— Не думал, что мне выпадет случай увидать самого Се Сю, — не удержался Гу Шаопин, обратившись к Ши Ушуан.
Для человека его воспитания подобные разговоры за чужой спиной казались недостойными, однако имя Божественного лекаря гремело по всему цзянху. И глава, и младшие ученицы в клане все уши прожужжали о его величии, так что удержаться от любопытства Шаопин просто не мог.
Поначалу, когда их случайные спутники предъявили пригласительные, Гу Шаопин заподозрил неладное: уж не подделка ли это или вовсе добытые разбоем бумаги? Кто бы мог помыслить, что сам Се Сю и впрямь предстанет перед ними во плоти?
— Вот и я о том же, — понимающе кивнула Ши Ушуан.
Прежде она всё гадала, не кроется ли под обличием Молодого господина Цзю девица, и даже подстроила представление с «красавцем, продающим себя ради похорон отца». Ответный ход не возымел успеха: юноша остался абсолютно равнодушен. Теперь же всё встало на свои места — имея под боком такого прелестника, как Се Сю, обратит ли этот господин Цзю взор на кого-то ещё?
Глядя на безупречные черты лекаря, даже она ощущала лёгкое смятение. Впрочем, её помыслы были целиком отданы Гу Шаопину, так что чужая красота её ничуть не трогала. К тому же Ши Ушуан и сама славилась привлекательностью; видеть мужчину, превосходившего её лицом, было немного досадно. Она лишь гадала: каково это — быть женщиной, способной без содрогания стоять подле такого спутника? Отбиваться от бесконечной вереницы его поклонниц — уже головная боль!
Что же до самого Се Сю…
В его голове сейчас билась лишь одна-единственная мысль.
"Раскаяние!"
Он никак не мог взять в толк, отчего крошечная пилюля для укрепления яна наделала столько шуму? Это же просто лекарство!
«Стоит нам выпустить обновлённое снадобье, и тебя станут звать не Се Триста Тысяч, а Се Шестьсот Тысяч!» — всё ещё звучал в ушах весёлый голос Цюй Цзюи.
Лекарь всерьёз опасался, что радением этого безумца однажды угодит в глубокую пропасть.
Ему и в страшном сне не могло присниться, что даже такой уважаемый старец, как Линь Тяньдэ, окружённый взрослыми внуками, станет с упоением расхвалять «Пилюлю Беззаботности»! Что же ему оставалось — похвалить старческую неувядающую мощь?
Эти люди из цзянху… ну просто… невообразимы!
Никогда прежде Се Сю не находил боевой мир столь лишённым разума.
До встречи с Цюй Цзюи вселенная казалась вполне изъяснимой. Теперь же ему чудилось, будто во всём поднебесном мире лишь он один сохранил рассудок.
— Что скажет Божественный лекарь? — с раскатистым смехом поинтересовался Линь Тяньдэ.
— Я заберу снадобье и тщательно изучу его состав, — ответил Се Сю. На его губах застыла безупречная улыбка, но в душе он твёрдо решил уничтожить зелье при первой возможности.
— Это поистине чудотворное средство, да только достать его непросто — обычно им пользуются лишь знатные господа да вельможи. Если господину Се удастся разгадать секрет и воссоздать рецепт, это станет великим благом для всех братьев по оружию, — совершенно искренне добавил Линь Тяньдэ.
Кому, как не ему, знатоку людских слабостей, понимать ценность подобного товара?
— Старец Линь молвит истинную правду, — подхватил стоявший подле Цюй Цзюи. — Снадобье обретает подлинную ценность лишь тогда, когда служит людям. А уж если наладить широкое производство — так и вовсе выйдет польза для всей страны и народа.
— Верно, заветные слова! — Старец с улыбкой обернулся к Цюй Цзюи. — А как обращаться к юному господину?
— В семье я девятка. Если уважаемый старец не брезгует, может звать меня просто А-Цзю.
Назвать настоящую родовую фамилию Цюй Цзюи, разумеется, не мог — рядом крутилась Ши Ушуан.
— Молодой господин А-Цзю, — кивнул Линь Тяньдэ. На своём веку он видал немало скитальцев, скрывавших имена от врагов. Раз уж юноша прибыл подле Се Сю, наверняка принадлежал к какому-нибудь знатному клану, и расспрашивать дальше старец не стал.
— Брат Гу, ты чего застыл? — спросила Ши Ушуан, заметив, как её спутник заворожённо уставился на синий фаянсовый флакон.
— Да вот… показался он мне больно знакомым, — шепнул на ухо девушке Гу Шаопин. — У нашего главы, помнится, есть точно такой же склянец, бережёт его пуще глаза. Я всё думал, что за чудо-снадобье там сокрыто? Неужто для приращения внутренней силы ци?
Ши Ушуан, разумеется, прекрасно знала назначение пилюль.
У её матери водилось несколько ухажёров, и те прибегали к этому средству… Кхм, словом, матушка оставалась весьма довольна и даже поминала, что вскоре у Ши Ушуан может появиться братишка или сестрёнка.
— Брат Гу, тебе лучше о том не ведать, — застенчиво отозвалась девушка. Не говорить же воину вслух о снадобьях для мужеской силы!
Как хозяин празднества, Линь Тяньдэ вскоре откланялся и поспешил встречать вновь прибывших.
Се Сю и Цюй Цзюи наконец получили минуту покоя.
— Ты, я вижу, доволен? — спросил лекарь, обернувшись и встретив сияющий взор спутника.
