Фань Тин за последнее время заметно исхудал.
Разум его полностью прояснился, однако память о временах, когда он был дурачком, всё ещё сохранила отдельные фрагменты.
Фань Тин помнил, что в поместье Безграничности некоторые управляющие поважнее или молодые господа из семьи Сыту иногда утайкой принимали синие пилюли из небольших пузырьков. На вид те смахивали на обычные сладкие горошины, и когда-то глупый Фань Тин по наивности пытался их выпросить, за что был жестоко поднят на смех.
«Такому дураку, как ты, только и остаётся, что пользоваться своей молодой силой да ублажать старух. Вот ослабеешь — они тебя сразу вышвырнут. А эта драгоценная пилюля… Ха! Да кто станет переводить на тебя такую ценность?»
Где теперь те люди, что смеялись над ним, он не знал.
Но нынешний Фань Тин за «Пилюли Беззаботности» не платил ни медяка.
Как-никак, он был ценным гостинцем от самого главы дворца, и люди Дворца Разбитого Нефрита относились к нему бережно. Вдруг «испортится» — что тогда делать? Поэтому ученицы, выстоявшие длинную очередь за правом провести с ним ночь, почти всегда приносили «Пилюли Беззаботности» с собой. А порой и вовсе предпочитали просто лежать под одним одеялом и болтать, не принуждая его к лишнему.
Эх, мужская природа в любовных делах хрупка — мужчинам нужен особый уход. Это вам не женщины: им хоть каждую ночь предавайся утехам, а утром всё равно встанут на тренировку как ни в чём не бывало.
Сказать по правде, для иных мужчин жизнь во Дворце Разбитого Нефрита показалась бы райским блаженством. Для Фань Тина же это оставалось лишь способом уплатить долг благодарности.
К счастью, и эта жизнь подходила к концу.
Линь Юхуэй в итоге так и не решился сразу открыть свою мужскую суть. Он ведь был не дурак: с его нынешней боевой подготовкой верни он мужской облик — и ученицы Дворца Разбитого Нефрита забили бы его ногами до смерти при первой же стычке.
Чтобы вновь стать мужчиной, нужно хотя бы уметь посторониться от удара.
Прежде, живя в отчем доме, Линь Юхуэй больше всего на свете ненавидел упражнения с оружием. Он рассуждал просто: семья богата, дело затянет двоюродный брат, а ему самому останется лишь гулять, кутить да продолжить род — словом, жить в своё удовольствие, как и подобает истинному праздному моту. Но теперь суровая реальность заставила его загнать лень подальше, и боевые искусства стали его главным увлечением.
Упражнения с мечом — дело святое, а во Дворце Разбитого Нефрита строго запрещалось беспокоить учеников во время тренировок без прямого приказа главы.
Дар у Линь Юхуэя имелся, да только годы были упущены — начинать всё с самых основ оказывалось непросто. К счастью, Хань Чэнно обладал редким талантом и высоким мастерством. Он с первого взгляда распознал в Линь Юхуэе мужчину и принялся тайком наставлять его.
— Брат Се прислал мне письмо.
Хань Чэнно попал во Дворец Разбитого Нефрита вскоре после того, как выкарабкался со дна пропасти. Его дед, заместитель главы культа Тяньцзи, после предательства совсем потерял рассудок, так что юноша почти не ведал, как устроен «обычный мир», и в отношениях между мужчинами и женщинами смыслил мало.
Оттого жизнь во дворце он принял без нижайшего ропота. Линь Юхуэй, глядя на него, даже начинал сомневаться в себе: не слишком ли он сам делает из мухи слона, раз уступает в хладнокровии парнишке моложе себя?
Се Сю, к слову, искренне заботился о названом брате и при любой возможности отправлял ему вести, исподволь уча, как вести себя во Дворце Разбитого Нефрита.
Серебро у Хань Чэнно водилось, да и Се Сю не бедствовал. А устроиться во дворце проще простого — знай себе сори деньгами.
Покупай побольше румян да белил, что так любят ученицы, подавай им горячие отвары, когда те недомогают… Добавьте к этому «заблуждение» окружающих насчёт природы юноши — и Хань Чэнно мигом снискал расположение всего дворца.
