С боевым искусством Цюй Цюшуй обойти дозорных Дворца Разбитого Нефрита и проникнуть в покои Се Сю не составило ни малейшего труда.
Поэтому, хотя Се Сю и был отчасти изумлён её появлением, он быстро взял себя в руки.
Пока они с Цюй Цзюи не вместе, затаившиеся в тени враги будут подступать снова и снова. Не Цюй Цюшуй, так кто-то другой — разницы, в сущности, никакой.
— Старшая Цюй, — произнёс Се Сю.
Хотя Цзюи и не признавал в ней мать, Се Сю всё же предпочёл соблюсти приличия. Учитывая возраст Цюй Цюшуй, назвать её старшей было вполне естественным решением.
Се Сю обернулся, и их взгляды встретились.
Он внимательно разглядывал её, а она — его.
В этом мире боевых искусств, лишённом живописи и светописи, облик Цюй Цюшуй когда-то запечатлевали старейшины множества кланов. Эпизодически эти портреты раздавали молодым и статным ученикам с единственным напутствием: завидев женщину с этого свитка, бежать сломя голову. А если уйти от погони не удастся — немедленно упасть в грязь и вымазать лицо, лишь бы не приглянуться Главе дворца Цюшуй.
Семья Се, правда, никогда не видела необходимости защищаться от подобной угрозы. Зато, когда Се Сю только начинал странствовать по цзянху, многочисленные поклонники, сгорая от беспокойства, один за другим вручали ему портреты Цюй Цюшуй, слезно умоляя беречься Дворца Разбитого Нефрита.
Откуда тогдашнему Се Сю было знать, что настанет день, когда он сам захочет провести остаток жизни в стенах Дворца Разбитого Нефрита?
Цюй Цюшуй выглядела молодо — пожалуй, даже чересчур.
Стань она рядом с Цюй Цзюи, вряд ли кто-то поверил бы, что перед ним мать и сын. Скорее их приняли бы за сестру и брата.
И дело заключалось не только в гладкой коже или чертах лица. Взгляд, осанка, каждое движение — Цюй Цюшуй ничем не отличалась от цветущей девушки.
Впрочем, если задуматься, удивляться не приходилось.
Когда молодая женщина вынуждена стать сдержанной и рассудительной, за этим почти всегда стоят суровые жизненные невзгоды. Даже мать Се Сю, урождённая дворянка, вышедшая замуж за равного по значению человека и взрастившая достойных детей, год за годом увядала в размеренном, но изнуряющем быту клановой жизни.
Цюй Цюшуй же была вылеплена из совершенно иного теста.
С самого рождения и до сего дня она получала всё, чего желала, а любая ее прихоть мгновенно претворялась в жизнь. Она окружала себя юными, статными мужчинами и без сожалений расставалась с ними, едва угасала первая свежесть чувств, тут же отправляясь на поиски следующей забавы.
Она дошла в своем своевластии до крайности. Природа щедро одарила её и редкой красотой, и редким талантом к боевым искусствам. Она достигла уровня великого мастера ещё до того, как молодость успела отцвести, а с постоянным совершенствованием внутреннего мастерства её облик становился лишь юнее.
Ей не довелось узнать горечи и лишений. Единственным изъяном в её судьбе оказалось то, что при родах на свет появился сын, а не дочь.
Потому она и оставалась молодой — и телом, и душой.
Окажись кто-то на месте Цюй Цюшуй, он наверняка счёл бы себя первейшим баловнем судьбы. Но вот иметь такую мать — головная боль невиданных размахов.
— Неудивительно, что мой сын так запал на тебя, — проговорила Цюй Цюшуй, и в её глазах вспыхнул живой интерес, когда она разглядела Се Сю. — Наяву ты куда хорошенее, чем на свитках.
На своём веку она видала немало мужчин: статных, лихих, утончённых, суровых и пленительных. Но Се Сю принадлежал к той редкой породе людей, чья красота доведена до абсолюта. Удивительно, как небеса могли настолько благоволить мужчине, выточив его облик с подобным изяществом.
