* * *
Неизвестно, по каким именно приметам Сюэ Сяосяо опознала в этом несчастном Оуян Аня, Третьего лидера Обители Грушевого Цвета, но раз уж она сказала — сомнений быть не могло.
При расставании в поместье Безграничности этот человек занимал высокое положение и пользовался огромным влиянием в своей обители. Кто бы мог подумать, что при новой встрече он окажется в таком плачевном состоянии?
Скитальцам цзянху, если им не удалось взобраться на самую вершину, попросту некуда отступать. А уж тем, кто ступил на темный путь, и подавно не приходилось рассчитывать на достойную старость.
Се Сю едва заметно вздохнул и одарил Цюй Цзюи глубоким, скрытным взглядом.
По правде говоря, в его душе гневилась тревога.
Ныне Цюй Цзюи достиг вершины: власть, влияние, боевое искусство — всё было при нём. Но никто под луной не способен вечно восседать на престоле безмятежно, даже тот, кто носит титул Владыки девяти пяти. Стоит Цюй Цзюи проявить хоть малейшую слабость, как со всех сторон устремятся ледяные клинки и людская злоба, способные довести до безумия любого.
Именно поэтому Се Сю прежде так упорно отказывался примыкать к какому-либо клану.
Будь то речные заводи или императорский двор, стоит лишь связать себя с какой-то силой, как ты неизбежно окажешься втянут в бесконечную грызню. А этого Се Сю желал меньше всего.
Однако теперь он вступил во Дворец Разбитого Нефрита. И от иных вещей уже не сбежать, как ни пытайся.
— Не тревожься, со мной такого не случится, — неожиданно обернулся Цюй Цзюи. Будто прочитав его мысли, он посмотрел Се Сю прямо в глаза. Его взгляд был полон твердости — совсем как та жемчужина, которой он однажды освещал путь: пусть не дарует слепящий свет, зато никогда не угаснет. — И пока я защищаю тебя, ты тоже никогда не окажешься в подобном положении.
Глуп Цюй Цзюи или по-настоящему умен?
По крайней мере, что касается понимания человеческой природы, временами он проникал в суть вещей не хуже столетних лис, а порой казался совсем зеленым юнцом.
Впрочем, уклад и поступки человека всегда неразрывно связаны с его возрастом, прошлым и происхождением. Недаром в обществе так восхваляют «величие знатных родов» — это величие впитывается с молоком матери, его видят с малых лет, а потому выказать его не составляет труда.
Цюй Цзюи же с ранних лет был заперт во Дворце Разбитого Нефрита и ни разу не переступал его порога, но каким-то образом умудрился приобрести проницательность и острый ум. Он мог рассуждать о чужих любовных страстях с видом знатока, однако в делах, касающихся его самого, проявлял поразительную нечувствительность.
Эта смесь наивности и искушенности, простоты и расчетливости переплелась в нём настолько органично, что создала единственного в своем роде Цюй Цзюи — того, от кого невероятно трудно было отвести взор.
Се Сю оставалось лишь молчать.
Он не ведал, что сказать и как себя вести. Перед лицом чувств, о которых прежде некогда было думать и от которых он изо всех сил уклонялся, Се Сю чувствовал себя совершенно беспомощным.
— Раз уж вы знакомы, ты за ним и присмотри, — решил Цюй Цзюи, давая шанс Сюэ Сяосяо, а заодно и этому Третьему лидеру.
Еще во время прошлой встречи он заметил, что мужчина в маске не сводил глаз с их Сяосяо, да и у той к нему возникли какие-то неопределенные чувства. А теперь — попавший в беду герой, спасенный красавицей. Классический союз.
Но главная причина кролась в том, что Сюэ Сяосяо узнала человека, о котором ни Цюй Цзюи, ни Се Сю даже не подумали бы.
И дело тут было вовсе не в плохом зрении, а в том, как странно Сюэ Сяосяо на него смотрела.