— И что пишет старейшина Се? — поинтересовался Линь Юхуэй. Он знал, как Се Сю дорожит Хань Чэнно. Ныне во дворце каждый мечтал подольститься к лекарю Се, ведь все прочили его в супруги главе. Линь Юхуэй исключением не был.
— Брат говорит, пора отпустить Фань Тина из Дворца Разбитого Нефрита, чтобы тот послужил главе в поднебесной.
— Неужто правда? — обрадовался Линь Юхуэй. С Фань Тином они сошлись близко, и видеть, как тот изнуряет себя плотским долгом, было больно. Женщины во Дворце Разбитого Нефрита страшили до дрожи. В таком ритме Фань Тин и до сорока лет не протянет — совсем иссохнет.
Будучи мужчиной, Линь Юхуэй глубоко сочувствовал другу.
— А ещё брат написал, что глава отправил сюда новый «подарок». Кажется, если этот человек решит исправиться, мне следует присмотреть за ним. А если предастся утехам и позабудет обо всём — повелел не вмешиваться, — Хань Чэнно нахмурился. Се Сю, будучи благородным мужем, избегал прямых и грубых слов, так что смысл письма угадывался с трудом.
— Дай-ка я взгляну, — вызвался Линь Юхуэй.
— Держи.
Линь Юхуэй был тертым малым. Покуда Хань Чэнно коротал дни на дне пропасти с дедом, Линь Юхуэй уже вовсю пропадал в публичных домах! Скрытый подтекст в словах Се Сю он разгадал в миг.
— Этот новоприбывший… едва ли из праведных, — пробормотал Линь Юхуэй. — Похоже, он решит, что попал в мужской рай, и сочтёт Дворец Разбитого Нефрита обителью высшего блаженства.
Линь Юхуэй и не подозревал, насколько точно угадал истину.
— Раз уж старейшина Се так написал, брат Хань, не бери этого человека в голову, — посоветовал он. Ему вовсе не хотелось, чтобы какой-то проходимец отвлекал Хань Чэнно. Указания такого наставника заменяли недели изнурительных тренировок. Если кто-то другой проведает о мастерстве юноши, когда же самому Линь Юхуэю овладеть великим искусством?
Расставшись с Хань Чэнно, Линь Юхуэй сразу спешно отправился к Фань Тину с доброй вестью.
Фань Тин замёрз с мечом в руке, и на его лице просияла радость:
— Я могу покинуть дворец?
— Так написано в письме старейшины Се, — подтвердил Линь Юхуэй. — Возле главы одни женщины. Хоть ученицы Дворца Разбитого Нефрита и умелы, они слишком приметны. Для тайных поручений мужчины подходят куда лучше. Брат Фань, стоит тебе снискать расположение главы — и вернуть долг или отомстить станет в разы проще.
В душе Фань Тина перед Цюй Цзюи всё ещё таился трепет.
Ведь этот человек без труда проглотил такой лакомый кусок, как поместье Безграничности!
Понимая, что свобода близка, Фань Тин ревностно прождал во дворце ещё несколько дней.
Ученицы, приходившие к нему в эти дни, с удивлением отмечали, что Фань Тин стал куда ласковее — совсем не похож на то бесчувственное изваяние, о котором твердили младшие и старшие сёстры.
И вот, пока Фань Тин и Линь Юхуэй считали дни, Гость Цветущей Акации наконец неспешно прибыл во Дворец Разбитого Нефрита.
В Цзянху давно помысливали: «Коли разделить всех красавиц мира на десять мер, семь из них заберёт Дворец Разбитого Нефрита, две отдадут императорскому дворцу, а последняя достанется остальному люду».
С такой-то славой Гость Цветущей Акации жаждал попасть во дворец всем сердцем.
К тому же, его первой чистой любовью в жизни стал Се Сю в женском платье, что подлило масла в огонь.
Се Сю был хорош — будь он девицей, Гость Цветущей Акации без раздумий ринулся бы в бой с Цюй Цзюи за его сердце. Но Се Сю оказался мужчиной, а Гость Цветущей Акации был убеждённым ценителем женской красоты.
Он ужасно боялся: вдруг после такой глубокой душевной травмы он вообще потеряет вкус к женскому полу? Поездка во Дворец Разбитого Нефрита, где кишмя кишели красавицы, казалась лучшим лекарством.
К тому же глава Цюй прямо сказал: любое искусство Дворца Разбитого Нефрита открыто для него.
