Се Сю потрясённо оцепенел.
Как бы нелепо это ни звучало, он впервые в жизни соприкасался с кем-то настолько близко.
Грудь сдавило, дыхание сбилось. Зачем Цюй Цзюи это сделал? Лекарь попытался рассмотреть его лицо, надеясь отыскать хоть какую-то подсказку, но тот лишь крепко зажмурился.
Щёки юноши пылали болезненным румянцем, на лбу выступили капельки пота, а прерывистый выдох обжигал кожу. Сила, с которой Цзюи прижимал Се Сю к себе, постепенно угасла. Тёплые губы неохотно отстранились, а пальцы, сжимавшие запястья лекаря, бессильно соскользнули. Его тело обмякло.
Се Сю порывисто подался вперёд и успел подхватить Цзюи до того, как тот рухнул на пол. Глава дворца лишился чувств и мгновенно провалился в глубокий сон.
Прижав пальцы к запястью юноши, Се Сю убедился, что пульс выровнялся. Могучая внутренняя энергия Цзюи сделала своё дело: благодаря всплеску эмоций и обильному поту остатки снадобья окончательно вышли из организма, не причинив вреда.
— Хозяин, вам помочь? — донёсся из-за двери голос служанки.
Девушки уловили шум, а затем внезапно наступившую тишину, но переступить порог без позволения не смели.
— Не нужно, — ледяным тоном отозвался Се Сю. — Вычистите к завтрашнему дню тот большой аптекарский чан. И чтобы до утра к этой комнате никто даже близко не подходил.
— Слушаемся, господин.
Шаги за дверью стихли.
Тяжело вздохнув, Се Сю перевёл взгляд на спящего. На душе было спутанно и неспокойно. А вот Цзюи спал безмятежно, как никогда прежде. Мастера боевых искусств редко позволяют себе расслабиться до конца, а уж Цзюи со своей болезненной подозрительностью обычно просыпался от малейшего шороха за дверью. Сколько же испытаний пришлось пережить этому парню, чтобы выработать подобную въедливую настороженность?
Подхватив Цзюи на руки, Се Сю удивился: тот оказался совсем лёгким. Для взрослого мужчины — даже чересчур худощавым. И лишь сейчас до Се Сю дошло, что глава дворца младше его года на три-четыре. Ему ведь нет и девятнадцати!
Неужели он настолько юн?
Удивительно, как эта очевидная деталь прежде ускользала от внимания. Се Сю присмотрелся к его лицу: на щеках ещё сохранялся едва заметный младенческий пушок. Лишь из-за властного характера, феноменальной силы и бремени власти над сильнейшим кланом цзянху окружающие забывали о его возрасте. Даже сам Се Сю рядом с ним чувствовал себя так, словно перед ним стояла несокрушимая скала. Но стоит Цзюи уснуть — и перед глазами совсем другой человек.
Уложив Цзюи на кровать и заботливо укрыв одеялом, Се Сю достал с полки фолиант по медицине, намереваясь почитать, пока тот не очнётся. Однако едва взглянув на строчки, он поймал себя на том, что мысли улетают прочь, а перед глазами снова и снова вспыхивает недавний поцелуй.
Се Сю уткнулся лицом в разворот книги.
"Должно быть, то проклятое снадобье оказалось слишком ядрёным, — смущённо подумал он. — Часть его воздействия передалась мне через поцелуй... Иначе отчего щёки так горят?"
* * *
Цзюи снился долгий, сбивчивый сон.
Он видел свою прежнюю жизнь. В том мире у него не было иных страстей, кроме романтики боевых искусств. С малых лет, едва научившись читать, он глотал книжки про рыцарей цзянху. Покупал на лотках дешёвое чтиво за бесценок — штампованные истории про сирот, падающих в ущелья и находивших там древние фолианты. Вся разница была лишь в именах персонажей.
