Гу Шаопин и Ши Ушуан готовы были хоть сейчас развернуться и уйти. Лучше смерть, чем подобное унижение! Увы, едва их взгляд упал на учениц Дворца Разбитого Нефрита, застывших за спиной Цюй Цзюи, от этой гордой мысли не осталось и следа.
Решись они на побег, эти девицы без колебаний пустили бы в ход клинки. Ши Ушуан, формально сама принадлежавшая к Дворцу Разбитого Нефрита, прекрасно знала нравы своей обители. Но оттого её лишь сильнее разбирало любопытство: кем же был этот Цюй Цзюи? Какой человек способен заставить прислушиваться к каждому своему слову столь гордых воительниц?
Мысль об истинном положении Цюй Цзюи уже мелькала в её голове, но брошенная им фраза о «девице в мужском платье» заставила Ши Ушуан пошатнуться в догадках.
А вдруг... вдруг этот человек и впрямь женщина?
Ведь исключать такого нельзя. Тонкий стан, белоснежная кожа, да и повадки более чем странные: вокруг полным-полно прелестных учениц, а он на них даже не глядит — лишь не сводит глаз с эдакого утончённого, книжного вида мужчины под боком. Со стороны это выглядело дико.
Неужели во Дворце прознали о замыслах её матери и отрядили старейшину для разведки?
Ши Ушуан рассудила: раз уж придётся три месяца проторчать подле этого чудака, можно попытаться выведать хоть какие-то вести для матушки.
Прежде вести из Дворца Разбитого Нефрита доходили до них с матерью без задержек. Когда Правый и Левый защитники сцепились в усобице за престол, они рассчитывали выждать момент и пожинать плоды. Но кто же знал, что из-за глуши, где высилась обитель, они узнают о произошедшем слишком поздно? К тому моменту престол уже занял сын Цюй Цюшуй.
Пришлось поворотить коней.
Однако новый глава Цюй оказался человеком не промаха. Едва усевшись на престол, он превратил Дворец Разбитого Нефрита в неприступную крепость. Находясь вовне, мать и дочь не могли выудить ни единой стоящей крупицы сведений. Лишь изредка долетали нелепые слухи — мол, глава Дворца понесла и нынче бережёт плод.
Матушка тогда лишь хохотнула с холодным презрением:
«Новая правительница не в мать пошла. Надо же так увлечься красотой Се Сю, чтобы подставить себя и так быстро зачать!»
И всё же открыто выступить они не смели.
Во Дворце признавали лишь волю владыки. Лучший момент был упущен; теперь, чтобы захватить власть, оставалось только ждать. Считалось, что двуполым рожать тяжело и опасно. Если судьба улыбнётся им, то спустя каких-нибудь десять месяцев всё решится само собой!
— Цинло, ступай-ка и купи нашим юным героям подходящие наряды, а заодно румяна и пудру. Наряди их как следует, — небрежно распорядился Цюй Цзюи. — А уж если получится совсем уродливо, нацепи на них маски — не хочу, чтобы их мины мозолили мне глаза.
— Слушаюсь, молодой господин.
Цинло смерила Ши Ушуан и Гу Шаопина измеряющим взглядом, слегка приподняла клинок в шелковых ножнах и бросила:
— Идите за мной. И даже не думайте бежать — пожалеете.
Гу Шаопину и Ши Ушуан ничего не оставалось, кроме как покорно поплестись следом.
— Эх, ну теперь-то скучать точно не придётся! — сытно пообедавший Цюй Цзюи потянулся до хруста в костях, встал и с улыбкой повернулся к Се Сю: — Божественный лекарь, не желаешь прогуляться со мной?
— Отчего же, — отозвался Се Сю. Улыбка на его лице не затрагивала глаз. — Если постоянно сидеть в четырёх стенах, и впрямь недолго превратиться в красную девицу.
Цюй Цзюи только хлопнул ресницами, словно не заметив ядовитого укола. Напротив, он с самым невинным видом предложил:
— Я ведь впервые выбрался за пределы Дворца, толком ничего вокруг не знаю. Будь так добр, брат Се, послужи мне просвещённым провожатым.
Се Сю по природе своей не отличался желчностью; столь язвительные слова вырвались у него лишь от крайнего досадования. Однако Цюй Цзюи обладал поистине непробиваемым бесстыдством. На колкость он ответил мягким, исполненным искреннего дружелюбия взглядом — да так, что в душе лекаря на мгновение даже колыхнулось нечто похожее на стыд.
