Отклонив приглашение владыки горы Поддержки Яна, Цюй Цзюи вернулся к тихому разговору с Се Сю.
А что ещё оставалось делать? Поединки на арене превратились в тоскливое зрелище: молодые бойцы по кругу гоняли одни и те же заученные приёмы. У Цзюи невольно возникли глубокие сомнения в общем уровне обитателей цзянху.
Неужели это лучшее, на что способна нынешняя молодёжь? Неудивительно, что во главе крупных кланов по-прежнему стоят старики — с подобными удальцами заменить их попросту некому. Разумеется, главе школы не обязательно быть первым мастером под Небесами, но и выглядеть полным профаном недопустимо. Если старшим вздумается отойти от дел, с таким юным пополнением им всё равно придётся возвращаться, чтобы разгребать руины.
— Се Сю, тебе не кажется, что они держатся из рук вон плохо? — со вздохом прошептал Цюй Цзюи. — С такими бойцами я бы и с сотней расправился за пару минут.
Се Сю бросил на него спокойный взгляд. Не желая тратить внутреннюю энергию на передачу звука безмолвным способом, он слегка наклонился и произнёс прямо на ухо Цзюи:
— Для современной молодёжи это обычный уровень. Большинство людей в цзянху имеют весьма средние способности. Подобные вам, глава Цюй, с выдающимся природным даром — редкое исключение.
Если бы каждый в боевом мире обладал талантом Цюй Цзюи, цзянху уже давным-давно перевернулся бы вверх дном. Обычно ученики приходят в кланы в десятилетнем возрасте, и к семнадцати-восемнадцати годам их стаж тренировок составляет от силы несколько лет. Показать хоть какие-то результаты за такое время — уже немалое достижение.
— Эх, скука, — Цюй Цзюи подпёр щеку ладонью, окончательно теряя терпение.
И с чего это у людей из Священного культа Небесного Предела образовался такой ангельский запас терпения? Если они не явятся в ближайшее время, день сойдёт на нет впустую.
— Прошу прощения, если приём показался вам скучным, — донёсся голос Сыту Цзина. Замечание Цзюи явно задело его, но выразить гнев открыто он не смел.
Это турнирное собрание организовывало поместье Безграничности, а Цюй Цзюи без зазрения совести насмехался над мастерством их учеников. Даже если мастерство и впрямь оставляло желать лучшего, выказывать такое надменное пренебрежение было ни в какие ворота.
— Глава поместья — человек занятой, — ничуть не смутился Цюй Цзюи, пуская в ход откровенную шпильку. — Слышал, недавно вы взяли в дом несказанную красавицу. Силы человеческие не бесконечны, а вы уже немолоды, так что мелкие промахи вполне простительны.
Грубая поддевка заставила Сыту Цзина буквально задохнуться от возмущения.
Се Сю на мгновение застыл. Лицо его оставалось бесстрастным, но в душе зрело решение:
«В следующий раз, когда у главы дворца случится приступ "месячной воды", я добавлю в его отвар хорошую порцию горького коптиса. Пора бы утихомирить этот злой язык».
То, с какой лёгкостью Цюй Цзюи сбил спесь с Сыту Цзина на глазах у всех, повергло глав других фракций в немалое изумление. Прежде никто не слышал о вражде между Дворцом Разбитого Нефрита и поместьем Безграничности. Напротив, ходили слухи, будто бы во время прошлого визита гостей из Дворца хозяева поместья выложили кругленькую сумму, лишь бы выпроводить их с почестями.
Хань Чэнно, затерявшись среди учеников, с трудом сдерживал ликование. Этот старый лис Сыту Цзин купается в роскоши и почестях, пока его собственный дед угасал на коврах от болезней и тоски. Как после такого не питать к нему лютую ненависть?
— Глава Цюй, похоже, питает ко мне некое недовольство, — проговорил Сыту Цзин, подавляя ярость. Он оставался старым и искушённым дельцом: даже после публичного оскорбления смог сохранить невозмутимый вид благородного старейшины, снисходительно прощающего дерзость юнца.
— Да какое уж тут недовольство, — отмахнулся Цюй Цзюи. — Просто удивляюсь, к чему устраивать такой размах с состязанием ради свадьбы. Впрочем, до нашего Дворца Разбитого Нефрита дошли кое-какие любопытные вести, да вот не знаю, верить ли им.
— И что же это за вести? — поинтересовался сидевший подбоченясь Ци Люе.
— За пределами Заставы существует секта под названием Священный культ Небесного Предела. Слышал, лет сорок назад они наделали немало шума в Центральных равнинах, — Цюй Цзюи бросил значительный взгляд на главу горы Незначительного Изъяна и улыбнулся: — Об этом лучше расспросить владыку горы Вэйся, мои сведения ничем не отличаются от его собственных.
— Верно, я тоже получил это известие, — Владыка горы Незначительного Изъяна не стал перечить Цзюи в вопросе, касавшемся давних врагов. Цюй Цзюи для него был лишь сопляком, а вот к культу Небесного Предела счёт счётов велся куда более кровавый. — Я прибыл сюда именно потому, что прослышал о возможном появлении людей культа в поместье Безграничности.
