На второй день Собрания боевых искусств Се Сю решил не переступать порог постоялого двора.
Шею сплошь усыпали багровые отметины — выйди он в таком виде наружу, и сотни глаз в мгновение ока въелись бы в эти следы. Тут уж боевому миру стало бы не до состязаний.
Всё это — последствия ночного буйства Цюй Цзюи.
Не помешай им неподходящее время и место, Цюй Цзюи, верно, стянул бы с Се Сю всю одежду до нитки. А ведь за дверями, навострив уши, дежурила целая орава учениц Дворца Разбитого Нефрита!
Се Сю пришлось проглотить добрую пригоршню успокоительных пилюль, чтобы сбить жар, разгоревшийся в крови.
К счастью, уже за полночь — не без «посильной помощи» самого лекарства — Цюй Цзюи с неохотой успокоился.
Впрочем, дело было сделано: одежду с него почти сорвали. В следующий раз уж точно удастся довести начатое до конца. К тому же Цюй Цзюи умудрился оставить яркую отметину аккурат поверх киноварной метки непорочности! Будто заявлял права: скорей бы эта метка исчезла навсегда.
Наутро, взглянув в зеркало на творящийся на собственной шее разор, Божественный лекарь понял, что закрыт для внешнего мира наглухо. Даже если бы он вознамерился приготовить мазь, скрывающую следы, на составление снадобья требовалось время. Раньше Се Сю и в страшном сне не могло присниться, что ему понадобятся притирания от подобных «увечий».
Да и выйди он сейчас — ученицы Дворца тут же бросят смотреть бои и примутся перешептываться, гадая о подробностях их «бурной ночи». Где уж тут думать о поединках! Девушек куда больше волновал не какое-то там Собрание боевых искусств, а то, скоро ли глава и старейшина явят миру маленького наследника и не дадут ли их чувства трещину.
— Может, мне тоже оставить на тебе парочку? — Цюй Цзюи небрежно распахнул ворот и протянул Се Сю свою белую, нетронутую шею.
На фоне алого месива на коже лекарства шея Цзюи казалась ослепительно чистой.
Глядя на эту нежную белизну, Се Сю почувствовал, как зубы сводит от глухого раздражения. Но, вспомнив нечто важное, сдержался.
— Сейчас не время, — тихо произнёс Се Сю, слегка хрипя, и заботливо поправил ворот одежды Цзюи. — Сегодня второй день собрания. На арену выйдут бойцы Дворца Разбитого Нефрита и Пути Красного Лотоса. Тебе, возможно, тоже придется вступить в схватку.
Облик главы Дворца должен оставаться безупречным. В глазах остального цзянху Суйюйгун и без того выглядел обителью сомнительных нравов. И пусть самому Цзюи было плевать на сплетни, Се Сю считал своим долгом беречь его честь.
К тому же... опыта в подобном проявлении страсти у Се Сю не водилось вовсе. Сделай он что-нибудь не так — вышло бы конфузно. Цзюи-то в своём Дворце, чай, проходил «систематическое обучение», раз сумел расписать его шею сверху донизу.
— Ты что... не умеешь? — Цюй Цзюи вдруг уловил на лице спутника тень замешательства.
Руки Се Сю, поправлявшие чужую одежду, на мгновение замерли. Возразить было нечего. Пришлось промолчать, признавая поражение.
— Эх, Чжиюнь-Чжиюнь... Хоть ты и старше меня на два года, а жизни-то совсем не знаешь, — со смешком поддел его Цзюи, наслаждаясь моментом.
«Девица Се» в своем смущении был невероятно мил.
Не умеет — и ладно, к чему пытаться сохранить лицо с таким серьезным видом?
Се Сю замялся. Цюй Цзюи впервые назвал его по второму имени — «Чжиюнь». Звучало непривычно. Почему-то ему казалось, что из уст Цзюи куда органичнее звучали прежние «Се-чистодева» или «Девица Се». Имя «Чжиюнь» знали и произносили слишком многие.
Стоп. Се Сю внезапно поймал себя на странной мысли: неужто глупое прозвище стало дороже благородного имени? Он глубоко задумался.
— Посиди пока дома, поучись по книжкам, — шутливо бросил Цюй Цзюи. — Я оставлю снаружи людей для охраны. Но если кто-то дерзнет напасть — не жалей ядов и не бойся зацепить лишних. Лучше отравить лишнюю тысячу, чем упустить одного гада. Понял?
