Лунное серебро мягкой гладью легло на речную воду, перекликаясь с россыпью ночных звёзд. Стоило веслу даже слегка задеть темную гладь, как зеркальное отражение небес рассыпалось сотней мелких, ритмично колышущихся бликов.
У восточного берега плотной стеной выстроились десятки крупных судов — они жлись друг к другу так тесно, что между бортами почти не оставалось свободного места. И лишь на самой середине реки, в тихом одиночестве, замерла маленькая, неприметная лодка под бамбуковым навесом.
Мало кто мог помыслить, что в этой скромной посудине укрылся человек, чьё имя прежде заставляло трепетать, любить и ненавидеть не одну красавицу боевого мира.
— Похоже, к ночи похолодало, — проговорил из-под навеса тихий голос. Из темноты высунулся мужчина.
На нём не было ни единого украшения, а длинные волосы удерживала лишь простая шпилька из грубо обработанного дерева. Потёртая одежонка из грубого холста щеголяла неловкой латкой на поясе. Простые тканевые туфли на его ногах протирались до основания — ещё немного, и из них проглянут пальцы.
Однако стоило лунному свету озарить его лицо, как убожество наряда мгновенно отошло на второй план.
Бывают люди, на которых даже сношенные рубища выглядят как сознательный выбор праведника, презирающего мирскую роскошь. А бывают те, чья ничтожная суть проглядывает даже сквозь драгоценную парчу драконьих мантий. Отшельник Цзыцзай явно принадлежал к первой категории.
— Смотрите, бессмертный летит! — внезапно донёсся чей-то восхищённый выкрик.
Цзыцзай повернулся на звук и увидел двух мужчин, стремительно скользивших по водной глади.
Впрочем, приглядевшись, можно было различить: тот, кто держался сзади, каждым легким касанием воды подпитывал внутреннее усилие своего спутника, буквально перенося его через реку на собственной мощной ци.
Для подобного трюка требовался поистине колоссальный запас внутренней силы и филигранный контроль, однако лицо молодого мастера оставалось абсолютно спокойным, без малейшего следа напряжения.
Столь поразительная мощь... Неудивительно, что старейшины школы Горы Изумрудного Пика менялись в лице при одном лишь упоминании его имени, безбоязненно примешивая к страху откровенную зависть.
Глава Дворца Разбитого Нефрита, Цюй Цзюи.
Самый молодой великий мастер во всем боевом мире.
А спутник, которого тот столь бережно переправлял через реку, без сомнения, являлся Божественным лекарем Се Сю.
И впрямь, Се Сю ничуть не походил на простого смертного. Даже мужчине при взгляде на него невольно требовалось перевести дыхание от восхищения.
Отшельник Цзыцзай отступил на пару шагов в глубину лодки, освобождая место. К счастью, нанимая судёнышко, он выбрал вариант попросторнее — на том маленьком челноке, что приглянулся ему изначально, втроём было бы просто не развернуться.
Цюй Цзюи вместе с Се Сю бестелесными тенями опустились на палубу ровно посредине лодки.
— Я ждал вас, — Цзыцзай едва заметно поклонился, приветствуя гостей. — Глава дворца Цюй.
Затем его взгляд переместился на второго гостя:
— Брат Се, сколько лет пролетело.
— Со дня нашей последней встречи прошёл не один год, и я рад видеть тебя в добром здравии, — отозвался Се Сю. Заметив, что отшельник ничуть не изменился со времён их прошлой встречи, он понял: жизнь того протекает мирно.
Прозвище «Цзыцзай» — Отшельник — этот человек оправдывал полностью.
Пока Се Сю и Цзыцзай обменивались сдержанными приветствиями, Цюй Цзюи с откровенным любопытством разглядывал своего бывшего... «недо-отчима».
Что ж, чисто внешне старая глава дворца выбрала себе весьма недурной вариант. Неудивительно, что Цюй Цюшуй целых двенадцать месяцев упивалась этим романом. Утончённая аура, прекрасные манеры, отличные боевые навыки...