— Глава, но я совершенно не умею ухаживать за больными, — послушно отозвалась Сюэ Сяосяо, хоть и растерялась. Будучи старшей ученицей Дворца Разбитого Нефрита, она с детства готовилась стать следующей владычицей. Где уж ей было заботиться о ком-то? Обычно все ухаживали за ней.
— Вот и научишься, — как ни в чем не бывало ответил Цюй Цзюи. — Сяосяо, если ты собираешься странствовать по цзянху, тебе просто необходимо уметь заботиться и о себе, и о других. Если в один прекрасный день я возьму тебя с собой в путешествие, не предложишь же ты мне прислуживать тебе?
Услышав это, Сюэ Сяосяо мгновенно подтянулась и твердо произнесла:
— Глава, будьте спокойны. Я бережно выхожу его.
— Вот и ладно. Се Сю поможет с лечением, так что не переживай. У меня еще накопилось к Обители Грушевого Цвета немало вопросов.
Обитель Грушевого Цвета считалась крупнейшей организацией наемных убийц в боевом мире, и если бы у нее не водилось оглушительных тайн, это шло бы вразрез с законами цзянху. К тому же второй фрагмент карты сокровищ уже попал к ним в руки. То, что Третий лидер опустился до подобного плачевного состояния, наверняка связано с этими сокровищами.
Оказавшись на грани жизни и смерти, быть спасенным красавицей, которая теперь не смыкает глаз, выхаживая тебя... Да любой мужчина после такого будет без ума от Сюэ Сяосяо!
Прекрасно! Хитрость с красавицей сработала безупречно!
Цюй Цзюи едва удержался от аплодисментов самому себе.
Закончив разговор, он подал знак и увел за собой Се Сю и Ши Ушуан.
— Кстати, Се Сю дал ему снадобье, так что в ближайшие пару дней он должен прийти в себя, — «добродушно» напомнил Цюй Цзюи.
Сюэ Сяосяо решительно кивнула:
— Глава, не волнуйтесь, я буду смотреть за ним в оба глаза.
Цюй Цзюи с чувством выполненного долга взглянул на нее.
Птенчик-то подрос!
Эх, Сюэ Сяосяо выросла и стала совсем взрослой девицей.
Покачивая головой, Цюй Цзюи вывел Се Сю и Ши Ушуан во двор и повернулся к девушке:
— Тебе тоже стоит приложить усилия и получше прибрать к рукам этого Гу Шаопина. А прочее — вроде его наставника — предоставь мне.
— Премного благодарна, Глава! — Услышав это обещание, Ши Ушуан мгновенно выбросила из головы прежние тревоги.
В ее глазах не существовало ничего, с чем не смог бы справиться их Глава.
— Се Сю, к тебе это тоже относится, — Цюй Цзюи похлопал лекаря по плечу. — Если в будущем у тебя возникнут какие-то сложности в любовных делах, смело приходи ко мне.
— Если у меня появится возлюбленная, боюсь, я уже не смогу так же, как прежде, странствовать с тобой по свету, — возразил Се Сю. — Ты уверен, что и вправду станешь давать мне советы, а не начнешь строить козни за моей спиной?
Э-э...
Ну так естественно, стану!
Ты собираешься бросить меня ради кого-то другого, а я должен с улыбкой желать вам счастья и долголетия до ста лет?
И не надейся!
Взгляд Цюй Цзюи стал сложным и мрачным:
— Се Сю, лучше посвяти себя искусству врачевания. Если тебе так уж захочется детей, во Дворце Разбитого Нефрита найдется полно учениц, готовых помочь.
Конечно, если Се Сю вообще обойдется без любви, будет идеальнее всего.
Они могли бы вместе встретить старость во Дворце Разбитого Нефрита. Пока Цюй Цзюи рядом, Се Сю вообще не придется беспокоиться о будущем.
И что хорошего в этой любви? Разве мало в этом мире историй о безумных страстях, заканчивающихся трагедией? С таким-то положением, как у Се Сю — красавец, знатный дворянин, да еще и божественный лекарь, — он же просто ходячая мишень для амурных драм!
А вот если они посвятят себя делу, где Се Сю возьмет на себя разработку снадобий, а Цюй Цзюи — их продажу, то их богатство посрамит целые государства!