В познаниях Се Сю в фармакологии Цзюи не сомневался. Единственное, чего он опасался, — что в Лекаре проснется сострадание и он не решится применить по-настоящему смертоносную дрянь, даровав врагу шанс.
— Я не стану для тебя обузой, — очнувшись от мыслей, твердо отрезал Се Сю.
Будь он один, он, возможно, и поразмыслил бы о милосердии. Но теперь за ним стояла жизнь Цзюи и благополучие всего Дворца. Рисковать этим Се Сю не намеревался.
Разумеется, надежнее всего было бы Цзюи держать Лекаря при себе. Но это устраняло лишь симптомы, а не причину: они не могли быть неразлучны вечно. И в моменты разлуки те, кто замышляет недоброе, должны на собственной шкуре усвоить: к Се Сю лучше не подступаться. Только жестокий урок заставит сволочей отвязаться.
Убедившись, что Се Сю всё усвоил, Цюй Цзюи со спокойной душой покинул покой.
— Глава!
— Глава, вы прямо-таки сияете!
— А где же старейшина Се? Почему он не с вами?
Ученицы облепили его со всех сторон, сгорали от любопытства. Еще бы! Вчера вечером в постоялом дворе устраивались тотализаторы: ставки на то, сколько именно раз Глава и Старейшина предадутся страсти и во сколько часов они соизволят подняться, перевалили за безумные десять тысяч лянов! Ночью даже Се Ин с Хань Чэнно пытались прорваться к брату, но девушки из Суйюйгун вежливо, но непреклонно выставили их вон. Шутка ли — мешать главе Дворца в такой момент, пусть ты хоть родная сестра!
— Ваш старейшина Се отдыхает, — отрезал Цюй Цзюи, строго окинув девушек взглядом. — Заприте постоялый двор и не подпускайте никого на выстрел. Если Се Сю что-то понадобится — доставляйте мгновенно. Ясно?
— Ясно!
— И еще... Ближайшие пару дней при встрече с ним смотрите в пол. Не смейте таращиться, — Цюй Цзюи смущенно кашлянул. — Се Сю... человек застенчивый.
Девушки мгновенно всё поняли. Ох и силен же их Глава!
— Глава, вообще-то я мастер по части целебных отваров и снадобий, — вызвалась одна из учениц Дворца Разбитого Нефрита. — Может, приготовить для старейшины Се нечто особенное? Для укрепления сил?
Глава обладал недюжинной внутренней силой, да к тому же был гермафродитом — а про таких в народе ходили легенды о невероятной страстности. А Се Сю... такой утонченный, хрупкий ученый. Выдержит ли? Если не поддержать его здоровье, Глава того и гляди начнет поглядывать на сторону!
— Лечебная кухня, говоришь? — Цюй Цзюи пристально посмотрел на девушку. — Я запомню. Твои навыки скоро понадобятся.
— Глава, не сомневайтесь! — просияв, пообещала ученица, понимая, что попала в число приближенных. — Я изучу все рецепты и подготовлю лучшее!
Цюй Цзюи кивнул, вызвал Сюэ Сяосяо и остальных и неспешно направился к арене.
* * *
На второй день состязаний прочие кланы вели себя крайне осмотрительно. Пока Дворец Разбитого Нефрита и Путь Красного Лотоса не подали знака, никто не дерзал выходить на помост.
Потенциальный распорядитель из числа уважаемых старейшин цзянху стоял ни жив ни мёртв: на кой черт он вообще согласился вести этот турнир? Всё шло совсем не так, как в прежние годы!
Се Ин окинула взглядом трибуны. Брата видно не было, зато фальшивка из Пути Красного Лотоса как ни в чём не бывало маячила подле Сунь Аня. Глаза мозолит, тварь.
«Думают, у семьи Се не осталось зубов?» — ухмыльнулась Се Ин и отослала слугу с поручением к Чжэн Чжицзя.
Спустя пару минут евнух дал добро. В тот же миг пришли в движение люди из эскортного бюро Цзиньфэн.
Внимательные зрители тут же заметили суету. Старейшина-распорядитель с облегчением сбежал с помоста, пылая от счастья, словно жених на свадьбе. А его место заняла ослепительная красавица.
