Завтра наступал завершающий день Собрания боевых искусств.
Цюй Цзюи придавал этому событию огромное значение. Чтобы сбросить накатившее напряжение, он не придумал ничего лучше, как заявиться спать в покои, где под замком держали Се Сю.
Се Сю только и смог, что вздохнуть:
— Завтра решающий день Собрания. Разве ты сам не повторял постоянно, что ближе к финалу следует сохранять наивысшую бдительность?
Се Сю лишь притворно согласился помочь Сунь Аню исцелить внутренние травмы Цюй Цюшуй. Хотя его и освободили от веревок, покинуть поместье он не мог. Его внутреннее мастерство тоже запечатали. Впрочем, лишь для вида. Цюй Цзюи прекрасно знал: Се Сю изучил человеческие каналы и акупунктурные точки до мельчайших тонкостей. Любая печать для него — временная помеха; пройдут считанные часы, и он сам избавится от оков без посторонней помощи.
— Одно другому не мешает, — ничуть не смутившись, Цюй Цзюи развалился на ложе Се Сю. Повернувшись на бок, он с лукавой улыбкой взглянул на лекаря: — Никакая мудрость мира не заставит меня отказаться от удовольствия провести ночь в твоей компании. К тому же я на сегодня уже сыт по горло чужими драмами. Оставим молодежь — Ши Ушуан, Сюэ Сяосяо и остальных — наедине. Негоже мне изображать строгую свекровь раньше времени. Только если я уйду, они смогут расслабиться и поговорить по душам.
Се Сю с легким недоумением разглядывал гостя:
— Цзюи, стоит тебе так улыбнуться, как на следующий день обязательно случается какая-нибудь пакость.
Словно кот, добравшийся до сливок, который теперь неторопливо облизывает лапу, излучая скрытую угрозу.
Цюй Цзюи аж поперхнулся:
— С каких пор ты научился читать мои мысли наперед? Я же еще ничего не сделал!
— С кем поведешься, от того и наберешься, — совершенно серьезно отозвался Се Сю. — Ты слишком часто повторял подобные вещи при мне.
Если не брать в расчет непривычные словечки, смысл нетипичных фраз Цюй Цзюи легко угадывался по контексту. А память у Се Сю была феноменальная. Постепенно уловив суть его специфического лексикона, лекарь начал переосмысливать все сказанное им ранее. Схематичные повороты и сюжетные ходы, о которых твердил Цюй Цзюи, удивительно напоминали фабулу городских лубочных повестей — тех самых, где бедную книжную моль в заброшенном храме соблазняет лиса-демоница, а после успешной сдачи экзаменов герой женится на дочери высокопоставленного сановника. «Законы цзянху», о которых вещал Цзюи, строились точно по такой же логике. Стоило провести эту параллель, как многие вещи мгновенно встали на свои места.
— Главное, чтобы твое "чернение" не было направлено против меня, — Цюй Цзюи выдавил из себя неуверенную улыбку.
Сердце его сжалось: почему Се Сю перенял у него исключительно скверные привычки, проигнорировав все достоинства? Действительно, дурному научиться проще простого.
— "Чернение"? — Се Сю уже слышал это слово, и по его звучанию догадывался о значении. — Думаю, даже если я ступлю на темный путь, мне вряд ли удастся вырваться из рамок твоих "сюжетных ходов".
— Если следовать этим канонам, ты уже должен был лежать здесь, а я — самозабвенно вкушать твои прелести! — Цюй Цзюи скорбно оглядел пустое место рядом с собой.
— Что ж, тогда я постараюсь взломать твои стереотипы, — Се Сю шагнул к кровати, в его глазах блеснула мягкая смешинка.
При свете свечи лекарь выглядел до крайностей соблазнительно. У Цюй Цзюи перехватило дыхание. Неужто проняло? Неужели Се Сю наконец созрел и решил разделить с ним ложе? В конце концов, понасмотревшись на бесстыдную, развратную жизнь Цюй Цюшуй, у него вполне могли проснуться грешные желания.
