Перед пышным древом из цветных фонарей любые слова казались блеклыми. Но у двоих, застывших под его сиянием, на душе накопились тысячи слов, да только ни один не ведал, с чего начать.
— Ты…
— Я…
Цюй Цзюи и Се Сю заговорили в один голос и разом осеклись.
— Позволь мне, — щеки Се Сю слегка заалели. В голосе дрожала невольная робость, но, собравшись с духом, он решительно взял слово, желая прежде высказать все, что таилось на сердце.
Подобная пылкость совершенно не вязалась с привычным обликом Се Сю.
Се Сю всегда оставался хладнокровным, сдержанным, благородным мужем и искушённым лекарем. Ему чужда была стремительная нерассудительность, а в облике сейчас проглядывала неуклюжая, щемящая печаль.
Для Се Сю подобный порыв стал тягчайшим испытанием. Воспитание и весь его жизненный опыт с малых лет не предполагали инициативы. Он привык глушить личные чувства, дабы без остатка отдавать себя врачебному искусству.
И поначалу он именно так и поступал. Оставаясь во Дворце Разбитого Нефрита, подле Цюй Цзюи, помогая ему варить пилюли Беззаботности, Се Сю лишь стремился изучить редчайшую природу двуполого тела — наблюдать за Цюй Цзюи вблизи, не более.
Кто мог помыслить, что в один прекрасный день созерцатель сам воспылает чувством к главному герою этой драмы?
Этот день подкрался незаметно, шаг за шагом сжимая кольцо. Опомнившись, Се Сю обнаружил, что взор его неотрывно прикован к Цюй Цзюи, и отвести глаза уже выше его сил.
И вот теперь Цюй Цзюи устроил этот пышный праздник — парча, расписные экипажи, небывалое древо из фонарей… Все это слишком походило на прощальный пир приговоренного к смерти. Перед казнью осужденному преподносят лучшее яство. Неужто Цюй Цзюи, вознамерившись порвать с ним все узы, решил подарить ему напоследок самое прекрасное воспоминание?
Что ж, вполне в его духе.
Се Сю и сам не замечал, как выглядел в сию минуту. В его глазах, точно в осенних водах, отражалось колыхание огней. Кажется, брось туда крошечный камешек — и эта прозрачная глубина всплеснет сладкой благоуханной свежестью. Любоваться красавцем при свете фонарей — зрелище и без того пленительное, а уж когда перед тобой прославленный на весь мир Се Сю в парадном убранстве!
Не то что Цюй Цзюи, стоявший вплотную к нему, — даже затаившие дыхание ученицы Дворца Разбитого Нефрита и притаившиеся в темноте убийцы на мгновение забыли, как дышать. Красота Се Сю поистине оправдывала свою молву!
Некоторые ученицы Дворца, не отличавшиеся стойкостью, отчаянно прижали руки к груди, едва не падая в обморок от восторга.
«Ах! Господин Глава, такой красавец перед вами! Свалите же его скорее на землю! Не давайте лекарю Се опередить вас с признанием!»
— Цзюи, возможно, это прозвучит дерзко, но я и вправду…
Он не успел договорить. Внезапно, словно молния, в его сторону метнулся ливень мельчайших игл, тонких, точно волоски.
Подобные иглы разглядеть мудрено, а в тусклом полусвете фонарей они и вовсе казались призрачными тенями. Бесшумные, невероятно дорогие в изготовлении и практически непригодные для повторного сбора — такое оружие использовали лишь единожды. Даже в Обители Грушевого Цвета, чьим ремеслом было убийство, редко заказывали столь расточительные артефакты. Впрочем, цена оправдывала себя: для внезапного покушения лучшего средства было не найти.
И направлены эти иглы были не против Цюй Цзюи, а целиком в Се Сю.
В цзянху каждый знал о близкой связи Цюй Цзюи и Се Сю. Из-за знатного происхождения Се Сю мало кто из людей боевого мира дерзал поднять на него руку. Но Путь Красного Лотоса не останавливало ничто.
В год гибели Пути Красного Лотоса клан Се приложил руку к их разгрому, а сам Се Сю обучился Технике Захвата Души именно из их наследия. Убить Се Сю, нанести жестокий удар Цюй Цзюи, сломить его дух и преградить путь к ступени Великого мастера — ради такого исхода Путь Красного Лотоса не пожалел бы никаких средств, даже подставившись под лютую месть Дворца!