А ведь Се Сю отличался ещё и выдающимся умом.
Будь он просто красивой пустышкой, год-другой — и забава бы наскучила. Но когда к безупречной внешности прилагается острый разум, с таким человеком расстаться уже невозможно.
— Старшая Цюй пожаловала сюда лишь ради этих похвал? — спокойно поинтересовался Се Сю. — Я грешным делом подумал, что вы намерены оглушить меня и унести прочь.
— Кабы могла, так и поступила бы, — Цюй Цюшуй мельком окинула взглядом расставленные по комнате курильницы. — Да только ты — первый лекарь под Небесами. В твоих покоях я не стану бездумно испытывать судьбу и задействовать внутреннюю силу.
При всей своей взбалмошности и своенравии Цюй Цюшуй вовсе не была глупа. Обладай она лишь грубой силой да пустой головой, Цюй Цзюи давным-давно отправил бы свою непутёвую родительницу на тот свет.
Се Сю на мгновение умолк и едва заметно улыбнулся.
Оказавшись в его комнате, вовсе недостаточно просто отказываться от использования ци, чтобы оставаться в безопасности.
Впрочем, раз уж Цюй Цюшуй не собиралась пускать в ход кулаки прямо сейчас, Се Сю решил воспользоваться случаем и выведать её замыслы. Как говорится в древней мудрости: «Знай врага и знай себя — и в ста битвах не потерпишь поражения».
Мирно ужиться Цзюи и Цюй Цюшуй всё равно не смогут. И если сейчас ему удастся раздобыть хоть немного ценных сведений, это пойдёт Цзюи только на пользу.
Рассудив так, Се Сю сделал пригласительный жест:
— К чему же стоять, старшая Цюй? У меня найдётся и свежий чай, и сладости. Не угодно ли присесть и побеседовать без спешки?
Цюй Цюшуй сходительно кивнула и опустилась в кресло.
Хотя она и сохраняла осторожность в отношении Се Сю, всё же не считала его равным себе соперником. Впрочем, притрагиваться к чаю или угощениям она, разумеется, не собиралась.
— Всё, что способен дать тебе мой сын, могу дать и я, — без лишних прелюдий заявила она. — Более того: я дам тебе то, чего он предоставить не в силах. Чего ты желаешь? Назови свою цену.
Цюй Цюшуй знала мужчин насквозь.
Все они в конечном счёте жаждут лишь трёх вещей: страсти, славы или выгоды. И пусть какое-то время они способны тосковать и сходить с ума по кому-то одному, это ничуть не мешает им вскоре воспылать чувством к другому. А если предложить им достаточно золота или власти, скорбь и вовсе испаряется в то же мгновение.
Се Сю, столько времени остававшийся подле Цюй Цзюи, наверняка преследовал собственную выгоду. Вся суть сводилась лишь к высоте ставки.
— Старшая Цюй покидала Дворец Разбитого Нефрита на столько лет... Неужели вам даже не интересно узнать, как все эти годы жил Цзюи и в каком состоянии сейчас находится Суйюйгун?
И хотя Се Сю давно знал со слов самого Цюй Цзюи о характере его матери, столкнувшись с ней вживую и убедившись, что реальность куда паршивее рассказов, он невольно почувствовал глубокую жалость к Цзюи.
Когда Цюй Цюшуй сбежала из дворца, мальчику было от силы лет четырнадцать-пятнадцать.
Прошло столько лет! Даже ради приличия стоило бы спросить о сыне. А ведь ещё мгновение назад она величала его «мой сын», но стоит перейти к делу — и от былой ласки не остаётся и следа.
Эта пара походила не на мать с сыном, а скорее на лютых врагов, между которыми нет и капли родственной привязанности.
— Признаться, идя сюда, я помышляла разыграть перед тобой заботливую мать, — не таясь, призналась Цюй Цюшуй.
