Главный герой просто обязан вломиться в сюжет в последнюю секунду — эффектно, с размахом, выдать пару хлестких фраз, сокрушить врагов и сорвать заслуженные аплодисменты.
Момент для такого выхода нужно подгадывать филигранно.
Явишься слишком рано — у людей не возникнет чувства смертельной опасности; благодарность они, конечно, изливят, но она быстро испарится, не оставив в душе глубокого следа. Запоздаешь — спасать будет некого: остывший труп благодарностей не рассыплет.
Так что момент Цюй Цзюи выверил с аптекарской точностью.
И надо же — тютелька в тютельку! Он возник перед Сюэ Сяосяо ровно в ту секунду, когда вокруг неё сжалось кольцо врагов. Все взгляды тут же приковались к нему. Никто на всём постоялом дворе не выглядел сейчас величественнее и эффектнее. Пройдут года, а присутствующие здесь уроженцы цзянху, рассказывая потомкам о главе Дворца Разбитого Нефрита, наверняка всплакнут от восхищения, вспоминая этот блистательный миг.
Так оно и было. Когда Цюй Цзюи заслонил собой Сюэ Сяосяо, духом воспрянули не только ученицы Дворца Разбитого Нефрита — даже старейшины и адепты других кланов на миг онемели от зависти. Какая роскошь! Глава дворца лично явился на поле боя, чтобы грудью встать за свою ученицу!
В здешнем жестком мире, знай глава, что его люди влипли в неприятности, он скорее принялся бы искать виноватых среди своих, нежели открыто потакал подопечным. Защита своих может звучать как слепое самодурство, но когда защищают именно тебя, сердце наполняется ликованием.
— Глава! — Глаза Сюэ Сяосяо мгновенно вспыхнули. Она знала, знала! Глава не мог не сойти с небес в решающий миг!
— Отлично сработано, Сяосяо. А теперь иди отдохни, — Цюй Цзюи одарил её одобрительным взглядом и перевёл взор на человека в маске, стоявшего подле неё.
— Глава Цюй... — Наемник одеревенел. Он не смел и шелохнуться перед Цюй Цзюи. Раз тот сумел подкрасться столь бесшумно, значит, его боевое искусство неизмеримо превосходит силы всех присутствующих. Невероятно: столь юный человек — и уже Великий мастер!
— Наемникам лучше иметь неприметную внешность. А раз ты закрываешь лицо, значит, рожей не вышел, — Цюй Цзюи едва заметно кивнул ему. — Наша Сяосяо обессилела. Отведи-ка её к ученицам Дворца Разбитого Нефрита.
Тон Цюй Цзюи был столь властным и не допускающим возражений, что человек в маске — адьютант из Обители Грушевого Цвета! — даже не сообразил, как возразить. Он лишь молча покорился и бережно подхватил Сюэ Сяосяо под руку.
Смышлёный малый.
Скользнув по ним беглым взглядом, Цюй Цзюи устремил взор на тех немногих уцелевших, кто всё ещё держался на ногах:
— Раз уж вы до сих пор стоите — заходите, потолкуем. А если кому невтерпёж помериться со мной силами — милости прошу. Только потом не жалуйтесь, если я вас случайно убью: предупреждение вы получили.
За порогом оставалось от силы человек семь-восемь. Услышав его слова, они мигом растеряли всю спесь. Если против Сюэ Сяосяо в их сердцах ещё теплилось пренебрежение, то перед Цюй Цзюи они пали духом до самого земного праха. Словно мелкие ручейки у подножия величавого пика — вершины, на которую им не взойти до скончания веков.
В боевых искусствах возраст не дает преимуществ. Лишь врождённый талант определяет предел, которого способен достичь мастер цзянху. Единственный козырь стариков перед молодёжью — накопленная годами внутренняя энергия, да и ту ныне можно нарастить особыми техниками. Старую гвардию без жалости смывает волной нового поколения. А Цюй Цзюи был не просто очередной волной — он был бурлящим океаном!
Глава Дворца Разбитого Нефрита поистине оправдывал свою громкую славу.
И ведь до чего же упрямы эти люди! Ранее Цюй Цзюи предлагал мирно договориться и продать карту с аукциона — они встали на дыбы. Потребовалось преподать им наглядный урок, чтобы они наконец проявили покорность.