Се Сю тихо усмехнулся, медленно взглянул на Цюй Цзюи и непринужденно произнес:
— Что будет потом — решим, когда придет время.
Хм?
Цюй Цзюи окончательно растерялся.
Неужели у Се Сю и впрямь кто-то появился на примете?
Проклятье! Се Сю ведь все время у него перед глазами! Какой дерзкий наглец осмелился подкапываться под его стену? Жить надоело?
Неужели этот Гость Цветущей Акации?
Цюй Цзюи мрачно подумал, что этот мерзавец к настоящему моменту уже должен быть окончательно калекой.
Ши Ушуан, стоявшая рядом, покрылась холодным потом.
А-а-а-а, что она только что услышала?! Глава и старейшина Се обсуждают свои любовные раздоры? Судя по их тону, они собираются расстаться на доброй ноте? Что за шутки! Если они расстанутся, когда же на свет появится молодой глава их Дворца Разбитого Нефрита?!
В этот момент ход мыслей Ши Ушуан наконец-то совпал с рассуждениями Цюй Цзюи: какой дурак, объевшийся отдушиной, осмелился соблазнять старейшину Се?!
* * *
Сюэ Сяосяо дежурила у постели Третьего лидера всю ночь.
Убийцы из Обители Грушевого Цвета были сиротами, подобранными на улице. У них не имелось ни родителей, ни имен — да имена им были и не нужны. Поговаривали, что Обитель каждый раз набирала или покупала сотни детей, чтобы обучать их боевым искусствам и грамоте. В живых оставались лишь несколько десятков, и этим выжившим приходилось начинать с самых низших рангов. Угар среди них стоял страшный, и до звания золотых убийц добирался лишь один из тысячи.
Только получив ранг в Обители Грушевого Цвета, убийца обретал прозвище, заменявшее ему имя.
Тот, кто лежал перед ней, звался Третьим.
Стоит ему умереть — и Четвертый станет Третьим, а все следы его пребывания в этом мире изгладятся без остатка.
Ремесло убийцы — это просто торговля собственной жизнью, долго в нем не живут. Если у человека есть хоть какой-то иной путь, он никогда не вступит на эту тропу. А пролив слишком много чужой крови, эти люди и сами перестают быть людьми.
Сюэ Сяосяо задумчиво смотрела на Оуян Аня. Ей казалось, что родиться во Дворце Разбитого Нефрита и иметь такого владыку — величайшая удача. Этот Третий проливал пот и кровь за свою Обитель, а оказавшись на краю гибели, оказался никому не нужен. Случись подобное в их дворе — будь у ученика хоть капля дыхания, Глава извел бы горы золота и серебра, но не бросил бы своего человека.
Эх.
Какой он несчастный.
Ладно уж, так и быть, позабочусь о нем.
* * *
Оуян Ань с момента приступа яда пребывал в полузабытьи.
Он чувствовал, что кто-то его спас, слышал чирикающий девичий голос у самого уха, но не понимал, кто его вытащил и чего от него хотят.
Душа его была пеплом.
Пусть люди и хулили Обитель Грушевого Цвета, но она хотя бы дала им, сиротам, кусок хлеба. Чтобы выжить, им приходилось жрать друг друга, что уж говорить об убийстве чужаков? Оуян Ань всегда полагал, что умереть от старости в Обители — не самый худший исход. Накопить денег, уйти из цзянху... Он ведь тоже мечтал пожить как обычный человек.
И вот в один миг всё обратилось в прах.
Теперь он не мог рассчитывать даже на легкую смерть.
— Раз уж ты проснулся, почему не открываешь глаза? — раздался над самым ухом голос Сюэ Сяосяо. — Старейшина Се сказал, что ты очнешься на днях. Я всё это время не спускала с тебя глаз.
Оуян Аню показалось, будто он грезит.
Он гадал, кто мог его спасти: заклятый враг, желающий использовать его в своих целях, или кто-то из убийц Обители... Но он и помыслить не мог, что это окажется Сюэ Сяосяо.