— Отныне вести собрание выпала честь мне. Не взыщите, если что не так, — Се Ин слегка наклонила голову, но тональность ее голоса не оставляла места для возражений.
Ее происхождение ни для кого не было секретом. За спиной стоял дворцовый эскорт Цзиньфэн, за ними — сам императорский престол. Дворец Разбитого Нефрита был на ее стороне, а Хунляньдао хранил молчание. Кто рискнет перечить? Так Се Ин без единого хлопота заняла место распорядителя.
Раз уж золовка вызвалась вести дело, Цюй Цзюи решил поддержать её.
— Кто из вас хочет размяться? — обратился он к ученицам.
Многие рвались в бой, но Третий лидер Обители Грушевого Цвета, ныне пребывавший в женском платье — опередил всех.
— Глава, я пойду, — чеканно произнес Третий лидер Обители Грушевого Цвета. Платье сидело на нем безупречно, а в движении не было и капли жеманства.
Девушки из Суйюйгун дружно отступили. С этим парнем лучше не связываться — за ним стоглавым драконом стояла старшая сестра Сюэ Сяосяо. К тому же боевое искусство Оуян Аня превосходило их навыки.
— Ты? — Цюй Цзюи слегка удивился, но, бросив взгляд на трибуну Хунляньдао, где восседали головорезы из Обители Грушевого Цвета, ухмыльнулся. Выпустить Оуян Аня против бывших соратников — отличный ход. К тому же Цзюи до сих пор облизывался на сокровища казны Обители Грушевого Цвета. — Ладно. Иди. Но мне нужна только победа. Понимаешь?
— Не сомневайтесь, Глава, — Оуян Ань легко взвизгнул мечом, совершив изящный полукруг, и в один прыжок взлетел на помост.
Знатоки сразу оценили этот прыжок. Его легкий шаг не поражал воображение красотой, но в каждом движении чувствовалась монументальная, выверенная годами внутренняя сила.
Мало кто знал истинное имя этой «девушки с кукольным лицом», но главы кланов лишь качали головами: «Ну надо же, каков Дворец Суйюйгун! Любая рядовая ученица обладает такой выучкой. Неиначе у них есть тайный канон...»
— Раз уж этот перебежчик вызвался первым, вам стоит выставить кого-то против него, — небрежно бросил Чэнь Ши, обращаясь к людям из Обители Грушевого Цвета.
Бывший заместитель главы обители, переметнувшийся в Путь Красного Лотоса, давно жаждал избавиться от Оуян Аня. Тот был слишком упрям, ни за что не желал менять покровителей. С такими либо по пути, либо в могилу.
Убийцы из Обители Грушевого Цвета помрачнели. Они знали силу Оуян Аня: попытка уничтожить его отняла у них кучу жизней. Выходить с ним один на один — прямое самоубийство. Не выходить же самому Главе обители!
Но выбора не оставалось. На помост поднялся их лучший клинок — Новый Третий брат, занявший место Оуян Аня после его «гибели».
— Прошу наставлений, — сквозь зубы выдавил новый «Номер Третий», молясь лишь о том, чтобы продержаться подольше и не вылететь с арены слишком позорно. В конце концов, на глазах у всех Оуян Ань его не убьет.
Однако со стороны ситуация выглядела дико:
— Дворец отправил молоденькую девушку, а Лихуаша выставляет элитного убийцу? Что за бесстыдство!
— Девочка совсем юная, а эти твари из обители щадить не умеют...
— Да брось, Цюй Цзюи рядом. Не посмеют они перейти черту.
Убийцы Обители Грушевого Цвета слушали этот шепот с затаенной яростью. «Идиоты! Вы понятия не имеете, кто стоит на этой арене! Была б наша воля — мы бы всей оравой на него напали!»
Оуян Ань поднял меч в холодном приветствии и без лишних слов рванулся в атаку.
Цюй Цзюи отправил в рот леденец и небрежно заметил ученицам:
— Смотрите внимательно. У него нет ни одного лишнего движения. Это позволяет экономить силы. Для женщин такой стиль — самый эффективный.
Смотреть на поединок Оуян Аня было истинным наслаждением. Убийцы по природе своей — не трюкачи. Каждый удар направлен в жизненно важные точки, мечи свистят у самого горла, воздух наэлектризован до предела. Толпа внизу затаила дыхание.