Какое расточительство.
Кабы не встреча с Цюй Цюшуй, этот парень наверняка обзавёлся бы добрым десятком преданных возлюбленных по всему Цзянху. А теперь — на тебе, ушёл в монастырь, да ещё и сберег волосы!
— Смею спросить, сколько почтенному отшельнику лет? — Цюй Цзюи наклонил голову, оценивая собеседника. На вид тому нельзя было дать и тридцати.
А если отсчитать тринадцать лет назад...
— Через три месяца исполнится тридцать, — немного растерявшись от такого вопроса, честно ответил Цзыцзай.
«Всего двадцать девять! — ахнул про себя Цюй Цзюи. — Значит, тринадцать лет назад ему было шестнадцать?!»
Мысли Цюй Цзюи мгновенно приняли весьма специфический оборот. Он знал, что его пустая на совесть матушка не отличалась разборчивостью, но чтобы совратить столь юное создание?! Когда Цзыцзаю исполнялось шестнадцать, Цюй Цюшуй перевалило по меньшей мере за тридцать! Да она ему в матери годилась!
Пользуясь своим неоспоримым превосходством в искусстве кулака и вечной молодостью, бесстыдно заманить неопытного юношу в сети... Да против такого коварства у неоперившегося юнца просто не было шансов!
Никакого понятия о чести!
Цюй Цзюи проникся к сидящему перед ним человеку искренним сочувствием.
— Эх, несладко же тебе пришлось, — вздохнул он, внезапно проникаясь теплотой к горе-любовнику матушки. — Что мы всё стоим? Садись, в ногах правды нет. Пройдём в навес, посидим, толком всё обсудим.
Отшельник Цзыцзай даже не успел опомниться, как Цюй Цзюи мягко, но решительно подтолкнул его внутрь скромной каюты.
Цзыцзай устроился с одной стороны, а Цюй Цзюи с Се Сю плечом к плечу уселись напротив.
Хм... Что-то здесь было не так.
Отшельник не удержался и бросил долгий взгляд на Цюй Цзюи.
Цюй Цзюи и Цюй Цюшуй были невероятно похожи внешне. Прежде всего — эти миндалевидные глаза, словно выточенные по одному лекалу. Стоило матери и сыну скрыть свою внутреннюю силу и надменность, как их лица приобретали удивительно невинное, почти ангельское выражение — будто ни одно зло этого мира никогда не касалось их душ.
— У меня что-то на лице? — заметил его пристальный взгляд Цюй Цзюи.
«И всё же характеры у них совершенно разные», — подумал Цзыцзай.
— Прошу прощения за нескромность, глава дворца, — смущённо отвёл взгляд отшельник. — Вы разительно похожи на свою мать. Я давно не видел знакомых лиц, вот и потерял над собой контроль.
— Эх, понимаю. Смотреть на черты человека, так похожего на твою обидчицу — сомнительное удовольствие. Не хочешь — не смотри, я не в обиде, — сочувственно кивнул Цюй Цзюи. — О твоих отношениях с этой... кхм, с моей матушкой, я знаю не так много. Если ты не против, хотелось бы услышать всё в подробностях. Без утаек, с самого начала и до конца.
— А? — Цзыцзай окончательно опешил.
Старые знакомые из боевого мира прекрасно знали о его печальном романе с Цюй Цюшуй, поэтому друзья и собратья по школе старательно избегали упоминаний Дворца Разбитого Нефрита. А молодая поросль Цзянху и вовсе не ведала, кто он такой.
А тут сын Цюй Цюшуй с порога требует выложить всю подноготную!
— Цзыцзай, не пойми его неправильно, — Се Сю мягко накрыл ладонью дернувшуюся руку Цюй Цзюи, слегка приглушая огонь его неуёмного любопытства. — У Цзюи почти не было возможности общаться с матерью. Несколько лет назад старшая Цюй бесследно исчезла. Учитывая её высочайшее мастерство, вряд ли кто-то в поднебесной смог бы пленить её против воли. Мы предполагаем, что она отправилась туда, о чём мы и понятия не имеем. Если у тебя есть хоть какие-то зацепки, это оказало бы нам неоценимую помощь.