Боевые искусства, красавицы, серебро, да ещё и нерушимая опора за спиной.
Вступить в такой клан — выгодная сделка!
Желая произвести хорошее впечатление на девиц, Гость Цветущей Акации заблаговременно принялся наводить лоск и перед отбытием даже выпросил у Се Сю снадобья для сохранения молодости и свежести лица.
Какая женщина не любит статных и пригожих?
А старейшина Се и впрямь оказался доброй душой: такие ценные рецепты да снадобья стоят кучу денег, а он не взял ни медяка! Гость Цветущей Акации даже почувствовал неловкость.
Ведь карту сокровищ он так и не отдал.
Глава Цюй молвил, что время для последней части ещё не пришло, так что свиток остался у него.
Гость Цветущей Акации совсем смутился.
Глава Цюй и впрямь не имел вида на карту — выходит, сам Гость Цветущей Акации судил о нём по мере своей испорченности.
Из-за всех этих приготовлений Гость Цветущей Акации подзадержался, так что встречавшие его ученицы Дворца Разбитого Нефрита успели изрядно известись.
Слыша, что глава прислал им новый «подарок», который станет жить не в тереме Нефритовой Черепицы, а среди обычных учеников, девицы втайне ликовали.
Не живёт в тереме — значит, за ночь с этим младшим братом платить не придётся!
Небеса, в тереме Нефритовой Черепицы цены в последнее время стали кусаться. Их месячного жалованья едва хватало, чтобы накопить хоть что-то. А тут — бесплатный дар! Глава поистине чуток к их нуждам.
Впрочем, некоторые сестры проявляли осторожность:
— Даром только сыр в мышеловке бывает. Этот бесплатный мужик… а вдруг он никуда не годен?
— Ну что ты такое говоришь! Мужчины с улицы, ведомое дело, заморыши. Но раз его прислал сам глава, разве может он быть простым смертным?
Сестры посудачили и согласились: во вкусе главы сомневаться не приходилось.
И вот, когда Гость Цветущей Акации сошёл с верблюда, его встретили десятки улыбок, прекрасных, точно первоцветы.
Небеса!
Что это за райский уголок?
Кто бы мог подумать, что среди бескрайних жёлтых песков сокрыт такой оазис, а в нём ждут его столько прекрасных нимф?
У Гостя Цветущей Акации глаза разбегались.
Пусть эти девицы и уступали в красоте Се Сю в женском платье, но Се Сю был мужчиной, да к тому же единственным. А здесь перед ним предстал целый цветник — на любой вкус! Мечта каждого мужчины!
Пока Гость Цветущей Акации бесстыдно разглядывал учениц, те подмечали каждую его черту.
Годы его уже не те, но молоденькие парни обычно слабоваты в деле — им подавай зрелую силу.
Судя по дыханию, боец умелый. А если и уступает в информированности — не беда: во дворце хватит и снадобий, и секретных техник, научится.
Стан ладный, кожа светлая — видно, и сила имеется.
— Приветствую старших сестёр, — Гость Цветущей Акации изобразил из себя чистого сердцем книжника. Он знал: многие девицы из Цзянху падают жертвой такого облика.
Увы, ученицы Дворца Разбитого Нефрита видали мужчин больше, чем звёзд на небе, так что уловки Гостя Цветущей Акации их совершенно не тронули.
Мужские ужимки, женский обман — всё это старо как мир. К чему попусту тратить время, когда можно сразу сойтись на ложе и проверить, каков он в деле!
В первый же день Гостя Цветущей Акации едва закончился ужин, как гибкая и соблазнительная старшая сестра увлекла его в отведенный покой.
Дошли до комнаты, но уходить красавица не спешила.
Гость Цветущей Акации был тертым калачом и сразу понял недвусмысленный намёк.
От короткой утехи он бы не отказался.
Страсть вспыхнула мгновенно, и вскоре они уже вовсю кувыркались в постели.
Девицы за дверью переглянулись, лишь досадуя на собственную несторопливость.
— Ну и прыткая же сестра! Сразу всё перехватила.
— Эх, да ладно тебе. Она ждала очереди к Фань Тину полгода, а тут его высылают. Как не спешить? Погоди немного, потом и мы зайдём — день-то только начинается!