Досада лишь в том, что рядом с Се Сю стоял Цюй Цзюи.
Другие могли замереть, ослепленные красотой Се Сю, но Цюй Цзюи ни на миг не терял бдительности — тем более в таком открытом, идеальном для засады месте. Стоило иглам устремиться к лекарю, как Цюй Цзюи уже среагировал. Его движение было настолько стремительным, что глаз успевал уловить лишь смазанный силуэт.
Всплеском внутренней силы Цюй Цзюи оттолкнул Се Сю в сторону и сам принял на себя удар.
— Ха!
В глазах Цюй Цзюи блеснула лютая сталь. Перед ним возник невидимый щит из плотной ци, намертво остановивший смертоносную сталь.
Се Сю, отброшенный в сторону, едва успел удержать равновесие, как его тут же плотным кольцом обступили ученицы Дворца.
— Старейшина Се!
— Защищайте Главаря!
Тончайшие иглы замерли в воздухе перед Цюй Цзюи. Время словно остановилось.
— Возвращаю! — рукав Цюй Цзюи взвился, подхватив смертоносную взвесь, и хлестким взмахом отправил ее обратно в темноту.
Спустя мгновение со всех сторон раздался глухой стук падающих тел.
— Цюй Цзюи нас раскрыл! Нападаем!
— Третья карта сокровищ под этим деревом с фонарями! Забирай!
— Их мало, а нас орда! Чего ждем?!
В единый миг улица взбесилась. Торговцы у лотков, праздногуляющие прохожие — все сорвали личины, обнажив клинки, и ринулись в бой.
— Убить их!
— Дерзнули испортить такой момент Главарю и старейшине Се?! Я из вас кишки выпущу!
— В фарш искромсаю!
— Мать вашу! Знаете, сколько ночей я не спала, готовясь к сегодняшнему дню?!
Не успел Цюй Цзюи отдать приказ, как ученицы Дворца Разбитого Нефрита уже впали в исступление. Сплотившись в боевые порядки, они с яростным ревом кинулись на нападавших.
Сюэ Сяосяо и Ши Ушуан по знаку Цюй Цзюи встали по обе стороны от Се Сю, заслоняя его своими клинками.
Взор Се Сю потускнел. Он опустил глаза, разглядывая собственные ладони — руки, созданные врачевать и спасать жизнь. Хотя он владел боевыми искусствами, те служили лишь для самозащиты, а не для убийства.
Прежде он радовался, что эти руки не запятнаны чужой кровью, но сейчас проклинал собственное бессилие. Перед лицом смертельной схватки он оказался бесполезен. Даже лекарственный сундучок остался дома, а Цюй Цзюи вынужден отправлять лучших мечниц охранять его.
Какая жалкость! Имеет ли он вообще право с такой беспомощностью открывать свои чувства Цюй Цзюи? Станет ли человек цзянху ценить его за одно лишь врачевание да миловидный лик?
«Кулак Порывистого Ветра» — школа Сокрушающих Горы.
«Фехтование Весеннего Ветра» — тайное искусство школы Опавших Цветов.
«Техника Клинка Разрыва Души» — наемники из Обители Грушевого Цвета…
И праведные кланы, и темные секты. Знаменитые мастера и безымянные бродяги — кого только не притянула сюда алчность. Даже на Собрании боевых искусств редко увидишь такое сборище.
Среди нападавших были и те, кто прежде сталкивался с Цюй Цзюи, и те, кто трепетал перед его силой, и заклятые враги Дворца. Но в этот час все они сплотились единым фронтом против него. Кого-то пригнали приказы старейшин, кого-то — собственная алчность. Но бесспорно одно: весь этот цзянху, без различия полов, возрастов и учений, питал к Цюй Цзюи и Дворцу Разбитого Нефрита лютый, въевшийся в кости страх!
Неужели Цюй Цзюи думал, что, продав две карты сокровищ, обретет покой?
О нет.
Люди рассуждали иначе: раз Цюй Цзюи с такой легкостью расстался со свитками, не сделал ли он с них списки? Не решил ли пустить всех по ложному следу, чтобы пока остальные грызутся насмерть, спокойно забрать третий фрагмент, соединить их и завладеть несметными богатствами да Великим мастерством? У этой сплетни не было оснований, но она распространялась со скоростью лесного пожара. И даже те праведники, что были обязаны Цюй Цзюи жизнью, червивели сомнением.