— Вот-вот, именно так! — подхватил Цюй Цзюи, вовремя сообразив, что его энтузиазм выглядел слегка чересчур веселым.
Кхм. Пламя сплетен следовало слегка прикрутить.
— На самом деле, мне известно не так уж много, — лицо Цзыцзая заметно потемнело. — Мы были вместе совсем недолго, едва ли набрался год. До этого я почти ничего о ней не знал. И хотя мне довелось пожить во Дворце Разбитого Нефрита, мне практически не позволяли покидать отведённый покой. Во многие места доступ для меня был закрыт.
Цзыцзай бросил печальный взгляд на молодого главу дворца:
— Я знал, что у неё есть сын, и не раз просил позволить мне увидеться с тобой. Но твоя мать категорически запрещала... Полагаю, она опасалась, что я могу причинить тебе вред.
«Да нет, ей просто было стыдно! — мысленно фыркнул Цюй Цзюи. — Будь я девочкой, она бы тебя от меня на шаг не оттащила!»
— Когда я только ступил на стезю Цзянху, внешне я казался кротким, но в душе был полон гордыни, — тихо продолжил Цзыцзай. — В те дни я кипел от упрямства, не ведая ни боли, ни поражений. Хоть у меня и имелась наречённая невеста, мы ни разу не виделись, и я совершенно не принимал близко к сердцу дела сердечные. Поездка с помолвочными дарами в её клан была лишь формальностью, исполнением воли моего учителя и отца...
Кто ж мог знать, что обычная поездка обернётся кровавой засадой, где он встретит свою погибель и любовь на всю оставшуюся жизнь?
— Кхм, давай ближе к делу, эти романтические подробности можно опустить, — нетерпеливо перебил Цюй Цзюи. Ему совершенно не хотелось слушать оду достоинствам Цюй Цюшуй.
Он слишком хорошо знал, что она за фрукт. Попадись она ему — даже из пепла узнает.
— Мы прожили во дворце около года. Я наивно верил, что смогу смягчить её сердце, что она бросит прошлую жизнь и останется со мной. Но вскоре до меня дошло: я просто тешил себя иллюзиями, — в глазах Цзыцзая промелькнула глубокая боль. — В последние месяцы она всё чаще отлучалась. И каждый раз, возвращаясь, она либо лишалась каких-то украшений, либо приносила с собой новые безделушки...
«Ясное дело, бегала налево, тут и гадать нечего!» — подытожил про себя Цюй Цзюи.
У Цюй Цюшуй во дворце имелась отдельная сокровищница, целиком забитая подобными «трофеями». Всё это были подношения от сгорающих от любви поклонников. О да, там даже имелась специальная счётная книга, где чёрным по белому значилось: такого-то числа, такой-то последователь такой-то школы преподнёс то-то и то-то.
— Я старался не верить дурным слухам, но её отлучки стали слишком частыми. Пока однажды я не заметил у неё на поясе новую нефритовую подвеску...
Цзыцзай запнулся, явно испытывая неловкость.
Цюй Цзюи терпеливо выждал паузу, и отшельник всё же закончил мысль:
— Это было семейное реликварное украшение моего третьего старшего брата из школы Горы Изумрудного Пика. Я не раз держал его в руках и узнал бы из тысячи.
«Вот это да! — восхитился про себя Цюй Цзюи. — Братьев по школе оптом обработала! Ну мамочка, ну даёт!»
Се Сю, сидевший рядом, почувствовал себя крайне неуютно. Слышать, как твой знакомый рассказывает о любовных похождениях матери твоего... избранника, причём в списке фигурируют имена людей, которых ты лично знаешь — испытание не из лёгких.