— Поскольку из-за вашей оравы старшая ученица моего Дворца, Сюэ Сяосяо, выбилась из сил и подвергла свою жизнь смертельной опасности, — произнёс Цюй Цзюи, вальяжно откинувшись в кресле, — то прежде чем мы начнём торги за карту, каждая школа обязана выплатить пять тысяч лянов серебра. В качестве компенсации за её моральный урон. Кто не заплатит — к торгам не допускается.
Пять тысяч лянов?! Какая дерзость!
Однако кто из них осмелится отказаться? Не заплатишь — вылетишь из борьбы за сокровище. А отнять карту у Цюй Цзюи силой... Явись сюда главы их кланов лично, у них, может, и был бы призрачный шанс. Но сейчас?
— Пять тысяч... не слишком ли это...
— Шесть тысяч, — отрезал Цюй Цзюи, не желая слушать скулёж. — Каждое ваше лишнее слово прибавляет к сумме ещё тысячу. Решайте сами. Если карта вам не нужна, я просто продам её кому-нибудь другому.
Сейчас рынок принадлежит продавцу. Как продавать карту и кому отдавать — решает только он. И не этим свиньям указывать ему условия.
— Ладно, я плачу! — Второй лидер Обители Грушевого Цвета тут же извлёк из-за пазухи ассигнации на шесть тысяч лянов и протянул Цюй Цзюи. — Это знак искренности Обители Грушевого Цвета. Надеюсь, глава Дворца Цюй сдержит слово.
— А жетон-то зачем? — Цюй Цзюи насупился, заметив поверх купюр стальную плашку с эмблемой Обители.
— Если главе Дворца Цюй в будущем понадобится кого-нибудь устранить, а самому марать руки не захочется — милости просим к нам. По предъявлении этого жетона сделаем скидку в десять процентов!
— Если уж я кого-то не смогу убить, то вы и подавно бессильны, — Цюй Цзюи забрал только серебряные векселя и небрежно бросил их стоявшей рядом ученице. — Отнеси вашей старшей сестре.
— Слушаюсь, глава!
— Что ж, в словах главы Дворца есть доля правды, — наёмник ничуть не обиделся и спрятал жетон обратно. — Третий, возвращайся.
Человек в маске, поддерживавший Сюэ Сяосяо, молча шагнул к своему старшему.
— Слыхал я, будто старшинство в вашей Обители определяется силой, — Цюй Цзюи с усмешкой смерил взглядом заговорившего. — Ты Второй, он Третий... Выходит, и ваш Первый не бог весть какой умелец?
— Наш глава обладает непостижимым мастерством, куда нам, скромным слугам, судить о его пределах? — Второй брат ничуть не поддался на провокацию. Их Обитель жила наёмными убийствами; не обладай они выдержкой и умом, давно бы сложили головы в цзянху.
— Что ж, выпадет случай — загляну к вам в Обитель Грушевого Цвета.
— Если глава Дворца Разбитого Нефрита почтит нас своим визитом, мы встретим его со всеми почестями.
Коль уж душегубы из Обители Грушевого Цвета склонили головы перед Цюй Цзюи, остальные тем более не дерзнули испытывать судьбу и поспешно раскошелились.
За считаные мгновения мошна Сюэ Сяосяо пополнилась на целых восемнадцать тысяч лянов! Каждая монета — в её личное пользование. Девушка едва не лишилась чувств от нахлынувшего восторга. Ей ещё сроду не приходилось держать в руках такие деньги!
Вот уж поистине: под крылом главы всегда найдётся сочный кусок!
— Похоже, новых гостей не предвидится, — Цюй Цзюи окинул взором собравшихся представителей темных сил. Священный культ Небесного Предела, Обитель Грушевого Цвета, Зал Мясницкого Ножа и Терем Старого Чжана — четыре из пяти крупнейших демонических фракций Цзянху явились лично. Достаточный почёт. Что до пятой... вряд ли они высунут нос.
— Глава Дворца Цюй, неужто ты и впрямь намереваешься вести дела с этим отребьем? — Владыка горы Незначительного Изъяна более не мог сдерживаться. — Обладая твоей мощью, ты мог бы в мгновение ока истребить всех этих дьяволов! А ты ради сиюминутной выгоды попираешь устои праведности! Какой же ты после этого праведный муж?!
