Зал боевых искусств Укрощения Юга
— Неужели до сих пор не выследили, где носит молодого господина?
— Старый хозяин, клянусь, никаких вестей!
— А слуги? Что с той сворой, что его сопровождала?
— Поняли, что не уберегли барчука, и сбежали среди ночи.
— Ищите дальше!
— Слушаемся!
Энергичный на вид старец с румяным лицом отдавал приказания, нахмурив седые брови. В его глазах читалась тревога. Внуков у Линь Тяньдэ хватало, да вот беда: толковых — раз-два и обчелся, в основном пустые шалопаи. Впрочем, это не означало, что старику плевать на жизнь собственных сородичей.
Ныне, когда церемония омовения рук в золотом бассейне была на носу, исчезновение родственника выглядело скверно: случись кому использовать жизнь парня для шантажа — проблем не оберешься.
— Отец, да вы не волнуйтесь! — к нему с подобострастной улыбкой подскочил мужчина средних лет. К предстоящему торжеству он относился едва ли не трепетнее самого виновника праздника. Оно и понятно: едва Линь Тяньдэ отойдет от дел цзянху, кресло главы заведения перейдет к нему. — На землях нашего зала Укрощения Юга кто посмеет перейти нам дорогу?
— За пределами неба есть новое небо, за пределами людей — иные герои. Как ты смеешь так неосмотрительно принижать мастеров боевого мира? — Взглянув на сына, старец лишь больше помрачнел. Кабы не врачи, в один голос твердившие, что пора на покой, — да тот же Божественный лекарь Се Сю твердил то же самое, — разве доверил бы он дело всей жизни этому высокомерному дураку? Единственная заслуга сына заключалась в том, что он произвел на свет славного внука, Линь Ючжи.
Делать нечего, придется старику уйти в тень, но держать ухо востро и присматривать за этим недорослем.
— Отец, мне ведь уже немало лет... — с досадой в голосе буркнул тот, едва сдерживая раздражение.
— Эх, — вздохнул Линь Тяньдэ. — Пойду проверю, как Ючжи упражняется в боевых искусствах. Завтра — омовение рук. Станешь новым главой, и я уже не смогу читать тебе нотации.
Лицо мужчины тут же просияло от довольства.
* * *
Постоялый двор Юэлай
Заведение изменилось до неузнаваемости.
Последние несколько дней постоялый двор не принимал гостей — здесь вовсю шел ремонт. Главную рабочую силу составлял молодой господин Линь Юхуэй, внук Линь Тяньдэ, временно превращенный в живой, пусть и немного подпорченный, «подарок».
Отнекиваешься от работы? Замечательно, сиди без обеда.
Задумал сбежать? Перебьем ноги.
Прежде Юхуэй и понятия не имел о подобных лишениях; за пару дней он познал всю горечь людского существования. Недорослик питал надежду, что люди из зала боевых искусств вот-вот явятся на выручку, но, отголодав двое суток впустую, смирился с судьбой и покорно потащил ведро с краской, исполняя все приказания Цюй Цзюи.
— Глава, вы уверены, что нам не стоит идти с вами? — спросила Цинло вечерней порой. Ознакомившись с планами Цюй Цзюи на завтрашний день, и она, и Хунсяо пребывали в явном замешательстве.
Собрание по случаю омовения рук — место змеиное, где смешались и праведники, и сброд. А ну как какой-нибудь неотесанный невежа дерзнет оскорбить их повелителя? К тому же владыка носит под сердцем дитя! Случись что, им останется лишь отрубить себе головы и преподнести их старейшинам.
— Если вы заявитесь туда, у вас на лбах будет аршинными буквами написано «Дворец Разбитого Нефрита», — небрежно отозвался Цюй Цзюи. — Тогда вместо того чтобы глазеть на чужие глупости, мы сами превратимся в посмешище.
Убыточных сделок Цюй Цзюи не заключал принципиально.
— Но ведь...
— Успокойтесь. Моих боевых навыков с лихвой хватит, чтобы ко мне никто не подступился. А если кто замыслит отравить — у Се Сю глаз острый, от него ни одна отрава не укроется. Да и вообще, главный герой завтрашнего представления — не я. Решено. А вам до утра предстоит хорошенько упаковать наш «презент».
— Упаковать? — не поняли ученицы.
— Юхуэй — наш скромный дар старику Линь Тяньдэ. Подарок надлежит преподнести со вкусом, — Цюй Цзюи прищурился и ухмыльнулся. — А финальный бант я, так и быть, повяжу лично.
* * *
День церемонии омовения рук
Возле зала боевых искусств Укрощения Юга яблоку негде было упасть.
Цюй Цзюи, восседая в экипаже, разглядывал сквозь занавеску снующую толпу людскую. В его душевном порыве вспыхнул легкий азарт.