"Не думал, что мои прежние расчёты окажутся столь скромными. Экая досада! Среди братьев по оружию куда больше тех, кто не желает смиряться со старостью, — с серьёзным видом прошептал Цюй Цзюи прямо в разум лекаря при помощи техники передачи звука. — Похоже, десяти тысяч флаконов не хватит, пора расширять мастерские. Но, как я и говорил, надо бить точно в цель: выпустить особую пилюлю специально для почтенных старцев. Силу снадобья можно слегка убавить, а то не дай бог кто от усердия дух испустит — потом хлопот не оберешься. Бурный всплеск мощи в преклонных летах — дело опасное…"
— От моих снадобий никто не умирает! — процедил Се Сю сквозь зубы, от возмущения позабыв напитать голос внутренней силой.
Гу Шаопин и Ши Ушуан с изумлением уставились на обычно хладнокровного лекаря.
В преданиях боевого мира Се Сю описывали как человека, не ведавшего гнева.
Нынешний же лекарь явственно отличался от слухов.
— Само собой, само собой, — с ангельским терпением отозвался Цюй Цзюи перед лицом своего главного источника доходов. — Вернёмся — и всё обсудим.
Почувствовав на себе чужие взгляды, Се Сю сдержал порыв и с чинным видом опустился в кресло.
Можете хулить его владение мечом или поносить его образ, но сомнения в безопасности его снадобий — это уж чересчур! У всякого, даже самого кроткого человека, есть предел терпения. Правда, мало кто об этом догадывался.
* * *
Что же касается церемонии омовения рук в золотой чаше, к вечеру прибывающие гости уже не были мелкой сошкой. На смену мелким кланам пришли именитые гости: прибыли старшие ученики из школы Воды и Облаков и с горы Изумрудного Пика. Это наглядно показывало, сколь широким уважением пользовался старец Линь.
Вот только Цюй Цзюи лишь покачал головой: что за дурная привычка являться под самый занавес, словно актеры на подмостках, подчеркивая собственное величие?
Окинув залу взором, он внезапно хмыкнул.
— Божественный лекарь Се, всё ещё дуешься? — подойдя ближе, миролюбиво спросил Цюй Цзюи.
— Я проштрафился, дав волю чувствам, — выдохнул Се Сю. Сердце его уже улеглось, и он вновь принял облик неземного небожителя.
"Эх, а ведь смущённым и сердитым он выглядел куда милее", — про себя усмехнулся Цюй Цзюи.
Впрочем, сейчас развлечение сулило прийти совсем с другой стороны.
— Если завяжется заваруха, берегите лекаря, — небрежно бросил он спутникам. — Даю от силы час, и здесь всё перевернётся вверх дном.
Гу Шаопин и Ши Ушуан изумленно переглянулись.
Да полноте! В зале собрался весь цвет боевого мира — кто посмеет учинить разбой?
Се Сю, прислушавшись к словам Цюй Цзюи, внимательнее оглядел присутствующих, и брови его сошлись к переносице.
— Странно… Отчего вокруг столько незнакомых лиц?
И впрямь: среди слуг, снующих между столами, появились совсем иные люди. Едва ли Зал боевых искусств Укрощения Юга, при всём своём богатстве, стал бы полностью менять челядь накануне пира.
— Враг снаружи, предатель внутри, — отрезанно произнёс Цюй Цзюи. Чтобы подменить столько слуг без шума, требовалась рука кого-то из верхов. — А Зал боевых искусств Укрощения Юга, похоже, хранит немало тайн. Что ж, будет на что посмотреть!
Словно в подтверждение его слов, снаружи ворот Зала боевых искусств Укрощения Юга с грохотом вылетели с десяток окровавленных тел. Они с глухим стоном рухнули на плиты двора; рты их были туго забиты кляпами.
Линь Тяньдэ взглянул на упавших, и лицо его мгновенно налилось багровой краской:
— Супруга! Дядюшка! Седьмой мой сын!..
Сброшенные на землю были его ближней роднёй! На них всё ещё красовались праздничные шелковые одежды — видно, их схватили в собственных покоях в разгар приготовлений.
В зале мгновенно поднялся шум.
Не успели гости опомниться, как псевдо-слуги одновременно выхватили из рукавов узкие кинжалы, прижав клинки к горлам ошеломлённых участников пира.
Многие воины, пригубившие вина, с ужасом почувствовали, как руки и ноги заливает свинцовая слабость.
Ловушка была подготовлена безупречно.
— Отец, спаси! — раздался отчаянный вопль.
Линь Тяньдэ обернулся и замер: его любимого сына держал на прицеле Ли Сяоцин — старший и самый приближенный из его учеников.
— Сяоцин… я же… я ведь относился к тебе как к родному! — глаза старца налились кровью.
"Ну ещё бы! — мысленно фыркнул Цюй Цзюи. — Передал наследие зала бездарному сынку в обход умелого ученика, с чего бы тому радоваться? Даже старая глава Цюй Цюшуй сообразила отослать опасную соперницу Ши Цзин подальше из Дворца Разбитого Нефрита! А этот Линь Тяньдэ только сединами оброс, а ума не нажил".
— Заткнись! — рябь былой почтительности слетела с лица Ли Сяоцина. — Линь Тяньдэ, если жизнь сына и родичей тебе дорога, да и судьба гостей не безразлична — живо отдавай карту сокровищ!
"Карту сокровищ?!"
Цюй Цзюи с трудом удержался, чтобы не хлопнуть себя по бёдрам от восторга.
"Прибыла! Наконец-то!"
Классическая, незаменимая карта сокровищ каждого приличного романа о цзянху! Сколько лет он ждал этого момента! Разве может считаться настоящей историей о боевых искусствах та, где нет тайных карт и древних кладов?
"Дождался-таки! Хорошо, что не потерял надежды!"