«Да этот старик просто глушитель без кнопки отсечки. Говорящий рупор, не иначе», — подумал Цюй Цзюи, ощущая подступающее раздражение.
— Владыка горы Вэйся, как я вижу, в твоей голове засели опасные заблуждения, — тяжело вздохнул Цюй Цзюи. — Во-первых, мой Дворец Разбитого Нефрита не принадлежит к кланам Центральных Равнин. Вы приволокли нас в свой "праведный лагерь" лишь потому, что мы не творим бесчинств и обладаем огромной силой — вам просто не хотелось толкать нас в объятия темных сил. Впрочем, за эти годы мы не просили у вас милостей и не раз оказывали помощь вашим кланам.
— Во-вторых, у вашей горы Незначительного Изъяна свои счёты со Священным культом Небесного Предела — вот и идите с ними воюйте, нас-то зачем впутывать? Вы считаетесь уважаемой праведной школой, но я что-то не замечал, чтобы ваши ученики даром врачевали больных да помогали сирым. Прежде чем читать мне нотации, посмотри на себя в зеркало.
— Ну и в-третьих... — Цюй Цзюи выдержал паузу и пожал плечами: — Ты выжил из ума на старости лет — дело твоё. Но ты подумал о других? Этим юным адептам из праведных кланов едва исполнилось по шестнадцать-семнадцать лет, они ещё и жизни-то не видали! Ты предлагаешь уморить их всех здесь ради твоей мифической "праведности"? Если вся эта молодёжь ляжет костями, в боевом мире точно не останется никакой добродетели.
Цюй Цзюи с детства терпеть не мог подобных святош, обожавших заниматься моральным шантажом. Хочешь сдохнуть за идеалы — поди и сдохни сам, зачем тянуть за собой остальных?
К тому же, Священный культ, может, и совершал злодейства, но было это сорок лет назад! Все виновники давным-давно гниют в земле. Нынешние демонопоклонники явились исключительно за картой сокровищ. Стоит сбыть им этот пергамент, как буря уляжется, а праведные кланы ещё и останутся перед ним в долгу.
У Цюй Цзюи в голове крутился безупречный расчёт, и сбить его с толку болтовнёй старого фанатика было немыслимо.
— Ты... Ты!..
— Ты бы не корчил из себя задыхающегося, — фыркнул Цюй Цзюи, почесав за ухом. — Тут под боком Божественный лекарь Се. Если ты даже дух испустишь, он тебя с того света вернёт. Так что, ученики горы Вэйся, заткните своего старейшину, пока он вас всех не угробил.
— Ты... ты... ты...
— Я ещё не закончил, — безобидно хлопая глазами, продолжил Цюй Цзюи. — Никто ведь не ограничивал меня тремя пунктами, верно?
Он достал откуда-то веер.
Шелковый веер со свистом развернулся. Легкий взмах.
— Все эти тёмные фракции, что пришли за картой — маститые и опасные кланы. Кому бы я её ни продал, среди них неизбежно вспыхнет грызня за сокровища. В итоге они изничтожат друг друга своими же руками! Мы же, не пролив ни капли крови и не потеряв ни единого человека, ослабим врага, да ещё и набьём кошельки их серебром! Сплошная выгода! А раз ты этому препятствуешь, Владыка, то я невольно начинаю подозревать: уж не засланный ли ты казачок? Не пытаешься ли ты спасти отряды темных сил от моего гениального плана?
Веер с сокрушительным щелчком сложился в его ладони.
Время для финального удара!
— Мешаться из-за личной обиды — безрассудство! Рисковать чужими жизнями ради спеси — бессердечие! Не уметь разгадать замысел и совать палки в колёса — скудоумие! И столь немилосердный, вероломный и глупый человек смеет чванливо поучать меня?! Я за всю свою жизнь не видывал столь бесстыдной твари!
Плевок кровью!
— Кха-а-а-а!
Сжатый в тиски беспощадной логикой Цюй Цзюи спереди и предательским шепотом собственных учеников сзади ( «Учитель, глава Дворца прав...», «Учитель, сядьте...»), Владыка горы Незначительного Изъяна не выдержал. Из его рта брызнул алый фонтан, и старик без чувств рухнул на настил.
— Учитель!
— Владыка!