Главы почтенных школ окончательно пали духом: эта «девушка» использовала техники Обители Грушевого Цвета, но делала это быстрее, жестче и смертоноснее!
Спустя десяток выпадов Оуян Ань рассек грудь противника и мощным ударом ноги отправил нового «Третьего» под откос. Тот выжил, но повреждение каналов навсегда закроет ему путь в высшую лигу.
— Следующий, — ровным тоном произнес Оуян Ань, даже не сбив дыхания.
Глава Обители Грушевого Цвета, прятавший лицо за железной маской, холодно бросил:
— Четвертый. Иди.
Убийцу обдало холодным потом. Выходить на верную смерть? Но ослушаться Главу — еще хуже. Сцепив зубы, Номер Четвертый взлетел на помост.
Прошло меньше времени, чем требуется для чашки чая, как и он полетел вверх тормашками.
— Следующий, — повторил Оуян Ань.
Девушки из Суйюйгун смотрели на него с невольным восхищением. Но один лишь ледяной взгляд Сюэ Сяосяо заставил их мгновенно опустить глаза. «Этот мужчина занят. Своя жизнь дороже!»
Один за другим убийцы Обители Грушевого Цвета выбывали из строя, превращаясь в калек. Наконец до руководства Обители дошло: Оуян Ань мстит. Он планомерно уничтожает цвет их организации на глазах у всего боевого мира! Убийцы сильны в тени, а на открытом помосте их преимущества тают.
— Наемники должны сидеть в темноте и хранить нейтралитет, — громко, с издевкой произнес Цюй Цзюи. — Выходить на свет — глупость. Неужели нынешний глава Обители Грушевого Цвета настолько лишился ума? Или... под маской сидит совсем другой человек?
Цюй Цзюи озвучил то, до чего Оуян Ань дошел своим умом: настоящий глава Обители Грушевого Цвета давно мертв, а культ Пути Красного Лотоса просто использует его имя для контроля над обителью.
Если это так — сегодня Обитель Грушевого Цвета прекратит свое существование. А ее казна пойдет на приданое для Сюэ Сяосяо.
* * *
В это же время Се Сю сидел перед зеркалом в покое постоялого двора.
Целебная мазь действовала отлично: к полудню краснота спала, но масштаб «бедствия» был таков, что и за три дня целебных притираний следы бы не сошли полностью.
Пальцы Се Сю осторожно коснулись заживающих засосов. Ему казалось, он до сих пор чувствует жар губ Цюй Цзюи.
Его уши снова залил румянец.
Раньше, видя подобные отметины на шеях наложниц своего отца, Се Сю не придавал этому значения. Но теперь, ощутив это на себе, он понял: те, кто выходил в свет с такими следами... делали это из желания хвастаться.
Се Сю хвастаться не хотел. Цзюи и без того привлекал слишком много внимания. Случись ему пожелать в жены какую-нибудь принцессу — и император, взвесив выгоду от союза с Дворцом, наверняка дал бы согласие. Цзюи даже не подозревал, насколько он лакомый кусочек, если бы не свита из прелестных учениц, отпугивающая лишних.
Се Сю не был святым. Он хотел сохранить эти чувства только для себя.
Он вспомнил, как Цзюи когда-то небрежно предложил: «Может, попробуем?». Тогда в нем едва ли теплилась настоящая любовь. Их близость расцвела уже потом, шаг за шагом.
Именно поэтому Се Сю не спешил в постель. Для Цзюи граница имела огромное значение. Друг — это просто друг. А вот статус избранника открывал двери для поцелуев и объятий.
А если они станут законными супругами?
Се Сю знал: если Цзюи решит остыть, удержать его будет нечем. Разве что сгореть дотла вместе. Но Се Сю этого не хотел. Ему нужно было время, чтобы Цзюи полюбил его еще сильнее.
Смотря на себя в зеркало, Лекарь вздохнул. Ему, прожившему столько лет в строгости, пришлось использовать столь низменные уловки, чтобы удержать интерес любимого. Стыдно... но необходимо.
«Может, не стоит пока сводить эти следы?» — колебался Се Сю. Ведь это тоже доказательство страсти Цзюи.
Внезапно за спиной раздался чужой, сухопарый голос:
— Не думал, что мой сын так увлечен тобой. На эти знаки внимания, должно быть, ушла целая ночь?