Хотя Цюй Цзюи отлично навострился сочинять варианты боевых техник и именно его перу принадлежало большинство своеобразных сводов, по которым ныне обучались ученики Дворца Разбитого Нефрита, с секретными руководствами шутки были плохи. Любая фальшивая строчка могла ввести практика в исступление и сжечь его каналы. Ни один опытный мастер не стал бы бездумно следовать неведомому учению.
Да и сам Цюй Цзюи, при всём своём мастерстве уровня великого мастера, объективно не мог выдумать с нуля фолиант, способный одурачить Великого гроссмейстера.
В мире боевых искусств статус Великого гроссмейстера означал предел человеческих возможностей. Всякие раскалывания небес и вознесения принадлежали уже к миру бессмертных и даосских чародеев, а не к цзянху.
Иными словами, Владыка пути Красного Лотоса достиг вершины, став подлинно сильнейшим под Небесами. Появись сейчас обновлённый список мастеров от Байсяошэна, этот главарь несомненно возглавил бы его — даже Цюй Цзюи признал бы этот факт.
Чтобы обвести вокруг пальца столь искушённого человека, требовался совершенно иной масштаб мысли. Сфабриковать руководство по боевым искусствам было невозможно, зато с лёгкостью можно было сочинить нечто из области легенд о небожителях.
Что лежит за пределом боевых искусств? Разумеется, стезя духовного совершенствования и вечной жизни!
Концепции вроде «энергии дуй» или «разрыва пустоты» звучали слишком туманно и не отвечали эстетике здешних мастеров. А вот система даосского восхождения — выверенная, логичная, подкреплённая древними трактатами — выглядела безупречно.
Сложно ли обмануть Великого гроссмейстера с помощью стройной теории священного дао?
Ничуть. Пока в его сердце живёт жажда власти и непреодолимое желание обрести вечную жизнь.
А Владыка пути Красного Лотоса, взобравшийся на самую вершину силы и влияния, отличался ненасытными амбициями.
Потому Цюй Цзюи, вырезая иероглифы на каменной стене пещеры, не испытывал ни малейших угрызений совести.
«Прежде чем ступить на истинный путь духовного устроения, идущий проходит ступени Врождённого и Пост-врождённого Великого Совершенства. Мастер боевых искусств, входящий в Дао через ратное искусство и достигший предела Великого гроссмейстера, обретает статус Пост-врождённого Совершенства. Преодолев этот рубеж, он ступает на ступень Созерцания Ци, становясь истинным духовидцем...»
«За этапом Созерцания Ци следует Заложение Основания: телесные недуги и застарелые раны исцеляются, а лик обретает вечную молодость. Достигший же Великого Совершенства Основания взращивает в себе Золотую Пилюлю — отныне судьба его покорится ему самóму, и даже возвращение юности станет малым чудом...»
Владыка пути Красного Лотоса и старец Фаньсинь давно носили титулы Великих гроссмейстеров. Они прекрасно сознавали, что досягнули предела земных боевых искусств. Дальше идти было некуда: с годами силы неизбежно угасали бы, а мастерство гибло. Какой бы высоты ни достиг мастер, конец у всех один — пригоршня жёлтой земли.
Они мечтали о новом шаге, но рядом не было никого, кто мог бы указать направление. Они сами являлись вершиной цзянху. И оттого в глубине души ощущали лишь растерянность. Один из них выбрал уединение в глуши, другой — гонку за мирской властью.
И вот теперь пред ними открылся чистый путь!
Оказалось, вершина Великого гроссмейстера — не конец, а лишь первый шаг!
За пределами боевых искусств действительно существует стезя бессмертия!
Вечная юность и повелевание стихиями — не пустые сказки?
Звучало неправдоподобно, но на стене не просто высекли названия этапов: каждое слово было пропитано глубокой мудростью даосских откровений. Одно лишь вступление — «Путь Неба исправляет избыток и восполняет скудость» — заставляло кровь стучать в висках от благоговения.
Разве можно было выдумать столь стройное учение?
В финале этой «записи» неизвестный отшельник пояснял: на этой земле, осквернённой мирским прахом, ему удалось дожить до трёхсот лет лишь благодаря вкушению бесчисленных драгоценных снадобий и переходу на уровень Созерцания Ци. Но здешний воздух слишком скуден духовно, и дабы шагнуть дальше, он вынужден отправиться за море на поиски обителей с чистой жизненной силой. Не зная, вернётся ли он, отшельник оставил эти откровения для того, кому улыбнётся судьба.
Прочитав текст до конца, даже старец Фаньсинь, считавший, что уже одной ногой стоит в могиле, тяжело задышал. Глаза его блеснули юношеским азартом.
По сравнению с трёхсотлетним старцем он ведь был ещё совсем молод!
— Жизнь наша — словно мимолётный день мотылька, не ведающего о бескрайности мира, — тихо вздохнул Владыка пути Красного Лотоса. — Выходит, и я в этом бренном мире — лишь ничтожная песчинка, даже не подозревавшая, насколько широк небосвод... Фаньсинь, что скажешь?