На стороне горы Незначительного Изъяна поднялась паника.
Цюй Цзюи даже не удосужился одарить их взглядом. Он достал карту сокровищ и бросил четверке тёмных лидеров:
— Мой замысел вы слышали. Но раз уж сокровище перед вами, вряд ли вы откажетесь от куша. Называйте свои цены, я слушаю.
Представители культа Тяньцзи, Обители Грушевого Цвета, Зала Мясницкого Ножа и Терема Старого Чжана погрузились в молчание.
Этот глава Дворца Разбитого Нефрита оказался совсем не таким, каким они его представляли. В его голове царил абсолютный хаос! Он числится среди праведников, но доводит до кровавого плюха владыку именитой школы. Он вроде бы заигрывает с демоническими кланами, но тут же стравливает их между собой.
Непредсказуемый. Взбалмошный. И при этом умопомрачительно сильный! Связываться с таким — сплошная головная боль.
Первым тишину нарушил Правый защитник Священного культа Небесного Предела:
— Наш культ готов выложить за карту пятьдесят тысяч лянов серебра. Кроме того, нам известно о торговых связях Дворца Разбитого Нефрита с бандой Ивового Листа. За пределами Великой стены у нас есть запасы драгоценного женьшеня, пантов и редких мехов. Если глава Цюй уступит нам свиток, мы согласны вести совместный бизнес с вашим Дворцом и бандой Ивового Листа, заключив вечный союз.
Куда более заманчивое предложение! Ведь лишь взаимная выгода создает нерушимую дружбу.
На лице Цюй Цзюи мелькнуло откровенное одобрение. Вот это размах! У культистов действительно водились деньжата.
Горный владыка Фуян стыдливо отвёл взгляд. Он вдруг осознал, что выменять карту сокровищ всего лишь за одно руководство по технике рукопашного боя — это невиданная удача! Ученики горы Фуян думали точно так же, одаривая своего наставника взглядами, полными глубочайшего почтения: сколько же денег он сэкономил для клана!
— Обитель Грушевого Цвета даёт сто тысяч! — выкрикнул Второй брат, заметив колеблющийся взгляд Цюй Цзюи. — Глава Дворца Цюй, их старый владыка культа тяжело болен, а преемник до сих пор не назван. То, что они обещают сегодня, завтра может превратиться в пыль! Вы человек проницательный и понимаете: торговлю быстро не наладишь. А наши сто тысяч лянов вы получите прямо сейчас, наличными!
Сразу видно наёмных убийц — вывалили сто тысяч и даже глазом не моргнули!
У большинства праведных кланов, вместе взятых со всем их имуществом и душеньками адептов, не набралось бы такой суммы. Ученики праведных школ изнывали от зависти: проклятые еретики, откуда у них столько серебра?! Сто тысяч! Для Дворца Разбитого Нефрита это доход за полгода.
Цюй Цзюи вынужден был признать: слова Второго брата бьют в самую точку. Без утверждённого главы обещания культа Тяньцзи стоят недорого.
Но торопиться не стоит. Он перевёл взгляд на Зал Мясницкого Ножа и Терем Старого Чжана.
Зал Мясницкого Ножа и Терем Старого Чжана считались старыми демоническими фракциями, но переплюнуть сто тысяч лянов Обители им явно было не под силу. Будь у них такие богатства, стали бы они лезть в драку за какую-то карту?
— Зал Мясницкого Ножа может предложить лишь тридцать тысяч лянов, — произнёс заместитель главы Зала, заметив прохладу во взгляде Цюй Цзюи. Но тут же поспешно добавил: — Зато недавно в наши руки попало сокровище — Парные клинки Двух Бровных Лезвий, принадлежавшие сто лет назад Великому мастеру Лю Сяомэй! Если глава отдаст карту нам, мы вручим эти клинки в дар. А когда мы отыщем тайник, то отдадим вам ещё одну десятую часть всех найденных там артефактов!
Ага, финансовая пирамида в чистом виде!
Цюй Цзюи раскусил эти уловки на раз-два. Никакие тайники без сучка и задоринки не открываются, так что предложение Зала — просто попытка посулить журавля в небе. Он не настолько глуп.
Взор Цюй Цзюи устремился на посланца Терема Старого Чжана.