В цзянху Се Сю славился добросердечием, и притвориться слабой было бы весьма выгодно.
— Однако, узрев алые отметины на твоей шее, я поняла: строй я из себя любящую родительницу, это вызовет лишь смех.
За то короткое время, что она провела рядом с Цюй Цзюи, она успела изучить его досконально.
У этого мальчишки вовсе нет сердца.
В Приюте для младенцев при Дворце Разбитого Нефрита ни одного ребёнка не растит родная мать. Женщины лишь обучают их ремёслам да следят за пропитанием. Однако это ничуть не мешает детям испытывать к матерям невольную тягу и изо всех сил искательно заглядывать им в глаза, надеясь заслужить хоть каплю внимания.
Дети, даже мальчики, рождённые во Дворце Разбитого Нефрита, взрослея и покидая дворец, всегда приходили навестить матерей. Чем меньше тепла они получали, тем сильнее жаждали его. Они угодничали, прислуживали — и всё ради крохи любви.
Так поступают нормальные дети.
Но Цюй Цзюи был иным.
С тех самых пор, как он научился ходить, Цюй Цюшуй ни разу не заметила в нём хоть какого-то проявления теплых чувств.
Порой, заглядывая в Терем Нефритовой Черепицы посмотреть, как живет мальчишка, она рассчитывала увидеть в его глазах тоску, но натыкалась лишь на холодную, ядовитую насмешку.
Он смотрел на нее не как на мать — а как на придорожный булыжник.
Разве могла Цюй Цюшуй терпеть подобное оскорбление?
Почему ты не можешь, как прочие дети, пасть на колени и молить о моем благоволении? Или хотя бы прояви сообразительность: нарядись в девичье платье, как делают дети из Приюта для младенцев, и порадуй мать!
Едва ли не все поражения в жизни Цюй Цюшуй были связаны с этим ребёнком.
А что теперь?
Нынешний Цюй Цзюи стал ещё отвратительнее, чем в детстве!
Раньше он был лишь злобным волчонком, сидевшим в тёмном угле и исподлобья следившим за делами дворца. А теперь он вырвал у неё власть и уселся на престол Дворца Разбитого Нефрита! Вдобавок он до того одурачил учениц своими уловками, что те смеют уговаривать её не проливать родную кровь и жить с сыном в мире!
Какая глупость!
Она ещё не настолько дряхла, чтобы уступать дорогу Цюй Цзюи. Потеряв статус главы Дворца Разбитого Нефрита, сможет ли она жить столь же вольно и беспечно? Нет, ни за что!
Но Се Сю... Он не поддастся ей так просто. Цюй Цзюи наверняка успел очернить её имя перед лекарем, да и о собственной репутации в цзянху Цюй Цюшуй не питала иллюзий. Влюбить в себя Се Сю и заставить его хранить верность не удастся.
Впрочем, это не имело значения.
Главное — отнять Се Сю у Цюй Цзюи. А завладеет она его сердцем или только телом — ей совершенно безразлично.
— Как-никак, Цзюи — ребёнок, которого вы носили под сердцем десять месяцев, — Се Сю не мог выносить того отвращения, с каким Цюй Цюшуй говорила о сыне.
За что человек, который стал ему так дорог, должен терпеть подобное отношение от собственной матери?
— И что с того? Он ведь как-то дожил до своих лет, верно? — Цюй Цюшуй с холодным равнодушием посмотрела на Се Сю. — Ты вырос в знатном клане. Скажи, разве слуг, выросших в твоём доме, не продали собственные родители? В глухих деревнях неотёсанная чернь готова продать собственных детей ради горстки монеток, а в голодные годы они и вовсе обмениваются младенцами, чтобы не умереть с голоду! Я пусть и не ласкала его, но уж точно не морила и не продавала. Он рос в парче и шелках, учился грамоте и боевым искусствам. И вместо благодарности он смеет отбирать у меня моё же достояние! Какая в этом логика? Не вмешайся он, ты изначально достался бы мне!