Впрочем, Се Сю тут же выжжег это чувство на корню.
Этот проходимец Цюй Цзюи на весь мир перекрестил его из мужчины в женщину! У Цзюи совесть не болит, так с какой стати самому Се Сю терзаться?
— Ждите здесь, — небрежно бросил Цюй Цзюи ученицам. — А мы со святым лекарем пройдёмся по городу.
— Слушаемся.
— Желаем вам приятной прогулки, молодой господин!
Девицы Дворца Разбитого Нефрита были только рады такому повороту. Перед отъездом наставницы и старейшины строго-настрого наказали им: даже если нет условий, создать их, но сведи Главу с Се Сю! Раз уж эта парочка отправляется на прогулку наедине, лезть к ним — всё равно что ослепнуть на оба глаза.
Се Сю ничего не оставалось, кроме как подчиниться и повести Цюй Цзюи на улицы.
Настоящий мир цзянху, разумеется, отличался от красочных историй, что сказывают в чайных.
Широких мощёных мостовых здесь никто не прокладывал, да и стерильной чистоты на улицах ждать не приходилось. Впрочем, всё оказалось не так плачевно, как опасался Цюй Цзюи. Если подумать, ему ещё повезло попасть в мир боевых искусств, а не в какое-нибудь европейское Средневековье с его нечистотами.
— Если мне не изменяет память, крупнейшее заведение в этих краях — Зал боевых искусств Укрощения Юга, — заговорил Се Сю, раз уж взялся за обязанности спутника. — Его глава в прошлые годы гремел на весь цзянху как благородный и праведный витязь. Высшим мастерством он, положим, не отличался, зато связями и уважением оброс невиданными. Однако старцу уже под семьдесят, и он собирается отойти от дел — омыть руки в золотом тазу. Управление перейдёт его сыну, Линь Тяньдэ, а внук, Линь Ючжи, уже успел прославиться среди молодёжи и вошёл в число Восьми лауреатов боевого мира.
— Омыть руки в золотом тазу? — Цюй Цзюи даже притормозил. — И когда же сие торжество?
— Дней через семь, — подумав, точно ответил Се Сю. — До того как меня силой уволокли во Дворец, я успел наведаться к главе Линю по приглашению. За годы упражнений в его теле накопилось немало старых ран, так что ему самое время отправляться на покой.
Собственно, уйти на покой Линь-старшему искренне посоветовал сам лекарь. Из-за ряда причин старый мастер не сразу решился на этот шаг, но за услугу остался глубоко признателен и, назначив день, отправил Се Сю именную карточку.
Кабы не похищение, Се Сю непременно присутствовал бы на пиршестве.
— Чует моё сердце, добром это не кончится, — потирая подбородок, весьма серьёзно изрёк Цюй Цзюи.
В любом уважающем себя мире боевых искусств старик по фамилии Линь, вознамерившийся омыть руки в золотом тазу, — это же ходячий магнит для катастроф!
—... Мы на землях старца Линя, — вздохнул Се Сю, чувствуя, как дёргается глаз. — Будешь разбрасываться такими речами — тебя просто избьют.
В цзянху первое правило выживания — держать язык за зубами. Цюй Цзюи же, казалось, вообще не ведал страха. Впрочем, при его-то боевом искусстве такое бесстыдство объяснимо.
— Брат Се, ну ты же придумаешь, как провести меня туда? — Цюй Цзюи даже не подумал прислушаться к предостережению. Он бесцеремонно цапнул Се Сю за рукав: — Лекарь Се, выручай!
Се Сю попытался выдернуть ткань из его хватки, но рука Цюй Цзюи держала намертво.
— Святой лекарь, если ты продолжишь так рваться, мой рукав оборвётся, и мы станем настоящими "оборванными рукавами", — с невиннейшей миной заметил Цюй Цзюи.
Се Сю застыл на месте, как вкопанный.
— Если уж так хочется попасть на праздник, просто отправь пригласительную карточку от имени Дворца Разбитого Нефрита. Никто не посмеет тебе отказывать.
— Я человек скромный и никогда не пользуюсь своим положением, чтобы давить на людей, — немедленно выкрутился Цюй Цзюи. — Я лишь хочу тихо-мирно посидеть на пиру в образе прекрасного юноши. Или ты предпочтёшь, чтобы я заявился к ним в день торжества и устроил там кровавый погром ради забавы?