Таков цзянху. Таковы людские сердца.
Разве в древних сказаниях названые братья не предавали друг друга после совместных битв? Разве отступники не были когда-то гордостью своих кланов? Разве влюбленные перед смертельной дуэлью не пылали страстью?
Сердце человеческое изменчиво.
Цюй Цзюи был силен, но не настолько, чтобы заставить весь мир склонить голову. Он был слишком молод — настолько молод, что всякому дураку казалось: получи он карту сокровищ, и станет таким же могущественным.
И ныне эта орда со своими безумными призрачными надеждами превратила праздничную ночь в кровавую бойню.
Кровь, вопли, отрубленные конечности. Когда сказочная улица фонарей в миг преобразилась в ад, ни у кого не осталось места для нежных чувств.
Шум битвы вокруг достиг апогея, но Цюй Цзюи стоял неподвижно.
После всего, что ему довелось видать, эта потасовка казалась мелочью. Он прекрасно понимал: перед ним лишь пушечное мясо, а настоящие козыри скрыты в тени. Тот могучий мастер, чье присутствие он уловил ранее, уже стремительно приближался.
Цюй Цзюи не собирался марать руки о мелкую сошку. Он не хотел повторять судьбу Дугу Ихэ — пусть даже в их именах звучало одно и то же «И». В схватке мастеров исход решается за мгновение. Тратить силы на шелуху перед боем с титаном — не отвага, а глупая спесь.
К тому же Цюй Цзюи считал себя главной козырной картой в этой игре. А кто выкладывает туза на первых ходах?
— Кого ты ждешь? — не выдержал один из нападавших мужчин средних лет, глядя на неподвижного Цюй Цзюи.
Цюй Цзюи скользнул по нему взглядом, изящно изобразив на лице легкое недоумение:
— А ты еще кто такой?
Лицо казалось знакомым, но память молчала. Цюй Цзюи не обязан запоминать каждого встречного. В его памяти оставались либо мастера высшей пробы, либо главы Великих кланов. Остальные испарялись без следа.
— Ли Сяоцин, — отозвался тот.
Увидев, что Глава Дворца все еще хмурит лоб, мужчина процедил:
— Зал боевых искусств Укрощения Юга.
А-а. Цюй Цзюи вспомнил. Тот самый недотёпа, что рвался мстить, да только пшик вышел. Мелкая сошка. Вспомнил — и тут же потерял к нему всякий интерес. Еще не хватало рассыпаться в ответах перед каждым ничтожеством. У него за спиной Се Сю, фасон упускать нельзя!
— Он ждет старейшину Лю, — ответил за Ли Сяоцина второй мужчина, куда более собранный. — Он чует его.
«Цюй Цзюи не даром носит титул Главы Дворца…»
— Глава Цюй поистине проницателен! Заранее раскусил наш замысел и сам вызвался стать приманкой. Восхитительно!
Возрождение Пути Красного Лотоса готовилось годами. В боевом мире не осталось достойных соперников — даже Цюй Цюшуй удалось провести. Кто же мог знать, что во Дворце Разбитого Нефрита вырастет чудовище еще более опасное?
Ученицы Дворца с тревогой воззрились на своего Главаря. Неужели он так рисковал собой?!
Се Сю тоже сжал кулаки, не сводя с него испуганного взгляда.
— Не стоит льстить себе, я тут совсем не ради вас, — Цюй Цзюи пожал плечами с абсолютным равнодушием.
По правде говоря, он просто хотел помешать Се Сю сблизиться с очередным ухажером. Кто ж знал, что угодит в такую засаду? Неужто за разрушение чужой любви и впрямь карает небо? Ха, да пусть хоть молния ударит — он все равно разделит любую парочку!
— Надеюсь, когда прибудет старейшина Лю, ты сохранишь эту спесь, — оскалился Ли Сяоцин. Впрочем, тут же сменил тон на вкрадчивый, будто в нем уживались две личности: — Глава Цюй, вы сами говорили: мудрый подчиняется обстоятельствам. Ваш Дворец затерян в песках, толку от богатств в пустыне? Вступите в Путь Красного Лотоса! Владыка примет вас как родного сына, а уйдя на покой, завещает вам весь этот мир!
Опять эта вонь. Старая песня на новый лад. Цюй Цзюи тоскливо вздохнул. Словарный запас у этих злодеев скуден до тошноты. Хоть бы слова меняли для разнообразия, а то твердят одно и то же!
