Никто толком не знал, какие именно речи вёл Цюй Цзюи с пленником, но когда Се Сю вернулся, действие яда как раз сошло на нет, и зрение полностью восстановилось.
Под напором поистине нечеловеческого красноречия главы дворца божественный лекарь не устоял: скрепя сердце он согласился варить снадобья целый год. Однако поставил жесткое условие — его славное имя ни при каких обстоятельствах не должно всплыть в связи с этим сомнительным ремеслом.
Цюй Цзюи великодушно кивнул. Раз уж Се Сю дал согласие, остальное — сущие мелочи. Отныне довольствие лекаря во Дворце Разбитого Нефрита не уступало содержанию самого владыки.
Перед живым божеством богатства не грех и расстелиться.
Сам же Се Сю пребывал в глубоком смятении, решительно не понимая, как докатился до жизни такой.
Он ведь признанный Поднебесной искусник врачевания! Даже столичные придворные костоправы, забыв о годах и чинах, почитали за честь обсудить с ним премудрости врачебного дела. Имея подобный дар, ему надлежало следовать по стопам великих предшественников: писать ученые трактаты, наставлять толпы учеников, исцелять страждущих и снискать бессмертную славу святого лекаря на веки вечные.
Как же вышло, что теперь он вынужден варить какую-то похотливую отраву для укрепления мужской силы?
Застыв перед огромным пышущим жаром котлом, Се Сю погрузился в безрадостные думы.
Цюй Цзюи, стоило лишь нащупать верную золотую жилу, времени даром не терял. На счастье, недавняя расправа над степными грабителями принесла изрядный куш, иначе во Дворце не наскребли бы серебра даже на первоначальный запас трав.
Впрочем, молва не лгала о талантах лекаря: для его чудесных шариков — тьфу ты, для Пилюль Возвращения Яна — требовалось самое копеечное сырье. Даже ведущие травы-проводники, выходившие чуть дороже остальных, в сравнении с диким женьшенем или оленьими пантами стоили сущие гроши.
Цюй Цзюи, не скупясь, сразу отмерил по пять сотен цзиней каждого корешка из списка.
Как можно экономить на столь благом зелье, спасающем людей из пучины отчаяния? Продолжение рода — первейший долг! Это же не просто пилюли, а истинное сокровище, способное укрепить устои семьи, подстегнуть торговлю и ниспослать благодать на всю Поднебесную!
Уж слишком стыдливы эти древние люди!
Предаваться плотским утехам они не стесняются, а как доходит до хвори и снадобий — дрожат так, будто их сейчас оскопят. Чтобы сломить упрямство Се Сю, Цюй Цзюи зашел с семейного благополучия, взмыл до интересов всего государства и обрушил на бедного лекаря такой шквал неопровержимых доводов, что у того голова пошла кругом. Так согласие и было вырвано.
Правда, помимо смены названия, Цюй Цзюи потребовал сделать пилюли ярко-синими, чем поверг лекаря в совершенный тупик. Когда же выяснилось, что смена цвета взвинтит расходы, глава дворца легко отступился от этой затеи, распорядившись вместо этого заказать партию синих флаконов. Этого логического кульбита Се Сю постичь так и не сумел.
Как известно, во Дворце Разбитого Нефрита всем заправляли женщины.
Варку столь специфического зелья невозможно было утаить от старших наставниц. Едва первая партия покинула котел, Цюй Цзюи созвал старейшин и лучших учениц в главный зал, дабы чин по чину обсудить сбыт готового товара.
Се Сю, разумеется, тоже присутствовал на совете.
Как-никак, главный создатель чудодейственного средства!
Вот только об этом знал лишь Цюй Цзюи.
В головах же старейшин и учениц роились совершенно иные думы.
"А этот хвостатый обольститель времени зря не теряет — вон как пришелся ко двору!"
"Неужто владыка ни на миг не желает отпускать его от себя? Даже на тайный совет приволок!"
"Мы годами из кожи вон лезли, а к телу господина так и не пробились. А этот пришлый наглец мало того что пролез, так еще и обрюхатил главу?!"
О столь потрясающем известии, как возможная беременность владыки, во Дворце, разумеется, уже шептались на каждом углу.
Черная зависть душила благородных дев.
Каждой из них до безумия хотелось стать матерью следующей главы Дворца.
Старейшины и ученицы обменялись красноречивыми взглядами, запечатав в сердцах невысказанную досаду: «И почему Небеса не создали нас мужчинами? Разве досталась бы тогда чужаку Се такая неслыханная милость?»
Цюй Цзюи и понятия не имел, какие бури бушуют в головах подчиненных. Его мысли целиком занимало сияние грядущего богатства: стоит лишь распродать эти пилюли, как казна Дворца лопнет от серебра, а сам он со спокойной душой отправится гулять по цзянху.
От сидения взаперти в этих четырех стенах он уже готов был волком выть.