Се Сю наклонялся все ниже, уперевшись руками в край постели. Его изящные ключицы манили взгляд.
«Красавец, у него даже ногти на ногах идеальны», — промелькнуло в голове Цюй Цзюи.
Взгляд Се Сю встретился с его взором. Чистый, глубокий, точно прозрачный родник, этот взгляд затягивал и лишал воли.
«Он хочет меня поцеловать! Сейчас поцелует!»
«Прекрасно! А Цюй Цюшуй неплохо на него повлияла! Идеально!»
Цюй Цзюи замер в предвкушении.
— Хоть ты и владеешь высоким мастерством, ночью в горах свежо, — Се Сю ласково провел прядью волос по щеке Цюй Цзюи, заставив того вздрогнуть от щекотки. И... заботливо укрыл его тяжелым стёганым одеялом по самые плечи.
— Се Сю! — Цюй Цзюи выпростал руку из-под одеяла и вцепился в шелковистые волосы лекаря. — К чему эти нежности, если ты не собираешься меня целовать?!
Се Сю ощутил легкое натяжение прядей и тихо засмилелся. Поддавшись импульсу, он наклонился еще ниже и невесомо прикоснулся губами к губам Цюй Цзюи:
— Завтра тебя ждет тяжелый бой. Не капризничай, засыпай. Будь умницей.
Разве кто-то в силах устоять перед подобным шепотом? Да и губы у Се Сю отчего-то оказались необычайно сладкими. Цюй Цзюи прищурился, завернулся в одеяло и, храня на губах этот чарующий вкус, погрузился в безмятежный сон.
Се Сю же достал медицинский трактат и тихо устроился неподалеку. Две тени на стене слились под теплым светом лампы.
* * *
Цюй Цзюи спал безмятежно, но для многих эта ночь превратилась в бессонную муку.
Молодой господин пути Красного Лотоса, Чэнь Сяолан, не мог сомкнуть глаз.
— Передай ему, пусть отдыхает и не принимает сиюминутное поражение близко к сердцу. Пока он удерживает позиции в Обители Грушевого Цвета, серьезных бед не случится.
Слова звучали ровно, но Чэнь Сяолан понимал: его верный соратник сломлен. Едва достигнув уровня великого мастера, тот потерпел столь разгромную неудачу. Сможет ли он расти в мастерстве дальше?
— Молодой господин... Дворец Разбитого Нефрита ведет себя чересчур дерзко, — не удержался от замечания подчиненный. — К тому же Се Ин открыто принимает их сторону.
— Се Ин — родная сестра Се Сю. Пока она не столкнется с Цюй Цзюи в открытом бою, ее симпатии естественным образом будут на стороне брата. Я предвидел это, — Чэнь Сяолан качнул головой, ничуть не обеспокоенный. — Лучше скажи: Чжэн Чжицзя действительно кого-то нашел?
Евнух Чжэн Чжицзя, выходец из императорского дворца, виртуозно владел искусством стравливать чужие силы. Наблюдать, как Дворец Разбитого Нефрита и путь Красного Лотоса грызутся насмерть, доставляло ему несказанное удовольствие. Но у Эскортного бюро Золотого Ветра имелась уязвимость: в их рядах не было ни одного великого мастера. Будучи организаторами Собрания боевых искусств, они фактически лишались главного рычага воздействия.
Потому Чжэн Чжицзя неустанно рассылал людей на поиски отшельников-мастеров, надеясь привлечь кого-то на свою сторону и восполнить брешь в военной силе. И то ли судьба улыбнулась евнуху, то ли дворцовые ищейки сработали безупречно — им удалось выйти на след истинного легендарного практика! В горах Тяньшань люди Чжэн Чжицзя отыскали единственного Великого мастера, жившего в цзянху за последние сто лет.
