу: карту добыл я, сюда тебя привёл я. Если там и впрямь сокрыто чудесное снадобье, считай его моим свадебным подарком, понял? — Цюй Цзюи неустанно напоминал о себе.
Се Сю не удержался от улыбки:
— Хорошо-хорошо, свадебный подарок так свадебный подарок.
— И даже не возразишь, мол, «это должно быть приданым»? — Цюй Цзюи лукаво прищурился.
— Ты меня берешь замуж или я тебя — какая разница? Всё моё всё равно твоё, — беспечно отозвался Се Сю. — Так что приданое или выкуп — едино.
Кто говорил, что божественный лекарь не умеет говорить нежности? Послушать только, как гладко стелет!
Цюй Цзюи слегка смутился и неловко кашлянул:
— Главное, чтобы ты это помнил.
Впрочем, сказав это, он честно прибавил шагу.
Ква-а-а, ква-а-а...
Ориентируясь на кваканье Ледяной жабы, они быстро добрались до цели.
— Неужели Кровавая бодхи без цветения?! — глядя вперед, Се Сю вспыхнул таким восторгом, что от спокойствия знатока медицины не осталось и следа.
Цюй Цзюи проследил за его взглядом. На каменной стене пещеры густо переплелись лозы, и среди этой зелени одиноко висел алый плод величиной с кулак младенца.
Он был настолько прозрачным и чистым, что внутри просвечивал густой сок.
Один взгляд — и сразу понятно: перед ними чудодейственное снадобье, способное разом прибавить лет сорок, а то и шестьдесят внутренней силы. Цюй Цзюи невольно восхитился — эдакая вещь действительно достойна называться сокровищем.
Однако стебли лозы покрывали острые шипы, наверняка ядовитые. Даже Ледяная жаба, обычно плевавшая на любые отравы, лишь завораженно смотрела на алый плод, не смея прыгнуть на стебель.
— Кровавая бодхи без цветения... Легенды гласят, что она воскрешает мертвых, возвращает молодость и даже дарует бессмертие, — Се Сю не решался прикоснуться к ней, но на лице его застыло выражение глубочайшего трепета.
— Хочешь её? Я сейчас сорву, — Цюй Цзюи размял плечи.
— Погоди, — Се Сю остановил его. — Дослушай. На самом деле эти легенды — чистая выдумка.
— А? — опешил Цюй Цзюи. — И для чего же она тогда?
— Изначально её именовали Кровавой бодхи без цветов, поскольку она приносит плоды без цветения. Её истинное предназначение — даровать потомство, — тихо усмехнулся Се Сю. — При прежней династии у одного императора никак не получалось зачать наследника. Истратив силы всей страны, он разыскал этот плод, вкусил его — и вскоре действительно произвёл на свет дитя.
— А, так это средство от бесплодия, — понял Цюй Цзюи.
— Вовсе нет. Вкусив Кровавую бодхи без цветов, тот император изменил свою природу, — медленно покачал головой Се Сю. — Он стал двуполым, а потому сам выносил и родил ребёнка.
Именно с той древней записи и началось любопытство Се Сю к природе двуполых людей.
Ведь секретные хроники донесли истинную правду, хотя историографы и замаскировали её иносказаниями из-за предрассудков.
У Цюй Цзюи от изумления чуть арбуз из рук не выпал.
Какого черта эта абсолютно антинаучная и несусветная чертовщина вообще делает в этом мире?!