Местные девицы целыми днями били баклуши: одни пускали слюни на его стать, другие без зазрения совести пялились на его живот.
Право слово, от таких взглядов и захворать недолго.
— Вы — опора нашего Дворца, — звучно начал Цюй Цзюи. — Сегодня я собрал вас, дабы объявить о великом деле, а заодно выслушать ваши соображения.
Великое дело?!
Старейшины и ученицы покосились на скромно стоявшего поодаль Се Сю, и сердца их тревожно сжались.
"Неужто владыка решил узаконить дитя во чреве, сыграть свадьбу и назвать этого приблуду законным мужем?!"
"Нельзя, ни в коем случае! Се Сю переступил порог Дворца всего несколько дней назад. Да и поручиться, что в утробе непременно девочка, пока никто не может — к чему такая спешка? Надо сперва дождаться родов, а уж коли родится дочь, тогда и о браке толковать!"
"На кой лад сдался мужик, способный строгать одних лишь мальчишек?"
К тому же, во Дворце Разбитого Нефрита сроду не водилось обычая хранить верность до гроба. Главе дозволено привечать хоть дюжину фаворитов, пока узы брака не связывают руки. Но свяжи себя клятвой — и придется век коротать с одним-единственным.
Потому-то прежние владычицы Дворца почти никогда не связывали себя узами супружества. Пусть лицемеры из цзянху захлебывались бранью, дворцовые девы всегда находили что ответить: «Мужчины не женаты, женщины не замужем, что с того, если их несколько? Всего лишь ветреность юности!»
А теперь глава окончательно потерял рассудок из-за смазливого лиса.
Знакомы без году неделю, а уже под венец? Если так пойдет и дальше, не приберет ли чужак всю власть во Дворце к своим рукам?!
Не бывать этому!
— Молим главу помыслить трижды!
— Просим владыку одуматься!
Сюэ Сяосяо и остальные дружно пали на колени, уповая на то, что господин образумится и не поддастся чарам заезжего обольстителя.
Цюй Цзюи растерянно моргнул. Он ведь рта раскрыть не успел, а они уже заладили свое «одумайтесь»!
Да, торговать снадобьями для мужской силы — занятие не самое благородное. Но какая разница? Можно ведь продавать тайком, прикрывшись чужой вывеской. Уж как создавать подставные лавки, Цюй Цзюи знал лучше многих.
— Вы просите меня подумать трижды? Значит, у вас есть предложения получше? Коль так, излагайте, я слушаю, — холодно бросил он.
Монопольная торговля во все времена приносила баснословные барыши.
Цюй Цзюи уже выведал у Нин Цюаньмина все подробности: снадобьями для мужской силы в цзянху торговали сплошь мошенники, а пресловутые приворотные курения да любовные порошки годились лишь для безусой молодежи, у которой и без того кровь бурлит ключом. Для мужчин же средних лет подобные зелья были что капля в море — никакого проку.
Увы, к зрелым мужам мир боевых искусств безжалостен.
В цзянху всегда хватает молодых да прытких. Все эти Собрания боевых искусств да походы на демонов — площадка для юных талантов. Ветеранам остается лишь сидеть на почетных местах, благосклонно кивать и расточать похвалы. Даже чувствуя в себе былую удаль, старик не полезет на помост тягаться с юнцами.
Горькая доля зрелых лет.
И ладно бы только в ратных делах — на любовном поприще все обстояло куда плачевнее. Будь ты в молодости хоть первым красавцем, стоит вискам поседеть, и прекрасные феи, благородные воительницы и коварные демоницы перестанут удостаивать тебя даже мимолетным взглядом. О былом величии оставалось лишь вздыхать.
И только творение Се Сю могло вернуть зрелым мужам утраченную стать.
Именно на это Цюй Цзюи и делал ставку.
Много ли серебра звенит в карманах у сопливых юнцов? Все богатства мира сосредоточены в руках тех, кто успел скопить изрядный достаток к зрелым годам!
— Продажа снадобий — вопрос выживания всего нашего Дворца, — видя, что подчиненные продолжают стоять на коленях, Цюй Цзюи обратился к распорядительнице казны. — Старейшина Ли, назовите себестоимость одной пилюли, и мы обсудим цену!
Пусть эти девы воочию узрят, какие барыши маячат на горизонте!
Как говаривал старик Маркс, ради пятидесяти процентов прибыли капитал готов пренебречь любыми законами. А их доход обещал превзойти эту планку многократно.
— Слушаюсь, глава, — Ли Сысы давно держала расчеты наготове.
Скудость дворцовой казны давно снедала ее сердце, и она никак не ожидала, что едва вступивший в права правитель в одночасье отыщет столь щедрый источник богатства.
Минувшей ночью от волнения она не сомкнула глаз, а на рассвете тайком скормила одну пилюлю сорокалетнему дворцовому слуге.