От Терема явился их Второй глава. Под пристальным взором Цюй Цзюи он исходил потом. У него с собой отродясь не водилось крупных сумм — даже те шесть тысяч лянов пришлось соскребать по сусекам у подчиненных. Когда это Терем Старого Чжана платил за то, что хотел забрать?! Но ситуация диктовала свои правила. Торги росли, и уйти ни с чем означало покрыть свою фракцию позором.
— У Терема Старого Чжана есть секретные сведения, которыми мы готовы обменяться с главой Дворца Цюй.
— И какая весть может сравниться ценностью с картой сокровищ? — с усмешкой спросил Цюй Цзюи.
— Сведения о вашей матери, Цюй Цюшуй, — невозмутимо чеканил Второй глава Терема. Это знание считалось строжайшей тайной их организации. Исчезновение Цюй Цюшуй, в свое время державшей в страхе весь боевой мир, оставалось величайшей загадкой Цзянху. И лишь по чистой случайности Терему удалось кое-что прознать.
Мамаша-кукушка?
Цюй Цзюи аж оторопел. Ах да, его горе-матушка до сих пор где-то коптящее небо жива-здорова.
— Спасибо, не надо. Мне это монопенисуально, — Цюй Цзюи махнул рукой. — Зачем мне её искать? С её-то боевым искусством она живуча, как сорняк. Вот если б она померла — я бы, так и быть, прикупил ей гробик. А слушать про её житье-бытье мне без надобности.
— Глава Цюй! Цюй Цюшуй — ваша родная мать! Неужто вам не интересно, почему она бесследно исчезла и кем был ваш отец? — Второй глава Терема понизил голос, поняв, что юноша не блефует.
— Хочешь сказать, она сбежала, чтобы отыскать моего папашу? — уловил суть Цюй Цзюи.
Интересный поворот.
У него, оказывается, был отец?
Хотя... зная скверный нрав его матушки, Цюй Цзюи был уверен: понеся от кого-то, она первым делом прибила бы счастливчика, дабы не оставлять свидетелей своей слабости. Это в её духе.
— Глава Цюй поистине проницателен, — Второй глава не стал выдавать лишнего. — Гарантирую: во всем Поднебесье этой тайной владеет только наш Терем. И даже я знаю лишь половину — полные сведения хранятся у нашего владыки. Отдайте карту нам, и мы не только откроем всю правду, но и поможем разыскать ваших родителей.
Се Сю тоже невольно перевёл взгляд на Цюй Цзюи. У каждого есть отец и мать. И хотя Се Сю знал, что Цюй Цзюи не питает к Цюй Цюшуй теплых чувств, человеческая природа требует корней. Неужели юноше не хочется узнать, чья кровь течёт в его жилах?
А вот и не угадали — Цюй Цзюи до лампочки.
С её-то завышенными требованиями, мужчина, от которого Цюй Цюшуй согласилась понести, должен был быть как минимум легендарным героем, ушедшим на покой, или святым старцем из сокрытого от мира клана. На худой конец — каким-нибудь кронпринцем.
И если Цюй Цзюи отправится на поиски, всё закончится излюбленным штампом копеечных романов: перед смертью какой-нибудь благородный старец простирает к нему дрожащую длань и хрипит: «На самом деле... я твой отец...»
Сплошные сопли и дешевая драма.
Зачем мне этот балаган? Я — глава Дворца Разбитого Нефрита, у меня есть всё! А родителям, бросившим дитя, грош цена в базарный день.
— Не интересно, — вынес вердикт Цюй Цзюи. — В своём Дворце я сам себе царь и бог. На кой чёрт мне сдались ещё два предка на шею? Они меня не растили, и душевного трепета я к ним не испытываю. А захочу родителей — женюсь, да и буду уважать тестя с тёщей как родных. Я любовью не обделён, мне чужие подачки не нужны.
Второй глава Терема Старого Чжана окончательно выпал в осадок.
Да что с этим парнем не так?! Он же абсолютно упёртый и ненормальный!
— Карту я продам Обители Грушевого Цвета, — подвёл итог Цюй Цзюи. — Сто тысяч лянов серебра, расчёт на месте. Векселя против свитка, никакой рассрочки.
Сперва набьём мошну серебром!
В конце концов, забрать под крыло Поместье Безграничности — дело затратное, и монета лишней не будет.