— Что ж... Кажется, я был чересчур наивен, — тихо вздохнул Се Сю, понимая, что с этой женщиной невозможно договориться.
Впрочем, так даже лучше.
По крайней мере, когда Цзюи поднимет на нее руку, его не будут терзать сожаления или нерешительность. И пусть бунт против матери считается в обществе тяжким грехом, Се Сю не желал видеть, как Цюй Цзюи склоняет голову из-за пустого слова «сыновний долг».
Это не в характере Цзюи.
Цюй Цзюи должен оставаться гордым, дерзким и своенравным мастером, способным крутить всем цзянху как ему вздумается.
— Именно, ты наивен, — выражение лица Цюй Цюшуй мгновенно изменилось, от былой настороженности не осталось и следа. — Время вышло. Твои снадобья больше не действуют!
Се Сю слегка изменился в лице, словно о чём-то догадавшись:
— Вы... приняли снежный лотос с гор Тяньшань?
Практически в каждом предании о боевых искусствах упоминалось это легендарное растение. Оно могло служить исцеляющим снадобьем от любых ядов, последней надеждой на спасение жизни или редким лекарством, дарующим вековую силу.
Да, тот самый снежный лотос!
Однажды Цюй Цзюи даже спрашивал у Се Сю, действительно ли этот цветок обладает столь чудесными свойствами, о которых слагают легенды, и растёт ли он в этом мире вообще. Будь это правдой, Цзюи с удовольствием раздобыл бы парочку бутонов.
Се Сю тогда честно ответил:
«Снежный лотос настолько редок, что упоминания о нём встречаются лишь в древних фолиантах, да и то в двух-трёх строках. Откуда тебе о нём известно?»
«... Поверь, спроси ты о нём у меня на родине любого, кто умеет читать и смотреть картинки, и каждый подтвердит, что слышал о нём».
«Снежный лотос действительно исцеляет от любых ядов, однако цветёт он лишь раз в пятьдесят лет. Последнее цветение было тридцать лет назад, так что в ближайшие годы ждать новых бутонов не приходится. Но если сорвать цветущий лотос, правильно его обработать и стереть в пыль, то принявший его человек на некоторое время обретает абсолютную невосприимчивость к любым ядам. В самом буквальном смысле».
— Путь Красного Лотоса решил объединить силы со мной, — с чарующей улыбкой произнесла Цюй Цюшуй. — Твоё искусство врачевания не имеет равных под Небесами, и даже великий мастер может угодить в твои ловушки. Идя сюда, я, разумеется, подготовилась как следует. А все эти разговоры требовались лишь для того, чтобы дождаться момента, когда витающие в комнате снадобья окончательно потеряют надо мной силу. Ну так что, ты пойдёшь со мной добром или предпочитаешь, чтобы я связала тебя?
— Надо же, Хунляньдао не пожалел ради меня столь ценного сокровища, — Се Сю нахмурился, однако сохранил безупречную выдержку. — Но разгорячённая старшая Цюй, кажется, забыла: в своё время вас уже пленил Путь Красного Лотоса. Вступать с ними в сговор сейчас — всё равно что искать дружбы с тигром.
— Сначала нужно сбросить с престола этого волчонка Цюй Цзюи. Хунляньдао метит в Императорскую столицу, а до моего Дворца Разбитого Нефрита им дела нет, — Цюй Цюшуй сделала несколько быстрых движений пальцами, запечатывая внутреннюю ци Се Сю, но подходить вплотную не стала.
Перед уходом Чэнь Сюань несколько раз настойчиво предупреждал её не приближаться к Се Сю ближе чем на три шага: снежный лотос защищает от ядов, но против веществ совсем иного толка он может оказаться бессилен.
— Старшая Цюй действительно действует без промаха, — вздохнул Се Сю. — Что ж, я пойду с вами. Однако если вы рассчитываете, что Цзюи отдаст Суйюйгун ради моего спасения, вы жестоко ошибаетесь.