— Судя по звукам, новичок-то не промах.
— И не говори, да и сестра стонет от души…
* * *
Пока в комнате кипел бой, Гость Цветущей Акации, обнимая девицу, испытывал полное удовлетворение.
Прежние его любовницы пусть и соглашались по доброй воле, но стеснялись и зажимались, отчего он редко наслаждался в полную силу. Кто ж знал, что во Дворце Разбитого Нефрита красавицы сами падают в руки, да ещё так искусны на ложе!
Он был пьян от счастья.
— Старшая сестра, а как же твое имя? — поинтересовался Гость Цветущей Акации, рассчитывая сохранить эту связь и на будущее.
— Я тринадцатая по старшинству, так и зови — Тринадцатая сестра, — девица бесцеремонно оттолкнула его и нахмурилась, глядя на синяки на своей коже. Она не любила, когда мужчины оставляли слишком явные следы. В тереме Нефритовой Черепицы парни об этом знали и берегли девиц.
Впрочем, принимая во внимание, что этот младший брат достался даром да ещё и новичок, она решила не привередничать.
— Сестра, ты куда? — сжался Гость Цветущей Акации. Неужто передумала и бежит жаловаться? Такое с ним уже бывало!
— Понятное дело, к себе, — Тринадцатая сестра с ловкостью затянула пояса. — Время позднее, мне ещё поспать надо перед утренней тренировкой.
— Но…
— Я не могу забирать тебя себе, — она легко поцеловала его в лоб. — Там за дверью младшие сёстры ждут. Не будь эгоистом. А так — ты хорош, будет время — заходи.
А?
Гость Цветущей Акации замер в полном изумлении.
Но едва Тринадцатая сестра открыла дверь, как в покой со смехом вошли ещё с полдюжины красавиц.
От восемнадцати до тридцати — на любой вкус и усладу!
Одеты они были весьма налегке, а во взглядах читалась откровенная страсть.
Вся тоска Гостя Цветущей Акации по Тринадцатой сестре мгновенно улетучилась.
Это… он что, в сказку попал?
Когда красавицы сбили его с ног, Гость Цветущей Акации в полузабытье подумал: * «Неужто глава Цюй побоялся, что я не захочу служить дворцу, и приказал этим девам ублажать меня? Ох, да я же за Дворец Разбитого Нефрита костьми лягу!»*
* * *
Лекарственное поместье.
Цюй Цзюи уже приступил ко второму этапу целебных ванн.
На этот раз всё проходило куда легче — адская боль унялась.
Зато сидеть в отваре приходилось значительно дольше.
— Всё равно пощипывает. Вот если бы как в обычном купании: помылся — и бац, гунфу возросло до небес! — принялся фантазировать Цюй Цзюи.
Се Сю даже не удостоил его ответом.
— Эх, вижу, я тебе надоел, — запричитал Цюй Цзюи. — Старая любовь забыта, едва появится новая? Когда я в прошлый раз тут сох, ты со меня глаз не спускал, так пёкся! А нынче что?
О чём он вообще мелет?
Се Сю не знал, смеяться или плакать. Отложив медицинский трактат, он подошёл ближе:
— Похоже, тебе совсем не больно, раз ты болтаешь глупости от скуки.
— Одному сидеть — тоска смертная, — Цюй Цзюи прижался подбородком к краю бочки. — Читать тут нельзя, песнопения не послушаешь, тренироваться запрещено. Как тут не заскучать?
— И о чём же ты желаешь погуторить? — с кротким терпением спросил Се Сю.
— А давай спорим! — подмигнул Цюй Цзюи. — Ты лекарь, так что условия равные. Как думаешь, сколько Гость Цветущей Акации протянет в моём дворце?
— М-м?
— Какая бы ни была земля, а пахарь не вечен. Обычный мужик сник бы быстро. Но этот — тёртый грабитель цветов, видать, духом и телом ядрёный. Да ещё во дворце «Пилюль Беззаботности» завались… Так что протянет он долго.
Се Сю поначалу не понял, но Цюй Цзюи разжевал всё настолько беззастенчиво, что не понять было невозможно.
Срам-то какой!
Се Сю пожалел, что не заткнул уши.
Среди бела дня — и о таких вещах!
И что за охота на такое спорить?
— Ну так что, Се Сю, на сколько его хватит? — приставал Цюй Цзюи.