Тогда ему казалось, что нет ничего хуже вторичных романов. И лишь позже он понял: по-настоящему страшно, когда жанр умирает окончательно. В эпоху сетевой литературы молодые авторы стеснялись писать уся — на рынке это не продавалось. Штампы приелись, читатели ушли. Сколько бы Цзюи ни поддерживал любимых писателей добрым словом и монетой, до финала доходили единицы.
Кто бы мог подумать, что после смерти он сам окажется в таком мире — причём пройдёт этот путь с самого младенчества?
* * *
Очнувшись, Цзюи первым делом проверил собственный лоб.
Ничего? Кожа была гладкой и чистой.
"Выходит, приснилось", — выдохнул он с облегчением.
Сон получился диким: будто у него на лбу выскочила киноварная метка, свидетельствующая о беременности скрытого двуполого, а затем он в приступе ярости прижал Се Сю к стене и силой поцеловал, словно конченый разбойник.
"Бред какой-то. Я не способен на такое!"
Се Сю для него — верный соратник. Оба — мужики до мозга костей. С какой стати ему принуждать друга к поцелуям? Должно быть, бурление гормонов даёт о себе знать — юношеский организм взрослеет, вот и снятся эротические бредни. А почему именно Се Сю? Так этот лекарь со своей ангельской внешностью мозолит глаза день и ночь! В прошлой жизни ему тоже снились героини с обложек прочитанных романов. Ничего особенного.
Быстро взяв себя в руки, Цзюи решил выбросить дурное из головы.
— Смотрю, тебе получше, — раздался спокойный голос Се Сю.
Лекарь давно наблюдал за ним, не отваживаясь перебить: выражения лица Цзюи менялись с такой быстротой, что вмешиваться казалось неловким.
— Ты чего тут забыл? — Цзюи рефлекторно прикрыл грудь руками.
И тут же опешил:
"Стоп. Это ещё что за жесты?"
Се Сю тоже замер. По идее, пострадавшей стороной являлся он сам, так отчего глава дворца защищается с видом оскорблённой невинности?
Лекарь смущённо отвёл взгляд. Это лишь глупая случайность, вызванная действием зелья, не стоит придавать ей значения. Вот только в голове упорно стоял образ их сближения, а на губах, казалось, до сих пор сохранялся чужой жар.
— Ты был без сознания из-за снадобья, — неряшливо пояснил Се Сю, смотря куда-то в сторону. — Я должен был присмотреть за тобой.
Игнорировать смущение лекаря было невозможно. Тот выглядел ровно как молодуха, которую оттискали за углом.
"Неужто... это был не сон?!"
У Цзюи похолодело внутри. Если всё произошло наяву, то как теперь делать вид, будто ничего не случилось? В его родном мире подобное списали бы на глупость, но в цзянху за посягательство на честь можно и под венец угодить.
Жениться на Се Сю? Ну, родом он из знатной семьи, искусен в медицине, хорош собой и кроток. Идеальная партия! Вот только ещё вчера Цзюи считал его единственным истинным другом. Покуситься на друга — последнее дело. К тому же, в мире боевых искусств сквозь пальцы смотрят на крепкую мужскую дружбу, но искренние чувства между двумя мужами не жалуют. А для Се Сю всё ещё сложнее: он-то думает, будто Цзюи — двуполый.
Пока Цзюи предавался панике, Се Сю заговорил первым:
— Хоть то отравление и спутало твои мысли, я понимаю: всё сказанное тобой было правдой.
Лекарь взял паузу, заставляя себя рассуждать здраво. Пока Цзюи спал, Се Сю успел многое переосмыслить. И выводы оказались неутешительными: он вёл себя с главой дворца крайне бестактно.
Как и говорил Цзюи, обладая невероятным могуществом и властью, он постоянно сталкивался с тем, что окружающие — и Се Сю, и старейшины Суйюйгуна — пекутся лишь об одном: сможет ли он выносить ребёнка! Даже если бы Цзюи признал свою природу двуполого, такое отношение было глубоким оскорблением для его личности.