Се Сю едва сдерживал желание заткнуть уши. Слава Цюй Цюшуй явно не была преувеличена.
—... Твоя мать любила окружающих её красивых мужчин, — вздохнул Цзыцзай, перечислив с десяток известных и неизвестных Цюй Цзюи имён, после чего перевёл взгляд на Се Сю. — пожалуй, лишь обладая столь безупречным ликом, как у господина Се, можно было бы рассчитывать, что она удовлетворится одним человеком.
— Ну уж нет, у неё подход простой: не качеством, так количеством. Она бы и рядом с Се Сю не удержалась, — отрезал Цюй Цзюи. — Единственный человек, которого она любила всю жизнь — это она сама. Она никогда ни ради кого не изменится.
— А как же твой отец? — Цзыцзай подался вперёд, пристально вглядываясь в лицо Цюй Цзюи. — Глава дворца Цюй, за эти годы в уединении я почти погасил в себе былые страсти.
«Да уж, глядя на то, с какими эмоциями ты всё это вспоминал, я бы не был так уверен», — сочувственно промолчал Цюй Цзюи.
— Но кое-что не даёт мне покоя до сих пор, — продолжал отшельник. — Цюй Цюшуй не походила на обычную женщину. Какой мужчина сумел зайти так далеко, чтобы она согласилась выносить и родить от него ребёнка?
«Честное слово, я и сам сгораю от любопытства! Мне бы тоже хотелось узнать, кому на могилу за упокой налить!» — подумал Цюй Цзюи.
Но вслух произнёс совсем другое:
— Я не пользовался её любовью. Я мужчина, разговаривал с ней считанные разы, так что вынужден тебя разочаровать. Я понятия не имею, кто мой отец. Если у тебя есть хоть какие-то догадки, с удовольствием послушаю.
— Я пытался спросить её тогда, — тихо пробормотал Цзыцзай. — Но она лишь посмеялась и переспросила: «Зачем тебе это знать?»
Как он мог не хотеть знать?! Женщина, которую он боготворил, родила ребёнка от другого, а он даже не знал имени этого соперника!
— И что ты ответил? — поторопил его Цюй Цзюи.
— Я сказал, что люблю её, хочу знать о ней всё и мне плевать на её прошлое, — вздохнул отшельник. — А она высмеяла меня, назвала глупцом и заявила, что между нами лишь обоюдовыгодный обмен. Ей нужна была моя красота, мне — её положение. И ничего сверх этого.
О да, это целиком и полностью в духе Цюй Цюшуй.
Какая бессердечность! Завлечь юного парня, забрать его тело и чувства, а под конец высмеять за излишнюю искренность!
— В тот день я понял, что никогда не смогу удержать её рядом, — с горькой ухмылкой проговорил Цзыцзай. — Но я не сдался сразу. Я верил: если буду стараться, то смогу всё исправить. Но чем больше я узнавал её, чем больше вился вокруг неё поклонников, тем яснее становилось — я был лишь ещё одним скромным трофеем в её коллекции. Со временем это обрубило во мне все мирские привязанности.
— И ты правда ничего не слышал о моём отце? — Цюй Цзюи не то чтобы жаждал найти родителя, просто раз уж зашёл разговор, почему бы не уточнить?
— Точных имён я не знаю. Помню лишь её слова о том, что твой отец — человек не из мира боевых искусств, — Цзыцзай ненадолго задумался. — Возможно, Ван Ицзянь что-то знает.
— Кто? — Цюй Цзюи показалось, что он где-то слышал это имя. — Ван Ицзянь? Откуда мне знакомо это имя?
— Нынешний премьер-министр, Ван Ицзянь? — Се Сю отреагировал куда резче. — Ты говоришь о Ван Ицзяне?
Премьер-министр?! Цюй Цзюи опешил.
Ничего себе, у матушки размах!