Се Сю был из тех людей, с кем можно договориться добром, но бесполезно пытаться взять напролом. Однако наглый шантаж Цюй Цзюи заставил его лицо позеленеть от злости.
— Вот и ладненько, решено! — не дав собеседнику опомниться, Цюй Цзюи потащил его за собой дальше по улице.
* * *
Тем временем в лавке готового платья на перекрёстке Ши Ушуан и Гу Шаопин вели отчаянную внутреннюю борьбу, не решаясь показаться наружу.
Ши Ушуан было чуточку проще. В конце концов, она родилась девушкой и наряды ей были не чужды. Смущало иное: перед избранником своего сердца она всегда представала в мужском обличье. Если она вдруг выйдет к Гу Шаопину в женском платье, что он о ней подумает?
Гу Шаопин же переживал глубочайшее крушение устоев.
Высокий, с мужественным, крупным лицом, в девичьем наряде он выглядел до того нелепо и несуразно, что хоть плачь.
Когда оба наконец перешагнули порог примерочной, их взгляды встретились — и оба обомлели.
Гу Шаопин замер в немом восхищении, а Ши Ушуан изо всех сил закусила губу, чтобы не расхохотаться и не спугнуть возлюбленного.
«Ох, неужели он догадается, что я девица?!» — пронеслось в её голове.
— Брат Ши... Ты... тебе, оказывается, так идёт женское платье?! — ошеломлённо выдохнул Гу Шаопин. — Будь у тебя сёстры, они наверняка были бы первыми красавицами!
Цинло, наблюдавшая за этим паноптикумом со стороны, едва удержалась от того, чтобы не приложить руку к лицу.
«У этого парня что, вместо мозгов солома? Как можно не заметить столь очевидного? Он совсем слепой?»
Она перевела взгляд на Ши Ушуан. Та расплылась в облегчённой улыбке и с живостью принялась подшучивать над Гу Шаопином, уверяя, что они навеки останутся братьями.
«А, ну всё понятно. Вторая тоже безглазая. Вот про это Молодой господин и говорит: любовь ослепляет разумение».
Впрочем, не успела Цинло додумать эту мысль, как вдали показался сам Цюй Цзюи, вовсю тащивший за собой Божественного лекаря. Лицо Се Сю при этом выражало такую обречённость, будто его ведут на плаху.
— Ого, чей это столь прелестный цветок? А ну-ка ступай со мной, красавица — не пожалеешь, будешь купаться в роскоши и сладости!
Этот наглый выкрик и голос Цюй Цзюи прозвучали одновременно, полностью совпав по тону.
Се Сю опешил. Слуги подгулявшего барчука опешили. Сам барчук застыл с открытым ртом.
Как раз в то время, когда Цюй Цзюи и Се Сю подходили к лавке, откуда-то сбоку вынырнул молодой шалопай в шелках, выгуливавший злобную собаку на цепи. У него на лбу буквально горела надпись: «Типичный богатый бездельник». И этот франт умудрился с ходу заступить дорогу Цинло.
Оно и понятно: Ши Ушуан при всей своей миловидности смотрелась юной девчушкой, а вот Цинло — величественная, с холодной, гордой красотой — привлекала взгляды куда сильнее.
— Молодой господин Цюй... — с трудом выдавил Се Сю, глядя на спутника во все глаза. Он поверить не мог, что подобные слова слетели с губ главы Дворца.
— Да я просто приметил этого господина и подумал, что он с минуты на минуту выдаст именно эту фразу, — с самым кротким, ангельским видом пояснил Цюй Цзюи, указав пальцем на онемевшего бездельника.
Эту классическую реплику из бульварных романов он давно мечтал произнести вслух!
И глупо, и пошло, а до чего душевно!
Уличный фанфарон вспыхнул от досады:
— Ты чего под ногами путаешься, дерзкий нарцисс?! Знаешь, чьи это земли?! Забирай свои пожитки и проваливай, пока я не кликну стражу — тогда костей не соберешь!
— Зови-зови, хоть в горло кричи — никто тебе на помощь не придёт! — мгновенно откликнулся Цюй Цзюи, подхватив извечную формулу.
Тут уже даже Цинло посмотрела на своего владыку со странным опасением.
«Неужели наш Молодой господин пошёл по стопам старой главы? Кажется, имея под боком такое роскошное блюдо, как Се Сю, он всё равно заглядывается на уличную дрянь...»