А уж когда родимое пятно на лбу исчезло, Се Сю и вовсе сгорел со стыду. Цзюи ни с кем не сближался, а значит, о какой беременности могла идти речь? Из-за предвзятости лекарь наворотил глупостей и на полном серьёзе набивался в отцы несуществующему дитяти! Ещё недавно от такого позора Се Сю сбежал бы на край света, но общение с Цзюи закалило его дух. Набравшись храбрости, он продолжил:
— Я привык смотреть на всё сквозь призму врачебных задач и частенько упираюсь рогом в тупик, забывая о чувствах самого больного.
Понимая, что тело Цзюи слабо для продолжения рода, Се Сю прежде думал лишь о том, как "исправить" этот изъян. Он полагал, будто любой двуполый мечтает о полноценной детородной функции. Но если даже среди женщин встречаются те, кто не желает рожать, то каково человеку, который искренне считает себя мужчиной?
Для Цзюи невозможность забеременеть была не бедой, а спасением! Пока нет беременности, он может спокойно жить как мужчина, возглавлять великую обитель и не опасаться чужих косых взглядов. Это куда лучше, чем стать объектом нездорового любопытства.
Се Сю осознал, насколько глубоко ранил Цзюи своими расспросами.
— Я... а что именно я наговорил? — выдавил Цзюи, ухватившись за возможность сменить тему.
Раз уж Се Сю признал свои ошибки и проникся сочувствием, тему его беременности можно считать закрытой. Но как быть с поцелуем? Быстро прикинув варианты, Цзюи решил прибегнуть к проверенному методу: включить дурака. Побег постыден, зато эффективен!
— Голова ужасно раскалывается... Помню только какой-то бесконечный сон, а что в нём было — вылетело из головы. Напомни-ка, а я попробую вспомнить.
Се Сю молча вгляделся в его лицо.
Действие яда давно прекратилось. Лекарь лично всадил пару игл, чтобы вывести остатки дряни, да и тренированный организм главы дворца не мог страдать от головной боли после обычного сна.
Цзюи явно лгал. Но Се Сю, обученный им же самим всем тонкостям актёрского мастерства, мгновенно раскусил этот манёвр. И всё же в душе лекаря смешались облегчение и едва уловимое разочарование. Раз Цзюи предпочитает замять произошедшее, Се Сю сделает вид, будто ничего не было.
— Ничего особенного, — ровным тоном произнёс он. — Похоже, ты принял так называемую Пилюлю Небесного Демона. Это редчайший состав: для обычного человека он полезен, но на людей с мощной внутренней энергией действует как яд, распаляя эмоции и заставляя терять контроль. Судя по всему, тебе достался последний экземпляр в этом мире.
— Вот как? А мне казалось, я упустил что-то очень важное... Уверен, что не хочешь рассказать? — искусительно заронил Цзюи, перекладывая ответственность на лекаря.
Если Се Сю сейчас спустит всё на тормозах, то потом претензий предъявить не сможет!
— Тебе нужен отдых, — уклонился Се Сю. — Пусть это останется секретом. Когда сам захочешь узнать — я расскажу.
Цзюи опешил.
"Эй, это же не по сценарию!"
— Ты, должно быть, проголодался, — продолжал Се Сю как ни в чём не бывало. — Скоро подадут обед. А вечером, когда еда уляжется, мы приступим к целебному омовению.
— К целебному омовению?! — Глаза Цзюи вспыхнули. Столько мучений ради этой процедуры — и вот момент настал! — Всё готово? Мне нужно что-то сделать?
— Я всё приготовил, — ответил Се Сю и, немного помолчав, добавил: — Разве что одно... Постарайся укреплять память. Не хотелось бы, чтобы ты снова отключился во время процедуры и забыл всё на свете.
Цзюи застыл.
"Он что, подкалывает меня? Понял, что я притворяюсь?"
Стыд накрыл с головой. И надо же было пристать именно к Се Сю! Отношения теперь стали донельзя двусмысленными.
Он хотел было спросить прямо, но Се Сю уже направился к выходу. И если бы Цзюи проследовал за ним, то заметил бы, что кончики ушей божественного лекаря алеют, словно спелые ягоды.