— Молодой господин, неужели этот Великий мастер действительно столь могущественен?
— Могущественен? — Чэнь Сяолан едва заметно усмехнулся. — Его едва ли можно назвать человеком. Он — земной бессмертный. Много лет назад мне посчастливилось встретить его. Если бы не пара его драгоценных наставлений, вряд ли я смог бы так рано перешагнуть порог уровня гроссмейстера. Верен ли он традиции, но старец всегда благоволил талантливым юношам.
Чэнь Сяолан не стал вдаваться в подробности. Дальнейшее затрагивало его личные тайны. Когда-то он и сам пытался разыскать старца, но... о тех днях больно было вспоминать.
— Молодой господин, не лучше ли нам опередить дворцовых и найти его первыми? В конце концов, Великий гроссмейстер — человек боевого мира!
— На его уровне развития грань между цзянху и императорским двором стирается.
— Но я слышал, у него есть внучка...
Не успел слуга договорить, как невидимая волна внутренней энергии вышибла его из комнаты. Пролетев добрый десяток шагов, он грянулся о землю и мгновенно испустил дух.
Остальные слуги застыли от ужаса, не смея дышать.
Чэнь Сяолан бросил холодок взгляда на оцепенелых людей. Его голос звучал пренебрежительно-спокойно:
— Я не желаю видеть его и не желаю слышать от вас ни единого слова об этом человеке. Я давно знал о его существовании, но предпочитал молчать. И упаси вас небо заводить подобные разговоры. Если вам нечем заняться, прочь отсюда.
— Слушаемся, молодой господин! Мы уходим! — Слуги рухнули на колени, а затем подхватили тело несчастного товарища и стремглав бросились прочь.
Чэнь Сяолан редко выходил из себя, но его гнев означал немедленную смерть.
В комнате воцарилась тишина. Чэнь Сяолан медленно извлек из-за пазухи нефритовую подвеску. В его взгляде вспыхнула глубокая, застарелая тоска:
— Сяожоу, не бойся. Я обязательно спасу тебя. То, что оказалось не под силу твоему деду, исполню я.
* * *
Хань Чэнно скрытно следовал за Чжэн Чжицзя и его спутниками, держась на почтенном расстоянии.
Се Ин предупреждала: хоть евнух и передал ей часть полномочий, это лишь ширма. Старый лис непременно начнет вести собственную игру за её спиной.
И вот, едва за Чжэн Чжицзя заметили подозрительное движение, Хань Чэнно набросал короткую записку для Се Ин и пустился в погоню. Если бы не его виртуозное мастерство скрытности, он наверняка упустил бы цель.
Глухая ночь, дремучая чаща... Какого черта евнуху понадобилось вести своих людей в эти дебри? Только законченный дурак поверит, будто у них нет тайного умысла.
Вдруг идущие впереди остановились.
Хань Чэнно пригнулся, затаил дыхание и осторожно подобрался ближе.
Чжэн Чжицзя и его свита с глубочайшим почтением склонились перед кем-то, стоящим впереди. Из-за расстояния слов разобрать не удавалось. Но едва Хань Чэнно попытался сделать еще шаг, как Старец Фаньсинь, принимавший поклоны, резко обернулся прямо в его сторону!
«Заметил!»
Спину Хань Чэнно обдало ледяным потом. Это ощущение дикого, первобытного страха многократно превосходило даже то давящее чувство, что возникало рядом с Главой дворца Цюй. Этот человек смертельно опасен!
Дворцовые отыскали такого монстра?! Нужно немедленно предупредить Се Ин!
Хань Чэнно развернулся и устремился прочь, выжимая из своего цингуна все до последней капли. Но не успел он пролететь и десятка шагов, как перед ним, словно из воздуха, возник тот самый Старец Фаньсинь.
«Как он очутился здесь?!»
Ведь мгновение назад их разделяли сотни шагов!
Не теряя ни секунды, Хань Чэнно выбросил обманный финт и рванулся вправо.