— И что на это скажет глава Сыту? — Цюй Цзюи с непринуждённой грацией перенаправил удар обратно.
Теперь все взоры глав присутствующих фракций обратились на Сыту Цзина. Дураков среди них не было: одно дело — приехать на пиршество, и совсем другое — оказаться пешкой в чужой игре. Если слова представителей Дворца Разбитого Нефрита и горы Незначительного Изъяна правдивы, сегодняшняя заваруха может дорого им обойтись.
Сыту Цзин оказался в тупике. В душе он уже сотню раз проклял и разорвал Цюй Цзюи на части. По правилам цзянху турнир должен был идти своим чередом, он щедро угощал бы гостей, а когда явились бы демоны из культа Небесного Предела, взывал бы к воинской доблести и общему благу. Гостям некуда было бы деться — ведь враг атаковал бы прямо у порога. Но Цюй Цзюи бессовестно спутал ему все карты, плевав на уважение к старшим и нормы приличия.
На счастье Сыту Цзина, в разговор вмешался его младший сын.
— Глава Цюй! — Сыту Хун выскочил вперёд с пылающим взором. — Мой отец из чистого гостеприимства пригласил вас в поместье Безграничности, а вы, опираясь на пустые слухи, устраиваете ему допрос! Не слишком ли это легкомысленно? Я, Сыту Хун, пусть и не обладаю великими талантами, знаю, что такое сыновний долг. Терпеть подобное неуважение к отцу я не намерен. Мои боевые искусства скромны, но я вызываю вас на поединок — не на жизнь, а на смерть!
Пламенная речь Сыту Хуна выбила почву из-под ног не только у Сыту Цзина, но и у остальных его братьев, которые мысленно выли от досады. Этот хитрец выбрал идеальный момент! На глазах у всего боевого мира он выставил себя верным сыном и защитником чести семьи. Если он выживет после схватки с главой Дворца, место наследника у него практически в кармане!
— Отец, я тоже готов вызов принять! — тут же опомнился старший брат.
— Отец, мы не терпим подобной хулы!
— Глава Цюй, наше поместье относилось к вам со всем уважением, за что же вы так с нами?!
Поместские отпрыски наперебой кинулись демонстрировать преданность.
«Какая трогательная семейная драма! Решили разыграть спектакль передо мной?» — Цюй Цзюи только забавился. Если бы соперники безропотно сносили его выпады, было бы совсем неинтересно.
Он мгновенно изобразил глубочайшее изумление и сокрушение:
— Ох, глава поместья Сыту, я ведь совсем недавно вышел в свет, мной руководило лишь чистое любопытство! Мне нет и двадцати, а ваш младший сын даже старше меня на пару лет. Если я сказал что-то не то, вам стоило лишь объяснить, к чему же устраивать такую сцену? — Он сделал паузу и ядовито усмехнулся: — Теперь всё это выглядит так, будто вам и впрямь есть что скрывать.
Сыту Цзин едва сдерживал дрожь от закипающей ярости.
— Сяо Хань, — Цюй Цзюи неожиданно поманил рукой стоящего в толпе Хань Чэнно.
Тот выглядел как обычная скромная служанка — не уродливая, но на фоне красавиц Дворца Разбитого Нефрита совершенно неприметная.
— Слушаюсь, глава, — Хань Чэнно проявил сообразительность и мгновенно встал на сторону Цзюи.
— Глава Сыту, этот Сяо Хань числится в нашем Дворце, да и боевыми искусствами немного владеет, — улыбнулся Цюй Цзюи. — Я всё-таки состою в старшем поколении относительно ваших сыновей. Негоже мне выходить против молодёжи. Но и отступать перед вызовом Дворец Разбитого Нефрита не привык. Пусть Сяо Хань скрестит оружие с вашими сыновьями.
— Это...
— Благодарю за доверие, глава! — не давая Сыту Цзину опомниться, выкрикнул Хань Чэнно. В следующий миг он взлетел на арену, обнажая меч и обращаясь к сыновьям Сыту: — Прошу!
Раз уж на помост поднялась служанка, отступать Сыту Хуну было нельзя — иначе его засмеют на всём цзянху.
— Раз молодежь желает помериться силами, пусть будет так, — с трудом выцедил Сыту Цзин.
— Вот это дело, — Цюй Цзюи откинулся на спинку кресла. — Извините, уважаемые главы, за прошлые унылые схватки. Настоящее зрелище только начинается.
Главы фракций охотно поддержали игру. Сыту Цзин явно замышлял недоброе, а Цюй Цзюи взялся сбить с него спесь. Им-то что? Богатые кланы всегда вызывают зависть у менее удачливых соратников по оружию, так почему бы не понаблюдать за дракой двух гигантов?
— Се Сю, у тебя случайно нет с собой аптечки? — небрежно поинтересовался Цюй Цзюи.
— Нет.
