Цюй Цзюи в деньгах не нуждался.
Но если звонкая монета сама плыла в руки, отказываться не привык. Впрочем, если верить сказаниям о боевом мире, из сотни историй о сокровищах в девяноста карту подделывали, а в оставшихся десяти клады либо густо мазали ядом, либо прятали в обрушивающихся пещерах. Словом, простым людям из цзянху богатства никогда не доставались.
В голове Цюй Цзюи за мгновение пронеслась вереница подобных мыслей.
Как бы то ни было, настоящая эта карта или фальшивая, покинуть Дворец Разбитого Нефрита уже стоило хотя бы ради этого зрелища. Если бы в цзянху царила мёртвая тишь, какой прок от странствий?
Стоявший рядом Се Сю лучше всех осведомлён о нынешнем состоянии казны Дворца. Продажа пилюль Беззаботности приносила неиссякаемый доход, а учитывая изворотливый ум Цюй Цзюи, добыть золото для того не составляло никакого труда.
С чего бы такому человеку терять голову из-за какого-то клада?
Исключено.
Не находись Се Сю всё это время подле Цюй Цзюи, он бы подумал, будто всю эту чертовщину устроил сам молодой глава — исключительно ради собственного развлечения. Но почему Цюй Цзюи с самого начала твердил, что собрание по случаю омовения рук закончится катастрофой?
Неужто во Дворец Разбитого Нефрита дошли какие-то веские вести по иным каналам?
Се Сю погрузился в размышления. Он, разумеется, ничего не ведал о законах сюжетных клише и уж тем более не знал слова «флаг».
Между тем одно лишь упоминание о карте сокровищ сработало подобно искре в пороховом погребе, мгновенно воспламенив страсти собравшихся мастеров.
Зачем люди идут в цзянху, подвергая жизнь смертельной опасности на каждом шагу? Не ради славы и выгоды? А имея на руках карту древнего клада, к чему испытывать судьбу и проливать пот? Прежде о ней никто не слышал, но теперь, когда тайна выплыла наружу, кто сможет сделать вид, будто ничего не произошло?
Впрочем, среди гостей находились и здравые умы.
Коли эти люди открыто произнесли слова «карта сокровищ», значит, оставлять свидетелей в живых они не намеревались. Мертвецы надежнее всего хранят секреты, а живыми всех собравшихся захватчики больше не считали.
— Карта сокровищ? Какая ещё карта? Я... я ничего об этом не знаю! — взмолился сын Линь Тяньдэ, силясь разжать железную хватку. — Брат, ты же ошибаешься! Откуда в нашем зале Укрощения Юга взяться карте сокровищ? У нас есть кое-какие сбережения, но не более того!
Надо отдать ему должное: сын Линь Тяньдэ проявил недюжинную изворотливость. Он намеренно подчеркнул скромное положение зала Укрощения Юга, стремясь развеять губительный слух.
Кабы речь шла об обычной междоусобице и предательстве учеников, у них оставался бы шанс уцелеть. Но стоило приплести сюда древнее сокровище, как даже сотня залов Укрощения Юга превратилась бы в пыль. Не будь он сообразителен, старший сын никогда не стал бы преемником отца.
— Ха! Линь Тяньдэ в молодые годы был всего лишь третьеклассным ничтожеством, — с ледяной ухмылкой произнёс Ли Сяоцин. — Он пропивал и разбазаривал всё до нитки. Откуда же у него взялись средства, чтобы выстроить зал боевых искусств да подкупить чиновников? Он добыл эти деньги грабежами и убийствами!
Линь Тяньдэ, казалось, вспомнил нечто ужасное. Его взор, устремлённый на Ли Сяоцина, наполнился растущим ужасом:
— Ты... ты...
— Когда-то ты скитался по цзянху — нищий, оборванный, спасающийся от мести врагов. На пути тебе встретился добрый и богатый покровитель, который вытащил тебя с того света. Вылечившись, ты ради благодарности напросился к нему в телохранители. — Ли Сяоцин провел лезвием по шее сына Линь Тяньдэ, оставив тонкую пурпурную царапину. — Ты прослужил ему больше года, неоднократно рисковал жизнью и всё же завоевал его полное доверие.
— Замолчи! Хватит! — закричал Линь Тяньдэ, не в силах это слушать.
Реакция старца лишь подтвердила: Ли Сяоцин не солгал ни в едином слове.
Се Сю нахмурился.
После основания зала Укрощения Юга Линь Тяньдэ пользовался доброй славой. Он годами строил мосты, мостил дороги, раздавал милостыню и заслуженно считался большим благодетелем. Именно поэтому Божественный лекарь согласился его врачевать. Теперь же выяснилось, что благочестивый старец далёк от праведности.