Старец Фаньсинь слегка улыбнулся:
— А у юноши отличная техника.
Он неторопливо двинулся следом. Шаг его казался неспешным, прогулочным, однако пространство под его ногами будто сжималось, перенося его на версты вперед за доли секунды.
— Господин евнух!
— За ним! Быстрее! — Чжэн Чжицзя стиснул зубы.
Великий мастер был его главным козырем! Имея такую силу, можно плевать и на путь Красного Лотоса, и на Дворец Разбитого Нефрита!
— Чьей школы мастерство? Твой цингун напоминает технику Священного культа Небесного Предела, но есть и отличия, — Старец Фаньсинь легко положил ладонь на плечо Хань Чэнно. Его голос звучал ласково и добродушно. — В столь юные лета стать таким умелым — редкий талант.
Хань Чэнно замер, ощущая, как тело наливается свинцом. Какая невероятная скорость!
— Старче, прошу простить неразумного! Я проявил дерзость и выслеживал вас по глупости. Проявите великодушие, отпустите! — Хань Чэнно мгновенно сменил тон на покорный. Вступать в безнадежный бой вопреки здравому смыслу противоречило правилам Дворца Разбитого Нефрита. Если не можешь победить — отступи, наберись сил и вернись позже!
— Чего ты перепугался, малец? — Старец Фаньсинь качнул головой. — Я не собираюсь причинять тебе вреда. Мне лишь любопытно: взгляд у тебя чистый, а навыки отточены. Что до речей этого евнуха Чжэн... в цзянху вечно кто-то с кем-то делит власть, я не привык верить на слово.
— Я из Дворца Разбитого Нефрита, — поспешно выпалил Хань Чэнно, вспомнив завещания Цюй Цзюи.
Глава всегда твердил: перед лицом легендарных мастеров следует держаться искренне, расхваливать достоинства родного Дворца и ОБЯЗАТЕЛЬНО называть свое имя и организацию, дабы чужаки не присвоили себе их заслуги!
— Дворец Разбитого Нефрита? — Старец прищурился. — Ты ученик Цюй Цюшуй? Или ее сын? Хотя нет, для сына ты слишком молод.
— В нашем Дворце давно сменился глава! — Хань Чэнно сразу понял, что Великий гроссмейстер отстал от жизни и думает, будто у руля до сих пор стоит Старая глава Цюшуй. — Мы под началом нового владыки!
— Сменился? — старец на мгновение задумался. — Цюй Цюшуй была своенравна и жестока, но в боевых искусствах имела редчайший дар. Если бы она укротила свой гордый нрав, то перешагнула бы и мой уровень. Увы, мирские страсти погубили ее талант.
Истинный мастер должен хранить в душе каплю священного безумия, отдать себя искусству без остатка. Цюй Цюшуй же слишком легко все доставалось.
— Наш нынешний глава, Цюй Цзюи — сын Старой главы! — с гордостью заявил Хань Чэнно. — Но он совершенно на нее не похож! Наш Глава великодушен, благороден, заботится о бедных и слабых. Вместе с Божественным лекарем Се он создал чудодейственные пилюли, спасшие тысячи жизней! Ныне о снадобьях Дворца Разбитого Нефрита слагают легенды!
Хань Чэнно искренне верил в каждое свое слово. Пилюли Беззаботности действительно вернули радость жизни множеству семей, а уж скольким мужам и женам они помогли обрести долгожданное потомство — не перечесть! Говорили, даже в императорском дворце радовались прибавлению подданных.
— Вот как? — старец искренне удивился. — Дворец Разбитого Нефрита занялся исцелением болезней?
— А как же! — Хань Чэнно гордо выпрямил спину. — Наш Дворец богат, мы не стремимся к господству в Срединной равнине. Какое нам дело до грызни местных сект? Это прочие кланы из зависти пытаются втянуть нас в свои разборки. Глава Цюй говорит: «Не завидуют только посредственностям». Наш Дворец процветает, так стоит ли удивляться, что свора дворняг заглядывается на наше добро?