Действие оказалось выше всяких похвал. Ли Сысы осталась крайне довольна.
Спрос на такое чудодейственное средство обещал быть колоссальным!
— С учетом цен на травы, что запросил божественный лекарь, а также доли выхода готового снадобья и затрат на флаконы, одна пилюля обходится нам примерно в сто вэней, — с улыбкой доложила Ли Сысы.
И это принимая во внимание издержки на доставку сырья в их отдаленную обитель.
Цюй Цзюи настоял на том, чтобы везти травы во Дворец и варить снадобье исключительно здесь, невзирая на любые хлопоты.
О силе бессовестного ремесла подделок он знал не понаслышке.
К счастью, в этом мире без точных приборов лекари могли разве что разобрать состав на вкус, но точных пропорций определить бы не смогли. Наладь производство на стороне — объявись хоть один предатель, и тайна рецепта утечет сквозь пальцы, похоронив монополию навсегда.
Дворец Разбитого Нефрита стоял в глуши, вокруг не было чужих глаз, так что Цюй Цзюи мог спать спокойно. Случись измена — пока весть дойдет до Срединных Земель, у него останется уйма времени, чтобы возместить ущерб.
Ради подобной безопасности на мелкие расходы можно было смело закрыть глаза.
В конце концов, за все заплатит покупатель — достаточно лишь задрать цену повыше.
— Торговать пилюлями?! — ахнули старейшины и ученицы. — Помилуйте, глава, но наш Дворец отродясь не занимался аптекарским промыслом!
Неужто из-за пришлого соблазнителя они поступятся вековыми устоями предков?!
— Тихо, — оборвал их Цюй Цзюи.
Он прекрасно понимал их сомнения. Эти затворницы редко покидали обитель и понятия не имели, на что готов пойти мужчина ради возвращения былой силы.
— Старейшина Ли, продолжай.
— Я полагаю назначить первоначальную цену в три цяня серебра за штуку, — глаза Ли Сысы алчно блеснули. — По велению главы, в первый год мы выбросим на рынок лишь сотню тысяч пилюль. Общая выручка составит тридцать тысяч лянов, а за вычетом расходов чистая прибыль достигнет двадцати тысяч!
Двадцать тысяч лянов чистого серебра — шутка ли!
Одной этой суммы с лихвой хватит на годовое содержание всего Дворца. К тому же снадобье можно продавать исключительно через лавки, принадлежащие обители, что привлечет толпы покупателей и к другим товарам.
Если дело выгорит, годовой доход Дворца подскочит до пятидесяти-шестидесяти тысяч лянов.
При таком достатке серебро еще и останется про запас. Даже если глава надумает родить хоть десяток наследников, Дворец прокормит всех без малейшего труда!
Услышав о баснословных суммах, собравшиеся остолбенели.
— Неужто и впрямь можно выручить столько серебра?
— Подумаешь, пилюли... Неужто мы сумеем сбыть целых сто тысяч?
— Три цяня... А не слишком ли это дорого?
Девы загомонили наперебой.
— С этими деньгами мы вернем прежнее жалование, а к исходу года каждая получит еще по двадцать лянов на новые платья и драгоценности! — невозмутимо добавила Ли Сысы, отбиваясь от окруживших ее соратниц.
— Три цяня серебра? Слишком дешево, — недовольно поморщился Цюй Цзюи. — Округлим счет. Три ляна серебра за штуку! Во флакон поместим четыре пилюли, а оптом отдадим за десять лянов.
Ли Сысы, ученицы и даже стоявший рядом Се Сю онемели от такой неслыханной дерзости.
Три ляна за одну пилюлю?!
В цзянху за три ляна можно было сторговать добротный железный меч, который прослужит не один год, а пилюлю проглотил — и поминай как звали!
Прежде Се Сю сбывал это зелье исключительно знатным вельможам: те не считали монет, а малый объем позволял взвинчивать цену до небес. Но сейчас-то на продажу готовили целых сто тысяч штук! Кто станет платить такие деньжищи за товар, текущий рекой?
— Поверьте мне, ради собственного достоинства мужчины выложат последнее, — Цюй Цзюи подпер подбородок ладонью. — И эта цена — лишь для затравки. Через год поднимем до пяти лянов за пилюлю!
Слово главы во Дворце было законом, и спорить с назначенной ценой никто не дерзнул.
Ли Сысы хоть и тревожилась в глубине души, но уже предвкушала золотые горы.
Если затея удастся, Дворец Разбитого Нефрита заживет богаче, чем в лучшие свои времена!
Впрочем, название «Пилюля Возвращения Яна» решительно не годилось — его требовалось сменить.
Накануне отправки первой партии флаконов Цюй Цзюи взмахнул кистью и лично начертал на этикетках новое имя для чудодейственного средства:
«Пилюля Беззаботности».