— Коли тело сбоит, любой засомневается. Гость Цветущей Акации не глуп, месяца через два-три опомнится, — сдавшись, ответил Се Сю.
По правде говоря, для взрослого мужчины месяц утех без продыху — уже предел. Два-три месяца он назвал с большим запасом.
Конечно, если жизни не жалко, можно и дольше.
Но люди боевых искусств своё тело знают.
— Два-три месяца? Да мои девицы по три человека в день его делить будут — и то очереди не дождутся, — покрутил головой Цюй Цзюи. — К тому же они умеют зубы заговаривать. Думаю, месяцев четыре-пять он выдержит. А захочет сбежать — так кто ж его отпустит?
Бесплатное добро надо выжать до капли!
Задаром поживиться — это и мужчины, и женщины любят одинаково во все времена.
— В тереме Нефритовой Черепицы плата высока не просто так — это защита для мужчин, — Цюй Цзюи чуть склонил голову набок. — Иначе они бы до зрелых лет не доживали, иссыхали бы от истощения. Серебро сдерживает порывы и число ночей — только так можно сохранять порядок.
Се Сю про себя твердил священные заветы, пытаясь отгородиться от речей Цюй Цзюи.
Ему казалось, что все благородные правила, которым его учили, рушатся на глазах.
* * *
В это время во Дворце Разбитого Нефрита.
Линь Юхуэй заметил, что Гость Цветущей Акации в последнее время как будто поправился.
Вот так диво!
Фань Тин, отбывая плотский долг, изошёл на нет и исхудал. А Гость Цветущей Акации, ночи напролёт проводя в ласках, вдруг округлился?
Что-то тут не так!
Расспросив девиц, Линь Юхуэй узнал: ученицы скинулись из сэкономленных денег и заказывают у дворцового лекаря особые укрепляющие отвары, которыми ежедневно потчуют Гостя Цветущей Акации.
Они вынесли урок из прошлого!
Нельзя допустить, чтобы младший брат раньше времени вышел из строя.
Так что Гость Цветущей Акации жил как в сказке: каждый день сёстры окружили его заботой, сами шли в руки — выбирай любую. Дай ему сейчас царский престол — не променяет!
— Вы двое слишком робкие, — Гость Цветущей Акации проявлял дружелюбие к Хань Чэнно и Линь Юхуэю. Красавиц вокруг хватало, так что соперников в них он не видел. — Пока молоды — гуляйте, потом поздно будет.
— Брат Гость, ты бы поумерил пыл. Женщины Дворца Разбитого Нефрита не так просты, как ты думаешь, — предостерег его Линь Юхуэй.
На днях он слышал, как сестры обсуждали Гостя Цветущей Акации: мол, в постели он хорош, но болтает много да масляно — они уже подумывали в следующий раз затыкать ему акупунктурные точки, отвечающие за речь, чтобы не отвлекался от дела.
— Эка невидаль, бабы и есть бабы, — отмахнулся Гость Цветущей Акации. — Эх, не ведаете вы истинного счастья!
С этими словами он распрощался:
— Меня ждут, я пошёл.
— Брат Хань, ты уж с него пример не бери, — с тяжким вздохом произнес Линь Юхуэй. — Женщины этого дворца — самые опасные твари на свете, с ними связываться нельзя.
Хань Чэнно лишь молча кивнул. Он полагал, что Сяоянь — девица вполне милая.
* * *
Ночью.
Гость Цветущей Акации вновь предался утехам сразу с несколькими младшими сёстрами.
Да только в последнее время от избытка чувств он стал замечать, что прежней выносливости у него поубавилось.
— Дайте перевести дух, красавицы, — попытался подняться он.
— А ты вот это испробуй.
Едва он успел рот открыть, как ему в губы пропихнули пилюлю.
Она растаяла на языке.
И тут же тело обдало новой волной небывалой силы!
— Это ещё что? — изумился Гость Цветущей Акации.
— Новый состав «Пилюли Беззаботности», — хихикнула одна из девиц. — Хватит пустых разговоров, продолжим!
Гостя Цветущей Акации снова увлекли на ложе.
В ту ночь он был неудержим.
Вот только наутро, едва поднявшись с постели, он ощутил такую слабость в ногах, что тут же с треском рухнул на пол.