Старец Фаньсинь погладил бороду, в его глазах блеснули ироничные искры.
Скромностью этот Цюй Цзюи явно не страдал. Впрочем, в его словах кроется доля истины.
— Наш Глава всегда прав! — убежденно добавил Хань Чэнно. — Даже если мы не сразу понимаем его замыслы, время показывает, что он был прозорливее всех.
— Цюй Цюшуй выстирала мир от грязи и родила такого сына? — изумился старец. — Слышал я, ему едва исполнилось двадцать, а он уже гроссмейстер?
Он помнил, что Канон «Сокровищница Небесного Нефрита» опасен тем, что позволяет поглощать внутреннюю силу соратников. Цюй Цюшуй в свое время пошла по этому пути и едва не сошла с ума. Неужто и этот юноша ступил на скользкую дорожку?
— Наш Глава — гений боевых искусств! Он пробился на уровень великого мастера в бою! А благодаря лечению брата Се его каналы чисты и исцелены. Он — настоящий великий мастер, а не фальшивка! — жарко возразил Хань Чэнно.
Старец внимательно вгляделся в лицо юноши. Неужели этот Цюй Цзюи владел Техникой Захвата Души? Нет, малец в полном сознании. Значит, сила убеждения у молодого главы дворца поистине феноменальная.
— А карта сокровищ? Это ведь тоже дело рук вашего Дворца? — спросил старец.
— Карта? — Хань Чэнно помотал головой. — Первая карта принадлежала мне. Мой приемный отец был правым защитником культа Тяньцзи... — И он коротко пересказал свою историю, упомянув продажу карты за сто тысяч лянов серебра.
— Но третью карту размножили на весь цзянху! Не скажешь же ты, что Дворец к этому непричастен?
— Это подстроили Школа Воды и Облаков и Школа Сокрушающих Горы! Какое мы имеем отношение к их козням? Если бы не их вероломство, Собрание боевых искусств не перешло бы в руки двора!
— Словоохотливый малец! Под Небом вся земля принадлежит Поднебесной! — Появившийся из тьмы Чжэн Чжицзя гневно перебил его. — Люди цзянху обязаны подчиняться законам Империи!
— Закон равен для всех, говорите? — Хань Чэнно выпалил заранее вызубренную отповедь Цюй Цзюи. — Глава Цюй сказал: наш Дворец не принадлежит Срединной равнине и законам двора не подчиняется. Когда ваши законы станут одинаковы и для вельмож, и для простолюдинов — тогда и поговорим! Если заставить мастеров скрывать свои навыки и жить среди обывателей, бед станет вдесятеро больше. У вас что, стражников хватит на каждого разбойника? Вы сначала с горными грабителями и речными пиратами разберитесь, а потом учите цзянху жить!
Чжэн Чжицзя лишился дара речи. Откуда у этого пацана такие аргументы?!
— Нам не нужна ваша карта сокровищ и титул правителей цзянху, — закончил Хань Чэнно. — Мы просто хотим продавать пилюли, учить наших учеников грамоте и боевым искусствам и жить в мире!
Старец Фаньсинь глубоко задумался.
— Вы двое пока возвращайтесь, — наконец произнес Великий мастер. — Завтра я приду на Собрание боевых искусств и сам взгляну на этого Цюй Цзюи. За свою долгую жизнь я научился видеть людей насквозь.
С этими словами старец исчез, подхватив Хань Чэнно с собой.
Евнух Чжэн Чжицзя стоял с посеревшим от ярости лицом:
— Проклятье! Откуда только взялся этот выскочка?! Сорвал мне все планы!
Если Великий мастер примет сторону Дворца Разбитого Нефрита, империя окажется в тупике...
* * *
А в это время Цюй Цзюи сладко перевернулся на другой бок, погруженный в глубокий, безмятежный сон.