Для такого, как он, привыкшего пресмыкаться в самой непроглядной тьме, подобная девушка была недосягаемой звездой.
На мгновение ему стало страшно открыть глаза.
Если он не откроет их, развеется ли этот прекрасный сон?
«Неужели оглох?» — подумала Сюэ Сяосяо. У нее не водилось столь тонких душевных порывов: если человек очнулся и не открывает глаза, значит, либо не понимает людской речи, либо ослеп.
Сюэ Сяосяо не слишком умела ухаживать за больными, но помнила: если человек повредился умом, можно напоить его отваром горечавки, чтобы прояснить разум.
— Ты подожди немного, — произнесла Сюэ Сяосяо. Хоть она и не знала, как варить горечавку, но могла сказать на кухне. Если нет горечавки, сгодится и что-нибудь другое.
— Не уходи! — услышав, что Сюэ Сяосяо собирается встать, Оуян Ань инстинктивно вцепился в ее рукав и распахнул глаза.
Девушка перед ним действительно была той самой, что пленила его сердце.
А глухая боль, волнами накатывавшая на тело, твердила: это не сон, всё наяву.
Неужто милосердное Небо решило сжалиться даже над таким отъявленным грешником?
* * *
Цюй Цзюи, вернувшись к себе, неожиданно воспылал бессонницей.
Сам не понимая почему, стоит ему смежить веки, как в голове всплывают слова Се Сю.
Этот лекарь почти никогда не лгал. А когда он уклонялся от прямого ответа, это всегда означало подвох.
«Что будет потом — решим, когда придет время».
Эта фраза прямо намекала: у Се Сю уже есть кто-то на примете, просто он пока не спешит признаваться!
Лицо Цюй Цзюи исказилось в мрачной гримасе.
И думать нечего!
Се Сю совершенно точно заведет кого-то на стороне!
Договаривались же: вместе холостяковать до конца дней! А он первым решает сбежать под венец!
Мужики, ха!
Во Дворце Разбитого Нефрита полно красавиц, готовых сами прыгнуть к нему в постель, а ему подавай кого-то снаружи? Неужто дикие цветы всегда пахнут слаще домашних?
Не бывать этому!
Цюй Цзюи резко сел на кровати.
Сон не шел.
Нужно срочно найти способ узнать, на кого уставился Се Сю! Вдруг этот лекарь запал на коварную тварь или, того хуже, на подосланную шпионку из Пути Красного Лотоса?
В любовных романах про боевые искусства сплошь и рядом встретишь сюжет: «Благородный лекарь спасает раненого, а тот оказывается неблагодарной гадиной», после чего беднягу обдурят, растопчут его сердце и выпьют все соки.
Он так хорошо знает все эти книжные уловки! Неужели он станет спокойно смотреть, как Се Сю ступает на скользкую дорожку?
Даже если забыть про прочее, сколько серебра Се Сю приносит каждый год? А лекарственные ванны? А беседы по душам? Всё это — чистая, неоспоримая выгода! Если Се Сю кто-то бросит и растопчет, все эти блага сгинут навсегда!
Этого допустить нельзя!
Цюй Цзюи взъерошил волосы на голове, испытывая жгучую досаду.
Будь Се Сю обычным учеником Дворца Разбитого Нефрита, Цюй Цзюи сыграл бы роль жестокой Владычицы Небес и безжалостно разлучил бы парочку. Ха, да в этом мире нет такой любви, которую он не смог бы разрушить!
Но Се Сю не был рядовым учеником. Если надавить слишком сильно, он может вспыхнуть страстью и сбежать с возлюбленной на край света. Вот тогда Цюй Цзюи точно останется у разбитого корыта.
Эх, подступиться к делу непросто.
Поразмыслив, Цюй Цзюи всё же вызвал к себе Ши Ушуан.
— Послушай... У меня есть один друг.
«Тьфу ты, ну и дурацкий зачин!» — мысленно выругался Цюй Цзюи.