— Жаль. Глава Сыту, распорядитесь позвать лекарей, а то мало ли, подранят ваших мальчиков, — вздохнул Цюй Цзюи.
Сыту Цзин смерил его ледяным взглядом и промолчал.
Тем временем на арене Сыту Хун ощутил облегчение, увидав перед собой не самого Цюй Цзюи, а незнакомую служанку. Прежде ему довелось лишь мельком глянуть на главу Дворца через подзорную трубу, и тот чуть не лишил его жизни за этот взгляд.
Оружием Хань Чэнно оказалась обыкновенная бамбуковая рейка.
— Какая... изысканная шпага у Дворца Разбитого Нефрита, — с сарказмом заметил владыка горы Незначительного Изъяна.
— Сяо Хань просто пожалел соперника, — покачал головой Цюй Цзюи. — В стенах Дворца он обычно тренируется голыми руками. Мальчик слишком серьёзен, мог бы и вовсе обойтись без бамбука.
От такой беспрецедентной наглости у многих присутствующих задергался глаз.
Се Сю тихо фыркнул, скрыв ухмылку. Похоже, постоянные поддёвки Цюй Цзюи начали приносить ему своеобразное удовольствие. Самого Се Сю с детства учили строгому соблюдению этикета, и перед лицом деревенской грубости он часто терялся. А вот беспардонный напор Цзюи мгновенно лишал врагов равновесия.
Сыту Хун пошёл в атаку первым. Его мечевые приёмы отличались стремительностью и напором. Каждое движение казалось выверенным и смертоносным, вызывая одобрительные возгласы в толпе.
Однако в глазах Хань Чэнно эта тактика выглядела детской забавой. В детстве дед заставлял его уворачиваться от града камней, которыми в него швыряли разъярённые обезьяны. Справиться с Сыту Хуном после такой школы не составляло никакого труда.
Несмотря на неудобство длинных женских юбок, урезавших его возможности на треть, Хань Чэнно без труда уходил от выпадов. Каждое движение Сыту Хуна встречало пустую преграду: бамбуковая планка легко отводила стальное лезвие, а сам Хань Чэнно словно порхал по арене.
Опытные мастера на трибунах быстро распознали суть происходящего. Девушка-служанка явно превосходила соперника в классе. Она наперёд знала направление каждого удара, но почему-то мешкала и не наносила ответных атак.
На лице Цюй Цзюи заиграла загадочная ухмылка. Он-то знал, в чём дело: Хань Чэнно просто не привык драться в женском платье.
Пока тот осваивался на арене, прямо в его сознании раздался тихий голос Цюй Цзюи. Глава Дворца использовал редкую технику передачи звука, недоступную для слуха большинства присутствующих. Хань Чэнно, обладавший благодаря деду внушительным запасом внутренней энергии, чётко слышал каждое слово Цюй Цзюи.
От услышанного лицо Хань Чэнно слегка позеленело.
Сыту Хун принял это замешательство за усталость и ринулся в атаку с удвоенной силой.
В этот момент перед Цюй Цзюи появилась ладонь с небольшим шариком.
— Леденец для горла, — спокойно пояснил Се Сю.
Цюй Цзюи поджал губу. Неужели Се Сю услышал его секретную передачу?
«Я немного читаю по губам», — мысленно отозвался лекарь.
Цюй Цзюи отправлял сладость в рот, поражаясь способностям спутника.
«Спасите... Этот человек умеет зарабатывать деньги, врачевать, притворяться женщиной, а теперь ещё и по губам читает! Разве что рожать не умеет... Хотя в нашем цзянху чего только не бывает!»
Хань Чэнно глубоко вздохнул, усваивая наставления Цюй Цзюи. Он вырос в изоляции и не знал коварства людей, но ради мести за деда был готов на всё.
В следующее мгновение стиль Хань Чэнно разительно изменился.
Вместо глухой обороны он перешёл в контратаку. Бамбуковая планка в его руках превратилась в смертоносное оружие.
Зрители на трибунах ахнули от изумления:
— Постойте... Мечевая техника этой служанки... она ведь один в один повторяет приёмы Сыту Хуна!
— Точно! Техника та же самая!
— Но у неё она выходит куда мощнее и точнее!
— Смотрите, Сыту Хун ранен!
Один и тот же стиль в исполнении Сыту Хуна казался изящным и зрелищным, но в руках Хань Чэнно бамбуковая щепка обрела сокрушительную силу настоящего мастера.
Всего за десять движений Хань Чэнно выбил меч из рук Сыту Хуна и нанёс ему несколько глубоких порезов.
— Откуда у тебя фамильные приёмы нашей семьи?! Кто ты такой?! — взвыл поражённый Сыту Хун, зажимая раны.
В боевом мире кража чужих техник считалась тяжким преступлением.
Хань Чэнно опустил бамбуковую планку. Его глаза наполнились слезами, а лицо исказилось от боли и скорби. Он повернулся к главному помосту и громко спросил:
— Глава поместья Сыту, вы действительно не узнаёте меня? Неужели вы забыли Хань Юйхэ с берегов озера Дамин?!