— Я слышал, что господин премьер-министр в молодости оставил воинское поприще ради науки, — пояснил Се Сю, видя замешательство Цюй Цзюи. — Он происходил из семьи военных и в юности странствовал по Цзянху. Позже он решил, что государству нужны образованные умы, бросил меч, взялся за кисть и через три года занял третье место на императорских экзаменах. Его проезд на коне по столице обсуждали все. Став министром, он сделал немало благого для народа. Это выдающийся человек.
Неужели это и есть его отец?
Не успел Цюй Цзюи озвучить эту мысль, как Цзыцзай отсек все сомнения:
— Ван Ицзянь и Цюшуй были любовниками много лет. Каждый июль Цюшуй навещала его в Императорской столице, но на этом всё и ограничивалось. Цюшуй как-то обронила, что Ван Ицзянь невероятно умён, но в боевых искусствах абсолютная посредственность. А она предпочитала мужчин с высоким потенциалом к самосовершенствованию.
«А, ну тогда мимо», — облегчённо вздохнул Цюй Цзюи.
К тому же Ван Ицзяню в прошлом году стукнуло пятьдесят. Совсем старик.
— Если глава дворца Цюй действительно хочет раскрыть тайну своего происхождения, ему стоит отправиться в Императорскую столицу, — посоветовал Цзыцзай. — И если когда-нибудь вы узнаете правду... если сможете довериться мне, прошу, поделитесь. Клянусь небом, я никому не обмолвлюсь. Это единственный узел в моём сердце. Развязав его, я смогу окончательно отречься от суеты.
— Не горит, — Цюй Цзюи сладко потянулся. — Отец — не иголка, рано или поздно выплывет. А если время ещё не пришло, то даже сиди мы друг напротив друга, он меня не узнает.
Как правило, отцам подобного рода героев полагалось умирать рано.
Да даже если он жив, после признания сына долго всё равно не протянет. Попасть в сети Цюй Цюшуй — это ж сколько грехов надо было совершить в прошлой жизни? Пусть себе живёт спокойно, каждый день на счету.
— Ты бы тоже не принимал всё так близко к сердцу, — добродушно посоветовал Цюй Цзюи. — Моя мать не стоит твоих страданий. Ей просто нравилось играться с чужими чувствами.
— Я давным-давно всё отпустил, — Цзыцзай качнул головой. — На предстоящем Собрании боевых искусств наверняка появится немало тех, кто прошёл через то же, что и я. И поверь, среди них найдутся те, чья любовь переродилась в ненависть. Они могут попытаться навредить тебе.
— О как? — Цюй Цзюи слегка удивился. Неужели этот недо-отчим искал встречи лишь затем, чтобы предостеречь его?
— У меня есть список, — Цзыцзай достал из глубины каюты пухлую тетрадь, испещрённую мелким почерком. — Здесь собраны имена тех, о ком мне известно. Все их особенности и слабости. Те, чьи имена помечены киноварью — самые опасные. Некоторые из них отправились в восточные моря или в далекий Лоулань, лишь бы овладеть смертоносными техниками и вернуться ради реванша с Цюшуй. По слухам, все они съезжаются на Собрание боевых искусств. Не найдя её, они выместят всё на её единственном сыне. Будь осторожен.
Цюй Цзюи бегло пролистал тетрадь.
Имён, отмеченных красным, набралось под восемь десятков.
«И смысл было предупреждать? Тут проще сразу гроб заказывать!»
— Вряд ли они смогут составить мне конкуренцию, — уверенно заметил Цюй Цзюи.
— Их слишком много, — вздохнул отшельник. — К тому же ты — единственный наследник Цюшуй. Это Собрание боевых искусств привлекает слишком много внимания. Если ты окажешься в смертельной опасности, это может заставить её выйти из тени. А ради новой встречи с ней эти безумцы пойдут на всё.
«Из нормального уся раздули какой-то гаремный триллер...» — мысленно фыркнул Цюй Цзюи.
В приличном романе боевых искусств Цюй Цюшуй уже давно назначили бы главным боссом и отправились выбивать из неё пыль всей толпой.