Ши Ушуан не смела ни спросить, ни подумать лишнего, а лишь молча уставилась на своего Главу. В конце концов, в этих любовных страстях между Главой и старейшиной Се ей, простой смертной, все равно ничего не разобрать.
— Если ты хочешь вернуть человека и сделать так, чтобы он не удрал с кем-то другим, как лучше поступить? — решил Цюй Цзюи отбросить экивоки.
Он во что бы то ни стало намеревался отбить Се Сю у этой неизвестной лисицы! Какими бы чарующими ни казались дикие лисицы, их чары мгновенны. Любовь — штука короткая: год-два — и конец, а современная наука и вовсе доказывает, что любовный пыл угасает за три месяца. Се Сю еще совсем зелен, обмануть его ничего не стоит.
— Глава, вы...
— Это не я, это мой друг! — вспыхнул Цюй Цзюи.
«Ладно, пусть будет друг. Ага, как же, "друг"».
Ши Ушуан ни капли не поверила. Неужто Глава просто довел старейшину Се до белого каления? И то сказать: вы только взгляните, что Глава вытворял на этом пути! То цеплялся к чужим молодым рыцарям, заставляя старейшину Се ревновать; то наряжал старейшину Се в женское платье, заставляя играть роль красавицы; то преподнес ему полуживого калеку в качестве подарка!
По-хорошему, если бы Гу Шаопин поступил с ней подобным образом, она бы давным-давно послала его к черту.
Удивительно еще, как Глава только сейчас сообразил, что делает что-то не так.
— Глава, если вы хотите вернуть человека, проще всего пойти навстречу его желаниям, — осторожно произнесла Ши Ушуан.
— А я разве не этим занимался всё это время?! — холодно ухмыльнулся Цюй Цзюи. — Я все его привычки и вкусы помню до мельчайших подробностей!
«И это после того, как вы только что утверждали, будто речь о "друге"?»
— Глава, мне кажется... Возможно, ваш друг проявил внимание слишком топорно, — Ши Ушуан готова была пасть перед ним на колени. Глава просто пользуется ангельским характером старейшины Се и бессовестно измывается над ним!
Вы только подумайте, Глава! У старейшины Се есть доля в доходах, но он за все время не взял ни медяка, работая не разгибая спины. А вы, помимо живого трупа, хоть что-нибудь ему подарили?!
Ни романтики при луне, ни свиданий на закате — ровным счетом ничего!
— Глава, я слышала, скоро здесь состоится ярмарка фонарей, — проговорила Ши Ушуан, вспомнив слова Сюэ Сяосяо. — Может быть, ваш друг мог бы пригласить его прогуляться? Даже мужчинам не чужда романтика. Нас, людей из цзянху, проще всего тронуть именно своими маленькими знаками внимания.
— Фонари? Ярмарка? Не слишком ли это смахивает на свидание? — нахмурился Цюй Цзюи. Он ведь просто хотел вернуть расположение друга, а не ухаживать за Се Сю.
Их и так уже донимали сплетнями, зачем плодить новые поводы для головной боли Се Сю?
— Да с чего бы? Даже простые приятели выходят вместе развлечься, — с ходу возразила Ши Ушуан. — Полно молодежи гуляет вместе, чтобы развеяться!
— В твоих словах есть зерно истины, — Цюй Цзюи задумчиво кивнул. — Сходи в поместье Безграничности, позови побольше народу. Раз уж устраивать размах, так по-крупному!
В его голове мгновенно созрел план.
— Я сделаю так, чтобы он знал: все фонари на этой улице куплены для него!
* * *
Во Дворце Разбитого Нефрита...
Гость Цветущей Акации за последнее время сильно исхудал.
Он уже несколько раз прибегал на площадку, где тренировались Линь Юхуэй и Хань Чэнно, пытаясь вымолить у них помощь, но было слишком поздно.
Слух о том, что этот похититель цветов невероятно искусен в постели и обладает внушительным достоинством, давно разнесся по всему Дворцу.
Мужчина, который не требует денег, готов дарить удовольствие задарма и знает свое дело — да он смутил умы всех учениц от мала до велика! И теперь он объявляет, что желает завязать? Кто же дозволит ему уйти просто так?