Вот он — настоящий, дышащий опасностью мир цзянху!
Впрочем, оглядев эти кривые физиономии, их убогое обмундирование и топорные манеры, Цюй Цзюи поймал себя на крамольной мысли: рождение во Дворце Разбитого Нефрита — далеко не самый худший жребий. Хоть он и не страдал брезгливостью, но представить себя в подобной дерюге не мог даже в кошмарном сне.
— Эй, господа! Здесь запрещено ставить экипажи! Поимейте уважение к нашему залу Укрощения Юга! — К повозке с бранью устремились несколько дюжих слуг.
Улочка и без того не отличалась шириной, а тут высилась роскошная повозка, запряженная четверкой белоснежных, без единого пятнышка, скакунов. Этот выезд мгновенно приковал к себе приглушенные взоры всей округи.
В боевом мире конь — главное средство передвижения, и добрый жеребец ценился не дешевле породистой колесницы. Для большинства бродивших по цзянху воинов за счастье было иметь хотя бы упрямого мула, а юные меченосцы из почтенных кланов обычно ездили на казенных лошадях своей школы — тех самых, на которых до них отъездили старшие братья.
А тут — сразу четыре благородных скакуна высшей пробы! Любой местный воитель обзавидовался бы обладанию хоть одним таким красавцем, а здесь их пустили на банальную упряжку. От подобной расточительности у местных дух перехватило.
— Мы прибыли на пиршество, — раздался из экипажа звонкий голосок, и на мостовую спрыгнула Ши Ушуан.
Девушка и без того отличалась редкой прелестью, а хоть ныне на ней и был наряд простой служанки, скроен он был из лучших тканей, доступных в здешнем уезде, так что она ничуть не уступала барышням из знатных семейств.
Стоило ей появиться, как у многих воителей заблестели глаза. Какая прелестная пташка!
Однако восторженные вздохи застряли в глотках: следом за ней из повозки вывалился Гу Шаопин.
К счастью, искусство грима во Дворце Разбитого Нефрита достигло вершин. Хотя юноша отличался мужественной выправкой, в силу молодости лица женское платье не выглядело совсем уж дико, да и фасон для него подменили на более строгий, без розоватых рюшей. Впрочем, девица из него получилась слишком уж плечистая и до нелепости рослая. Нажатые на уши клипсы лишь добавляли этой «красавице» комизма.
— Хозяин, — прошептала Ши Ушуан, заметив масляные взгляды зевак. Ей было невтерпеж сгореть от стыда, но против воли Цюй Цзюи не попрешь: как тот велел, так и приходится изворачиваться.
Се Сю в бамбуковой шляпе-доули с густой вуалью аккуратно помог Цюй Цзюи сойти на землю.
— Снимите-ка с задней площадки наш подарок. Да аккуратнее, не разбейте, — вполголоса наставил Цюй Цзюи.
Слуги зала, разглядев изысканное убранство гостя и ощутив исходящую от него властную ауру, окончательно оробели. Неужто к ним пожаловал какой-то высокопоставленный принц?
К ним на праздник обещал заглянуть сам градоначальник, и его отпрыск считался первой персоной в округе, но рядом с этим господином любой чиновничий сынок выглядел бы жалким конюхом!
Вскоре из ворот выбежал старший управляющий.
— Приветствую уважаемых гостей! Я — старший ученик зала Укрощения Юга, Ли Сяоцин, — к повозке подошел мужчина с утонченными манерами. Видать, получив вести о странных визитерах, он поспешил выказать почтение. Человек он был бывалый и, несмотря на внушительный вид приезжих, быстро взял себя в руки. — Прошу прощения, господа, но правила есть правила. Не благоволит ли сударь предъявить пригласительные карточки?
— Я лишь сопровождаю своего приятеля, приглашение у него, — Цюй Цзюи небрежно указал на Се Сю. — А эти двое позади — мои служанки.
Служанки?
Ли Сяоцин на мгновение опешил, переведя взгляд на Ши Ушуан:
— А ведь эта барышня мне кого-то напоминает...
Ши Ушуан предпочла отмолчаться. В прошлом ей и впрямь довелось пересечься с Ли Сяоцином.
— У нее просто самое незамысловатое лицо, — с невозмутимой миной отрезал Цюй Цзюи. — Я потому ее и нанял, что она мне показалась родной и близкой.
Родной? Ну-ну. Ши Ушуан мысленно помянула Цюй Цзюи всеми проклятиями.
— А это тогда кто?.. — Ли Сяоцин воззрился на Гу Шаопина, подозревая, что перед ним кто угодно, только не женщина.
— А эта дева уродилась такой статной исключительно ради отпугивания злых духов, — докончил Цюй Цзюи.