— Полагаю, нам следует всё тщательно взвесить, — Фаньсинь погладил бороду, и его взгляд, устремлённый на Владыку, стал заметно мягче.
Ныне они остались единственными двумя мастерами Пост-врождённого Совершенства под Небесами. Если они решат отправиться за море на поиски обители бессмертных, им придётся стать соратниками.
— Вот только старший упоминает, что достигшего Пост-врождённого Совершенства на пути к бессмертию ждёт испытание демонами сердца. Что же это за демоны...
Не успел Владыка закончить мысль, как почувствовал странное беспокойство в груди. Он повернулся к Фаньсиню и увидел на его лице точно такое же смятение.
Неужто демоны сердца уже явились?
* * *
Пока Великие гроссмейстеры погружались в даосские тайны, остальные мастера теснились у противоположной стены. В отличие от ликующего евнуха Чжэн Чжицзя, прочие люди боевого мира почувствовали, как у них между ног пробежал морозный ветерок.
Что за дикая шутка?
Кастрировать себя ради какой-то техники?!
Да пусть ты станешь хоть сильнейшим под Небесами, какая в том радость?!
Разум отказывался принимать подобное безумие, но взоры мужчин оставались прикованы к высеченным строкам.
Техника действительно была поразительной!
Сюда пробрались исключительно цвет и элита поднебесного цзянху. Одного беглого взгляда хватало, чтобы оценить невероятную глубину учения. А самое главное — эта техника безупречно сочеталась с любыми другими боевыми искусствами! Не было никакого риска конфликта внутренних сил или искажения каналов.
По сравнению с угрозой помешательства и смерти... оскопление уже не казалось столь уж неприемлемым.
Хотя нет, всё равно неприемлемо!
Многие мужчины, особенно молодые, с трудом заставили себя отвести взгляд, испытывая глубочайшее отвращение. Зато мастера преклонных лет погрузились в тяжкие раздумья.
Кастрация — это, конечно, позор и отказ от мужского достоинства. Но пилюли Беззаботности становились всё дороже и дефицитнее, а с возрастом плоть и так сдавала позиции... В сущности, для некоторых из них невольное воздержание давно мало чем отличалось от оскопления.
Так не лучше ли одним взмахом ножа решить проблему, обретя взамен могущество Великого мастера? Кого волнует мнение глупой толпы?
К тому же о тайне пещеры ведают лишь присутствующие. А если они не вернутся наружу, кто узнает, какой ценой досталась сила?
— Ха-ха-ха! Какое совпадение! — расхохоталась Цюй Цюшуй. — Сие учение будто специально высечено для вас, бесполых никчёмышей!
Как тут было не посмеяться?
Техника явно предназначалась для мужчин. Цюй Цюшуй овладеть ей не могла, но это не мешало ей злорадствовать. Одно представление о том, что овладевшие этим учением мастера поголовно окажутся евнухами, доставляло ей несказанное удовольствие.
Чэнь Ши, глядя на настенные иероглифы, тоже молча отвернулся.
К счастью, он уже достиг уровня мастера и не нуждался в подобных изощрениях. На пути Красного Лотоса секретные методы прорыва на уровень мастера сопровождались чудовищной смертностью и требовали целых гор золота и редчайших снадобий. А здесь — один быстрый взмах клинком, и шанс прорыва взлетает до небес! Сколько отчаявшихся душ соблазнится этим предложением?
Гордость и достоинство — роскошь, доступная лишь тем, у кого всё есть. А для тех, кто барахтается на самом дне, они не стоят и ломаного гроша.
А если воспитывать сирот с детства на основе этой техники... насколько же ужасающей станет её сила?
Когда Цюй Цюшуй и Чэнь Ши осознали истинный потенциал этого учения, презрение в их глазах сменилось жадностью: оба принялись молча заучивать текст наизусть.
Сами они тренироваться не станут, зато найдутся сотни слуг, готовых на всё!
Оуян Ань озабоченно шепнул на ухо Сюэ Сяосяо:
— Сяосяо, я не стану это учить.
Ему с таким трудом удалось обрести семейное счастье, он едва вкусил радость супружеской жизни. Отказаться от мужского естества ради какого-то фолианта? Ни за что!
— Попробовал бы ты только! — сквозь зубы процедила Сюэ Сяосяо. — Я как раз собиралась попросить у старейшины Се пару пилюль для укрепления почек и пополнения цзи. Даже не думай отлынивать от обязанностей, у тебя ничего не выйдет!
Она и так пошла на огромные уступки, согласившись быть только с ним. И если этот дурень вздумает сделать её вдовой при живом муже — она мгновенно найдет ему замену!
Впрочем, мысленно Сюэ Сяосяо восхитилась коварством своего главы дворца.
Это поддельное сокровище вышло настолько достоверным, что если бы она сама не участвовала в его обустройстве, то наверняка поверила бы! А уж эта техника... Неудивительно, что Цюй Цзюи до последнего никому её не показывал.