Если не справляешься — ешь побольше.
В крайнем случае — глотай пилюли Беззаботности.
Нечего валяться на кровати и скулить, иди тренируйся! Если боишься вытратить всю семенную жидкость и кровь — просто сдерживайся и не кончай!
Требование учениц Дворца Разбитого Нефрита было простым.
Раз другие сестры с ним переспали, они тоже должны попробовать!
А то когда все соберутся тренироваться или мыться в купальнях, начнут обсуждать, как завалили этого младшего брата — Гостя Цветущей Акации, а ты даже слова вставить не можешь... Какое позорище!
Так что Гостю Цветущей Акации приходилось стараться — хочет он того или нет, может или не может.
— Брат, я вовсе не отворачиваюсь от тебя, но я ведь предупреждал с самого начала, — с жалостью глядя на бедолагу, вымолвил Линь Юхуэй. Впрочем, вмешиваться он не смел: сделай он глупость, и просить о помощи пришлось бы уже ему самому.
В конце концов, Гость Цветущей Акации сам накликал на себя эту беду.
— Я больше не могу... Во мне не осталось ни единой капли! — Гость Цветущей Акации едва не пал перед Линь Юхуэем на колени. — По три-четыре раза на дню! Кто такое выдержит?! Я теперь при виде женщин чувствую, как подгибаются колени! Будь перед ним хоть первая красавица под Небесами, у меня на нее ни капли не поднимется! Брат, спаси меня!
— Прости, но я правда бессилен, — с вздохом развел руками Линь Юхуэй.
— А деньги у тебя есть? — сострадательно глядя на несчастного, поинтересовался Хань Чэнно.
— А? Серебро? Немного наберется, — встрепенулся Гость Цветущей Акации. — С собой у меня лихо за сотню-другую лянов, серебром полтысячи наберется — всё мое состояние.
Ничего не поделать: похитители цветов не занимаются честным трудом и накоплений почти не имеют. Появлялись деньги — он тут же спускал их на драгоценности да наряды, чтобы ублажить красавиц. То, что ему удалось скопить такую сумму, уже было великим подвигом.
— Если у тебя есть сотни пять-шесть лянов, ты мог бы пойти в Терем Нефритовой Черепицы и нанять нескольких юношей, чтобы они подменяли тебя, — бесстрастно выложил Хань Чэнно. — Барышня Сяоянь говорила мне, что эта уловка вполне сработает.
Изначально Лян Сяоянь предложила этот способ Хань Чэнно, опасаясь, как бы тот случайно не приглянулся кому-то из старших или младших сестер Дворца Разбитого Нефрита.
В конце концов, с его-то состоянием в девяносто тысяч лянов откупиться от беды не составило бы труда.
Однако Хань Чэнно ныне считался человеком «Главы», да к тому же был названым братом Се Сю, так что ученицы Дворца Разбитого Нефрита не стали бы прибегать к угрозам или подкупам. Конечно, если бы все произошло по обоюдному согласию — дело другое.
— Неужто есть такой способ?! — просиял Гость Цветущей Акации. — Замечательно! Я прямо сейчас пойду за серебром и найму кого-нибудь себе на замену!
Получив рабочий совет, он поспешил к себе за кошельком.
— На сколько дней ему хватит этих пятисот лянов? — усомнился Линь Юхуэй, хорошо знавший цены в Тереме Нефритовой Черепицы. Нанять обычных парней не выйдет — ученицы Дворца Разбитого Нефрита просто не согласятся на такое.
— Брат Линь, а у тебя есть мысли получше? — переспросил Хань Чэнно.
—... Твой способ хорош. Кончатся деньги — придется ему самому зарабатывать, — вздохнул Линь Юхуэй. Будь у него иной выход, разве стал бы он до сих пор ходить в женском платье?
Эх, кто бы мог подумать, что прославленный похититель цветов опустится до того, что станет платить собственные деньги другим мужчинам, лишь бы они вместо него ложились в постель с красавицами!
Дворец Разбитого Нефрита... Ужасающее место!