Гу Шаопин смущенно почесал нос, не смея перечить. Се Сю под вуалью сдержанно хмыкнул. Язык у Цюй Цзюи был поистине ядовит.
— Прошу вас, покажите приглашение, — вновь вежливо попросил Ли Сяоцин.
Се Сю сделал шаг вперед и извлек из рукава свиток из кости и шелка.
Поскольку Линь Тяньдэ был обязан Се Сю жизнью, да и имя лекаря гремело на всю Поднебесную, уготовленный для него пригласительный билет разительно отличался от простых бумажек.
Ли Сяоцин, знавший толк в ценных вещах, при виде карточки изменился в лице. Зал Укрощения Юга разослал лишь несколько таких особей, да и то без особой надежды, что столь великие персоны почтят их своим присутствием. И надо же — один из них действительно прибыл!
— Вы... вы Божественный лекарь Се Сю?! — выкрикнул Ли Сяоцин и тут же прикусил язык, поняв, какую глупость совершил.
Имя Се Сю подействовало подобно капле воды, брошенной в кипящее масло! Разгоряченная толпа воителей мгновенно повалила к экипажу.
Пресвятые угодники! Сам Божественный лекарь! Какая величина! Как зал Укрощения Юга умудрился заманить такую легенду? Поговаривали ведь, что Се Сю плевать хотел даже на предложения великих древних кланов!
Цюй Цзюи нахмурился и уже приготовился разогнать сброд импульсом внутренней силы, но Се Сю мягко коснулся его руки, останавливая.
— Уважаемые гости, проследуйте за мной! На самые почетные места! — Ли Сяоцин, осознав свой промах, жестами велел ученикам сдерживать наподобие стены наплыв зевак, а сам поспешил увлечь гостей внутрь.
— Да, и не забудьте велеть слугам занести тот большой упакованный тючок из повозки. Это наш скромный подарок к торжеству, — бросил на ходу Цюй Цзюи.
— Будет исполнено, не извольте беспокоиться! — закивал Ли Сяоцин.
Вскоре Цюй Цзюи и Се Сю восседали на самом видном месте во главе банкетного зала, а Гу Шаопин и Ши Ушуан кротко замерли за их спинами, изображая преданных прислуг.
— Бедновато живут в этом вашем зале Укрощения Юга, — вполголоса пробормотал Цюй Цзюи, обведя взором скромное убранство, и разочарованно вздохнул.
— Богатство не выставляют напоказ, таково правило, — шепнул в ответ Се Сю. Не всякий клан обладает мощью Дворца Разбитого Нефрита. Не имея абсолютной силы, кто станет дразнить гусей лишней роскошью?
— Лекарь Се! — Линь Тяньдэ, едва услышав от ученика весть о прибытии гостя, лично выбежал встречать целителя. В свое время, кабы не вмешательство Се Сю, старец давно бы отдал концы. А уж то, что Божественный лекарь почтил своим присутствием его омовение рук, придавало Линь Тяньдэ небывалого веса.
В цзянху ценят репутацию превыше всего, как же старику было не радоваться?
— Старец Линь, давненько не виделись. Гляжу, ваше здоровье значительно укрепилось, — Се Сю слегка поклонился и приподнял бамбуковую шляпу.
Многие из тех, кто тайком наблюдал за почетной ложей, невольно перевели дыхание. Божественный целитель Се Сю и впрямь был ослепителен!
— Ха-ха-ха! Всё благодаря вашим чудодейственным снадобьям! — с сияющим лицом отозвался Линь Тяньдэ. Затем, точно вспомнив нечто важное, понизил голос: — Кстати говоря, недавно в мои руки попала одна редкая снадобная диковина. Возможно, уважаемому лекарю будет любопытно её изучить?
Вся Поднебесная знала, что Се Сю одержим врачебным искусством. Чтобы выпросить его помощь, редкий ингредиент или древний рецепт годились куда лучше гор чистого золота.
— О? — В глазах Се Сю вспыхнул искренний интерес. — И что же это за средство?
— Узрите сами, — Линь Тяньдэ с загадочным видом протянул ему резную шкатулку.
Гу Шаопин и Ши Ушуан тоже любопытно вытянули шеи, пытаясь разглядеть содержимое.
Се Сю с предвкушением приоткрыл крышку... и его улыбка мгновенно окаменела.
Внутри покоился знакомый синий флакончик.
Ну надо же.
«А старец Линь, оказывается, всё ещё не прочь потешить плоть, — передал Цюй Цзюи с помощью внутренней энергии, ехидно усмехаясь. — Эх, видать, в следующем году нам стоит выпустить ограниченную партию "Пилюль Беззаботности" специально для почтенных старцев. Успех гарантирован!»