— Мне достаточно того, что ты свяжешь ему руки, — на лице Цюй Цюшуй появилось торжествующее выражение.
Она распахнула дверь и сделала знак Се Сю:
— Идём.
— Старейшина Се!
Дежурившие снаружи ученицы Дворца Разбитого Нефрита, увидав отворившуюся дверь, решили, что Се Сю хочет отдать какое-то приказание, и поспешили навстречу. Но едва они разглядели подле него Цюй Цюшуй, как от ужаса чуть не выронили мечи из рук.
— Ста... Старая глава дворца!..
Девушки замерли, совершенно не понимая, как им поступить. Разум твердил, что нужно броситься в атаку и защитить старейшину Се, но они прекрасно сознавали, что не продержатся против бывшей владычицы и мгновения. К тому же поднимать оружие на Старую главу...
— Когда вернётся мой сынок, передайте ему мои слова: его человека мать забрала. Если он хочет видеть Се Сю целым и невредимым, пусть через три дня к полудню ждёт меня у Беседки Ста Ли, что в пятидесяти ли отсюда. Если не явится — пусть готовится забирать хладный труп! — Цюй Цюшуй смерила учениц презрительным взглядом, и в её груди снова всколыхнулось раздражение.
Цюй Цзюи совсем заморочил этим девкам головы! Видя её, они даже не склонились в поклоне! А эта глупая и вовсе смеет уставиться на неё во все глаза!
Прежде за один такой взгляд она выколола бы ей глаза без колебаний!
Похоже, мелкие подачки Цзюи окончательно купили верность этих девиц.
Цюй Цюшуй взмахнула белой шелковой лентой, захлестнув её вокруг талии Се Сю, и, удерживая другой конец, рванулась вверх, увлекая лекаря за собой с помощью легких шагов.
— Глава дворца, нам преследовать их? — понизив голос, спросила Ши Ушуан у стоявшей рядом девушки, подбирая меч, который только что намеренно выронила.
Девушка открыла рот, но из её горла вырвался мужской голос.
Это был не кто иной, как переодетый Цюй Цзюи.
— Нет. Оставайся охранять дворец и делай вид, будто я всё ещё здесь. На Собрании боевых искусств есть Сяосяо и А-Ин, они справятся.
* * *
Пару чашек чая назад.
Фань Тин глубоко вдохнул, взял поднос с пиалой и направился к Чэнь Ши.
Вчера, одолев Ихара Дзюитиро, он наконец обратил на себя внимание верхушки Пути Красного Лотоса. Молодой господин лично похвалил его, и соратники в один голос прочили ему блестящую службу.
Потому сейчас, когда Фань Тин заявил, будто желает отблагодарить молодого господина за оказанное доверие и подать ему чай, никто не стал чинить препятствий.
Разумеется, чай был совершенно чист.
С умом и проницательностью Чэнь Ши подмешать ему что-либо незаметно не смог бы даже Се Сю — тем более что рядом восседал Сунь Ань, пристально следивший за всем происходящим.
— Молодой господин, ваш чай, — тихо проговорил Фань Тин, поднося поднос.
Чэнь Ши даже не поднял головы. Слуга из его свиты шагнул вперёд, принял поднос у Фань Тина и поднёс пиалу к Сунь Аню. Лишь после того как тот едва заметно кивнул, чай отправился к Чэнь Ши.
И ровно в этот миг!
На помосте Третий лидер Обители Грушевого Цвета мощным ударом ноги отправил одного из наёмных убийц прямо в сторону трибуны Пути Красного Лотоса.
Охрана Чэнь Ши мгновенно сплотилась вокруг своего господина, перекрывая любой подход.
Фань Тин же, выждав секунду, незаметным щелчком пальца пустил мелкую круглую жемчужину прямо под ноги подававшему чай слуге.
— А-а-а!
Все присутствующие были отвлечены летящим телохранителем, и кто бы стал присматриваться к какому-то слуге?