— Благодарю тебя, Цзыцзай, — Се Сю слегка подтолкнул Цюй Цзюи локтём, намекая, что пора прощаться. — Не хочешь ли ты задержаться? Вдруг тебе удастся встретить старшую Цюй?
— В этом нет смысла, — с длинным выдохом ответил Цзыцзай. — Даже встань я перед ней, я уже не тот пылкий юноша, которого она знала.
— Да она тебя банально не вспомнит, — на полном серьёзе вставил Цюй Цзюи.
— Цзюи! — тихо предостерег его Се Сю.
«Я просто разрушаю его иллюзии, чтобы быстрее переболел!» — ответил ему Цюй Цзюи красноречивым взглядом.
— Господин Се, глава дворца прав, — Цзыцзай выдавил из себя подобие улыбки. — Через её руки прошли сотни мужчин. С чего бы ей помнить скромного меня? Наверняка прямо сейчас она уже нашла себе новую забаву.
Поговорив ещё немного, Цюй Цзюи и Се Сю попрощались с отшельником и покинули лодку.
— Эх, это только первый из списка. Интересно, сколько ещё таких любовничков вылезет на мою голову? — Цюй Цзюи задумчиво потер подбородок. — Если собрать семерых, дракона вызвать получится?
— Какого дракона? — не понял Се Сю.
— Не обращай внимания, — Цюй Цзюи подхватил Се Сю за руку. — Но Цзыцзай дельную вещь сказал. На собрании держись ко мне поближе. Если увидишь, что какая-то девица смотрит на тебя слишком жарким взглядом, сколь бы юной и невинной она ни казалась — сразу сыпь в неё самые ядрёные снадобья.
— Это... мы же можем навредить невиновным, — осторожно возразил Се Сю.
На него с самого детства привыкли глазеть женщины всех возрастов.
— Лучше отравить тысячу ни в чём не повинных, чем упустить одну гадину! — Цюй Цзюи коснулся щеки Се Сю, абсолютно уверенный, что тот выполнен строго по стандартам красоты Цюй Цюшуй. — Поверь мне, статус моего спутника её не остановит. У этой женщины нет ни стыда, ни совести, ни принципов.
«Да она скорее наоборот — с большим азартом попытается тебя увести, чисто чтобы подгадить родному сыну!»
* * *
В сотне ли от эскортного бюро Цзиньфэн
Постоялый двор Юэлай
Люди из постоялого двора Юэлай вместе с оставленными на хозяйстве учениками Дворца Разбитого Нефрита были кляпами заткнуты и крепко связаны по рукам и ногам.
Кабы не шпионы других фракций, сновавшие неподалёку, их бы уже давно пустили в расход, концы в воду.
— Ста... старая глава дворца... — один из учеников, дрожа от страха, стоял на коленях в самом первом ряду и лепетал: — Вы... вы вернулись.
— Глава дворца — она и есть глава дворца. К чему эти намеки на возраст? — прозвучал ленивый голос.
Цюй Цюшуй восседала в глубоком кресле, неторопливо разглядывая портрет на шелке. В её глазах плескалась привычная тома, но взгляд оставался ледяным.
Вокруг неё суетились утонченные красавцы — кто-то разминал ей плечи, кто-то растирал стопы. Все они со страхом и ревностью косились на свиток в её руках.
Проклятье! Им и так приходилось несладко! Откуда в этом захудалом постоялом дворе взялся этот паршивый портрет?!
(Связанные слуги сгорали от обиды: «Мы просто хотели посмотреть на портрет будущего супруга нашего главы дворца!»)
— Надо же, А-Сю вырос точь-в-точь таким, как на этом рисунке, — Цюй Цюшуй провела кончиками пальцев по нарисованному лицу, и в её глазах вспыхнул огонёк хищного азарта. — Стоило мне отлучиться на пару лет, как Цзюи прибрал к рукам мою власть и мой дворец. Если мать заберет у него этого красавчика... считай, это будет лишь скромным процентом по долгу.