Тем временем евнух Чжэн Чжицзя уже вытащил кисть и бумагу, лихорадочно переписывая иероглифы.
Это учение казалось созданным специально для него! Передав его младшим евнухам в дворцовых покоях, он получит в своё распоряжение армию непобедимых мастеров. Кто тогда из людей цзянху дерзнёт встать у него на пути?!
В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаги и тихим шепотом заучивающих строки людей.
Взаимная вражда и стычки мгновенно отошли на второй план. Главным стало — впитать каждую строчку великого руководства.
В мрачной пещере не хватало света. Даже при тусклом пламени факелов некоторые высеченные знаки проглядывались с трудом, и людям приходилось ощупывать каменную стену пальцами.
В таком деле ошибиться даже в одном иероглифе означало верную смерть от искажения каналов.
И никто из увлеченных мастеров не заметил, что в воздухе подземелья, вместе с вековой пылью, кружится едва заметная взвесь...
* * *
Цюй Цзюи прикинул время и обменялся взглядом с Се Сю, подавая знак к отступлению.
Самое интересное только начиналось, но смотреть на это им явно не следовало.
Се Сю приготовил немало снадобий, и Цюй Цзюи щедро пустил в ход весь имеющийся арсенал.
Каждый, кто сейчас увлечённо переписывал или ощупывал стену, был обречён. Никто не избежит расплаты.
Предстоящая картина... эх, от одной мысли о ней бросало в дрожь. Слишком уж специфичное зрелище!
Схватив Се Сю за руку, Цюй Цзюи первым устремился к выходу, бросив напоследок:
— Нам сия мудрость без надобности! Всего доброго!
Его слова мгновенно послужили сигналом для Оуян Аня, Ши Ушуан и остальных сторонников. Они тихо и незаметно начали отступать к выходу, бросив затею с изучением стены.
Присутствующие мастера лишь презрительно ухмыльнулись им вослед: войти в сокровищницу и уйти ни с чем? Впрочем, чего ждать от женщин! Изучать подобное учение им все равно не под силу, вот и убираются восвояси.
Хех, когда они овладеют этой техникой в совершенстве, даже Дворец Разбитого Нефрита перестанет быть для них угрозой!
Люди цзянху не придали отходу Цюй Цзюи значения, однако Цюй Цюшуй и Чэнь Ши почувствовали неладное.
Поведение учеников Дворца Разбитого Нефрита выглядело слишком уж странным.
По логике вещей, им следовало напасть на врагов, пока те отвлечены заучиванием техники. С чего бы им так просто отступать?
— Сяосяо! — внезапно выкрикнула Цюй Цюшуй. — Проследи за этими предателями! Узнай, что они задумали!
Сюэ Сяосяо как раз собиралась сама предложить проверить обстановку снаружи. Скрыв радость в голосе, она покорно поклонилась и стремительной тенью выскочила из пещеры.
«Что-то здесь не так...» — тревожился Чэнь Ши. Попытавшись восстановить хронологию, он не нашел изъяна в происходящем. Всё выглядело вполне естественным.
И всё же... слишком уж гладко.
Это чувство казалось ему до боли знакомым. В прошлые разы, когда Цюй Цзюи разрушал его замыслы, всё начиналось точно так же...
Внезапно Чэнь Ши ощутил, как к щекам прилила волна жара, а сердце забилось чаще.
В плане боевых искусств он уступал Великим гроссмейстерам, но значительно превосходил рядовых мастеров. Неужто яд?!
Он нахмурился, поспешно проглотил универсальную Пилюлю Излечения От Ста Ядов, однако лекарство не принесло облегчения — напротив, тело охватил еще более лютый зной.
— Что за... — Цюй Цюшуй тоже ощутила неладное. Обладая богатым опытом в делах любовных, она мгновенно распознала природу этого состояния. — Откуда здесь... афродизиак?!
Афродизиак?!
Чэнь Ши в изумлении поднял голову, ошеломленно воззрившись на Цюй Цюшуй.
Как в древней сокровищнице мог появиться подобный дурман? Неужели это дело рук старой главарши?!
Однако в следующее мгновение лицо Цюй Цюшуй показалось ему невероятно привлекательным.
Невзирая на разум, они стали неудержимо сближаться, дыхание обоих сделалось тяжелым и прерывистым.
— Ты...
Их взгляды встретились, и между ними словно пробежал сноп искр.
Тела сами потянулись навстречу друг другу. В замкнутом пространстве пещеры стремительно нарастала душная, порочная атмосфера.
— Надо уходить! — Чэнь Ши изо всех сил прикусил язык. Вспышка острой боли ненадолго вернула ему ясность мысли.
Сгребя немощную Цюй Цюшуй за талию, он подхватил её — та бессильно прижалась к его груди — и они из последних сил ринулись к выходу из подземелья.
А в глубине пещеры некий ученик великого отшельника, увлеченно переписывавший текст, вдруг посмотрел на своего названого брата... и ощутил, как в горле пересохло.