— Что ж, когда ваш главарь протянет ноги, не забудьте звякнуть. У моего Дворца некрологов нет, зато траурных венков хватит на весь ваш кагал.
— Ты!..
Люди Пути Красного Лотоса задохнулись от ярости. Раз Цюй Цзюи так слеп, нечего с ним церемониться!
Но в следующее мгновение ухмылка сошла с лица Цюй Цзюи. Атмосфера вокруг него переменилась — надвигался истинный монстр.
— Я перехвачу его. Ждите здесь, — бросил Цюй Цзюи, решив действовать первым.
Ему было все равно, где сражаться, но здесь находились Се Сю и его ученицы. Вспыхни битва тут, враг не пощадит никого. Лучше перенести поле боя подальше.
Не успел затихнуть его голос, как Цюй Цзюи растворился в воздухе.
Разум твердил Се Сю, что надо отступить вместе с ученицами Дворца, чтобы не связывать Цюй Цзюи руки. Но он никогда еще не видел на лице Цюй Цзюи такой собранной, жесткой тревоги.
Путь Красного Лотоса выставил страшную силу, желая любой ценой оборвать жизнь Главаря. Неужели тот «старейшина Лю» — Великий мастер? Цюй Цзюи стоял в шаге от вершины, но пока не перешагнул грань. Ему не одолеть Великого мастера!
Если с Цюй Цзюи что-то случится… Нет, эта мысль жгла душу.
Се Сю безотчетно рванулся в ту сторону, где исчез Цюй Цзюи. Он не сказал главного! Он не позволит остановить себя здесь! Если Цюй Цзюи уцелеет — слава Небу. А если сгинет… какой прок от жизни в безопасных стенах Дворца?
Се Сю владел искусством шага далеко не слабо. Стоило ему покинуть строй, как ученицы обомлели, а затем их сердца захлестнула волна глубокого трепета.
«О-о-о! Вы только гляньте! Старейшина Се так любит нашего Главаря!»
— Старшая сестра, что делать?!
— Спрашиваешь! Сам старейшина Се ринулся за Главарем, а мы сложа руки сидеть будем?! — Сюэ Сяосяо стиснула рукоять меча. Разум разумом, а сердце рвалось в бой. Пусть после Главарь хоть в приют для младенцев сошлет — неважно! Ученицы Дворца Разбитого Нефрита не бросают своего Главаря!
— Слушай мою команду! — крикнула Сюэ Сяосяо. — Разделиться на четыре отряда! Первым брать фейерверки, вторым — снимать фонари с дерева! Оставшимся — держать оборону и пробиваться с боем!
— Пробьемся! — в один голос взревели девушки.
— Брысь, паскуда, не мешай снимать фонарь! Мне вон тот, самый высокий надо!
— Ты знаешь, сколько я эти салюты отбирала?! Пошел вон!
— Сдохну, а признанию Главаря и Лекаря состояться помогу!
— Убью-ю-ю!
Убийцы из цзянху застыли в полном ошеломлении. Что за чертовщина?! Вы чего среди кровавого боя хватаете фейерверки и фонари?!
Однако стоило ученицам сцапать эти предметы, как их лица озарились святым, безумным пламенем, словно в руках у них находились высочайшие реликвии. Люди из Пути Красного Лотоса с ужасом узнали этот взгляд — точно так же фанатики смотрят на лик своего божества.
Дело дрянь! Цюй Цзюи устремился к…
— Быстрее за ними! — Ли Сяоцин и остальная свора кинулись следом. Подставлять Молодого господина под удар они не намеревались!
* * *
Скорость Цюй Цзюи достигала пределов человеческих возможностей. Следом за давящей аурой он замер у входа в глухой переулок перед дверью скромного дворика.
Дверь была приоткрыта. Внутри юноша лет двадцати шести с сосредоточенным видом мастерил фонарь, словно не замечая появление гостя. Увидев его благородную осанку, спокойный взор и хоть слегка огрубевшие, но изящные кисти рук, Цюй Цзюи насторожился.
В такой момент, в таком месте, на линии движения той страшной силы — и вдруг этот парень? Неужели перед ним кто-то вроде легендарного отшельника-монаха? Нельзя недооценивать!
Юноша почувствовал взгляд, медленно повернул голову и мягко улыбнулся:
— Приветствую вас, почтенный гость. Вы кого-то ищете?