Слуга поскользнулся, и горячий чай из пиалы поплёскивался прямо на Чэнь Ши.
Каким бы быстрым ни был Чэнь Ши, он всё же сидел на месте. И уж тем более он не мог ожидать, что его собственный, вышколенный слуга прольёт на него кипяток!
Против столь искушённых и умных людей, как Чэнь Ши, слишком тонкие и мудрёные замыслы часто оказываются бесполезными. А вот этакие топорные, грубые трюки, рассчитанные лишь на то, чтобы на мгновение отвлечь внимание, срабатывают отменно.
Сколько героев древнейших сказаний попадалось на подобные уловки! Этому заклятию подвластен любой — даже главный злодей.
Покинуть собрание Чэнь Ши не мог: намокшую одежду оставалось лишь подсушить с помощью ци.
И в возникшей суматохе Цюй Цзюи беспрепятственно поменялся местами с изменённым до неузнаваемости Хань Чэнно.
Выбора не было: пусть Хунсяо и владела искусством кукольных масок в совершенстве, её боевое мастерство оставляло желать лучшего — её бы раскусили в два счёта. Зато Хань Чэнно по возрасту и сложению почти не отличался от Цюй Цзюи и крайне редко появлялся на людях. Прежде он лишь притворялся служанкой Се Ин, так что его исчезновение никто бы не заметил.
От Хань Чэнно требовалось лишь одно — сидеть на месте и продолжать уплетать сладости.
Третий брат намеревался вести бои весь день подряд, а Сюэ Сяосяо прикрывала его со стороны. Если только Чэнь Ши не решит ни с того ни с сего вызвать Цюй Цзюи на поединок, обман утаится без труда.
Да даже если что-то пойдёт не так — у него есть надёжная подмога.
Недаром же слева от него сидел Владыка горы Фуян, а справа — Ци Люе!
Се Ин не случайно рассадила их именно так.
Как говорится, где ложь становится правдой, там и правда кажется ложью.
Будь Цюй Цзюи фальшивкой с самого начала, острый глаз Чэнь Ши подвох бы засёк. Но подмену прямо посреди суматохи он предвидеть не мог.
Ныне Цюй Цзюи сражался не в одиночку. Вокруг него собрались сильнейшие мастера со всего цзянху.
Даже трое простых ремесленников способны перехитрить мудреца, а уж у него в союзниках числились настоящие драконы!
Время одиноких героев давно прошло!
Даже заморские мастера собираются в союз заступников — так с чего бы Цюй Цзюи, идущему в ногу со временем, отставать от веяний эпохи?
Цюй Цзюи слегка оттолкнулся носками сапог и бесшумной тенью устремился вслед за Цюй Цюшуй и Се Сю.
Ха.
С умишком его непутёвой родительницы — и тягаться с ним в хитрости? Она явно забудет, как пишется слово «смерть». Не помани он её возможностью выманить змею из норы, разве оставил бы он Се Сю без присмотра?
Поговаривали, Цюй Цюшуй могла и не клюнуть на наживку — тогда пришлось бы разыграть перед ней ссору с Се Сю из ревности.
Но...
Не понадобилось.
Ума у матушки оказалось кот наплакал.
Будь у него возможность, Цюй Цзюи с удовольствием сказал бы ей: «Госпожа моя, времена изменились».
В нынешнем цзянху одной лишь голой силой уже ничего не добиться. Ей бы сидеть себе тихо да порхать от забавы к забаве — а она полезла строить великие дела. Это же просто глупая попытка свести счеты с жизнью!
В глубине души Цюй Цзюи даже ощутил лёгкий укол сожаления.
Оставалось надеяться, что непутёвая мать продержится хоть немного и не сгинет чересчур быстро. А не то без достойных противников в цзянху станет совсем скучно и одиноко.
Цюй Цзюи подумал, что к старости ему, пожалуй, стоит сменить имя.
Назваться, к примеру, Цюй Ищущий Поражения.