— Жду. Скоро прибудет, — спокойно ответил Цюй Цзюи.
— Моя обитель скромна, вряд ли она подходит для встреч, — тонко намекнул хозяин.
— Не беспокойся, если разрушим — возмещу с лихвой, — скроил дурака Цюй Цзюи.
Ха! Завлечь такого непростого паренька в смуту — милое дело. Чем глубже омут, тем проще выудить рыбу! На честных дорогах только синяки получают. Цюй Цзюи святым не был и охотно пользовался любым раскладом.
Тук, тук, тук.
Деревянные сабо со стуком отбивали ритм по каменным плитам мостовой. Цюй Цзюи и юноша одновременно повернулись на звук.
Из темноты вынырнул пожилой человек с лицом, полным скорби. Осанка его выдавала лет сорок-пятьдесят, но седые волосы, борода и глубокие морщины делали его похожим на восьмидесятилетнего старца. На нем была простая одежда в заплатах, а разбитые деревянные сабо лишь на малость превосходили босые ноги.
Попади он в секту нищих — никто бы не усомнился, что перед ним бродяга. Но аура, исходившая от него, плотная и необъятная, казалась опаснее целого арсенала.
Великий мастер!
Цюй Цзюи перевернул весь цзянху, доводя глав кланов до белого каления, но ни разу против него не выходил Великий мастер. Великаны боевого мира не опускаются до разборок с молодежью — они пребывают на иной высоте, точно студенты академии, не играющие в салки с первоклашками. Но теперь против него отправили именно такого титана. Значит, угроза от Цюй Цзюи перешагнула все допустимые грани.
— Ты мне не соперник, — неизвестный Великий мастер остановился, с искренней жалостью взирая на Цюй Цзюи.
Такой возраст, такой дар — и гибель от его руки. Какая утрата для мира.
— Человек вашего положения опустился до расправы над юнцом? — ухмыльнулся Цюй Цзюи. — Давить слабых — не к лицу Великому мастеру.
— Я в долгу перед Путем Красного Лотоса, — тяжело вздохнул тот. — Они обещали: это последнее поручение. Убив тебя, я уйду на покой и навсегда закрою дверь перед мирской суетой.
Глаза Цюй Цзюи вспыхнули. Раньше он оценивал свои шансы против Великого мастера как пятьдесят на пятьдесят. Но раз тот ляпнул подобные слова… Что ж, оправдаем имя: шанс на победу теперь девять к одному!
Цюй Цзюи уже готовился рвануть в атаку, как вдруг:
Бум!
Бум-бум-бум-бум!
Над узким переулком распустились ослепительные букеты салютов. В эту же секунду кто-то заиграл на флейте, зазвенели струны пипы — музыка лилась плавная, нежная, полная любовного томления. Праздничное ликование мгновенно рассеяло ледяную лютость смертельного поединка.
— Цюй Цзюи! Я еще не закончил, почему ты ушел?!
Се Сю выскочил из тьмы, с размаху прижался к Цюй Цзюи и крепко обнял его. На его лице пылала отчаянная тревога.
Э-э?..
Великий мастер и юноша с фонарем ошеломленно замерли. А Цюй Цзюи и вовсе опешил.
«С чего это он меня обнимает?!»
— Зачем ты бросил меня?! — в голосе Се Сю слышалось три доли упрека и семь долей сжигающей нежности.
Но объятия его были горячими, а от одежды исходил знакомый, еле уловимый аромат целебных трав. Таков был Се Сю. Если отбросить внешность, он оставался кротким и мягким человеком. Мало кто мог вынести буйный, режущий нрав Цюй Цзюи, но Се Сю подобно воде принимал любые несовершенства. Быть может, незаметно для самих себя, они давно изменили друг друга.
Прибежавшие вслед за ними толпы бойцов цзянху и прихвостни Хунляньдао в ту же секунду замерли, словно обескураженные громом.
Погодите-ка…
Постойте, постойте, постойте!
Давайте-ка разложим все по полочкам:
Ученицы Дворца Разбитого Нефрита внезапно отступили, ринулись на эту улицу, скупая на корню все фонари и фейерверки… А затем достали музыкальные инструменты?! Какой идиотический клан берет на смертный бой оркестр?!
Глядя на эти блаженные, готовые умереть от счастья лица учениц, все прониклись одной безумной, дикой до нелепости мыслью.
Неужели они все… что-то кардинально перепутали?!