— Божественный лекарь Се, открою тебе один секрет, — наклонившись к самому уху Се Сю, тихо прошептал Цюй Цзюи. — Хочешь узнать, действительно ли эти люди из цзянху добродетельны? Не смотри, сколько милостыни они раздали и сколько каши выставили нищим. Посмотри лучше, жертвовали ли они храмам на золотые одежды для статуй Будды. И подумай, зачем им так истово вымаливать прощение у небес? Коли человек не заморал руки в грязи ради выгоды, с чего бы ему, увенчанному славой и честью, икать защиты у богов? Впрочем, к закоренелым лицемерам высшей пробы, которым на собственные грехи плевать, это не относится.
Се Сю слегка изменился в лице.
Линь Тяньдэ за последние годы выложил монахам немало золота на благовония.
— Продав чужие секреты, ты воспылал жаждой наживы, — между тем продолжал Ли Сяоцин, и глаза его налились кровью. — Однажды на вашего покровителя напали разбойники в чёрных масках. Ты спасал его вместе с женой и дитём, укрывшись в избушке лесного охотника. Но тебя уязвило недоумение: отчего у простого богача столь могущественные враги? Дождавшись, пока испуганный хозяин от ранений потеряет рассудок, ты выведал тайну. Оказалось, этот человек происходил из знатного рода павшей династии и хранил древнюю карту сокровищ!
Лицо Линь Тяньдэ стало мертвенно-серым.
— Продав душу дьяволу, ты вырезал всю семью благодетеля — и его самого, и жену, и дитя! — голос Ли Сяоцина сорвался на хриплый крик. — Мало того: чтобы замести следы, ты убил и охотника, приютившего вас под своей крышей! Я лишь ушёл в горы за кроликом, а вернувшись, обнаружил лишь пепелище и трупы родителей. Я никогда не забуду твой силуэт на фоне горящего дома! Чтобы отомстить, я скитался, терпел унижения, сменил имя и напросился к тебе в ученики! Ты хоть представляешь, сколько лет я ждал этого дня?!
Линь Тяньдэ не мог возразить.
Взоры собравшихся, обращённые на старца, мгновенно изменились. Убить семью спасителя, да ещё и уничтожить ни в чём не повинных людей ради скрытия следов... И этот изувер годами именовался почтенным праведником?
Какая дикая ахинея!
Ли Сяоцин взмахнул рукой, и его люди без промедления перерезали горло нескольким братьям Линь Тяньдэ.
— Нет! — в отчаянии взревел старик. — Нападай на меня! Я перед тобой виноват, со мной и расправляйся!
— Хе-хе, Линь Тяньдэ, поздно, — заходился сухим смехом Ли Сяоцин.
«Ай-я-яй, не выкорчуешь сорняк с корнем — весенний ветерок опять подымет его к жизни, — раздался в голове Се Сю голос Цюй Цзюи, применившего технику передачи звука. — Лекарь Се, не желаешь ли вмешаться?»
«Я никогда не вмешиваюсь в кровавые междоусобицы цзянху, — неожиданно спокойно ответил Се Сю с помощью внутренней силы. — Люди боевого мира живут мечом и погибают от меча. Это обычное дело».
Ого?
Цюй Цзюи изумлённо хлопнул ресницами.
Этот лекарь оказался совсем не таким, каким представлялся. Цюй Цзюи полагал, будто благородный Се Сю возомнит родных Линь Тяньдэ невинными жертвами и кинется их спасать. Однако тот проявил абсолютное хладнокровие.
Впрочем, чему удивляться? Се Сю — лучший врачеватель поднебесной, он видал смертей больше, чем кто-либо другой. В цзянху сегодня ты убиваешь, завтра убивают тебя. Вступись он за одного, что станет с теми, перед кем тот задолжал?
— Линь Тяньдэ, отдай карту сокровищ, и я подарю тебе быструю смерть, — выкрикнул Ли Сяоцин. — Восемьдесят душ твоего клана или кусок дерматина — выбирай, что тебе дороже!
— В такой момент отдать карту — вот уж истинная глупость... — не удержался от шепота Цюй Цзюи.
— Хорошо, я согласен! — выпалил Линь Тяньдэ, а затем запнулся и выкрикнул: — Но у меня лишь третья часть карты! Посему я и хранил её столько лет. А зал Укрощения Юга я выстроил на золото господина Лю!
— Отдай её! — в глазах Ли Сяоцина вспыхнул торжествующий огонёк.
Старец, казалось, колебался.
Цюй Цзюи, наблюдая за этим спектаклем, окончательно потерял терпение. У этих людей из цзянху вместо мозгов вода? Неужели на подобную уловку можно клюнуть? Понять страх за близких ещё можно, но доходить до подобного идиотизма... Будь у всех воинов такой уровень ума, Цюй Цзюи покорил бы боевой мир за пару лет. Хотя, с другой стороны, управляй он подобными дураками, сгорел бы от раздражения на третий день.
Не выдержав, молодой глава снова применил передачу звука, решив подать старику пару мыслей.
— Отпусти моих родичей, дай им резвых коней, и я скажу, где карта! — выкрикнул Линь Тяньдэ, опуская голову, чтобы скрыть изумление. Он узнал этот могучий голос — передачу вел молодой господин Цзю.
Ли Сяоцин замер, лицо его потемнело:
— Ты дерзаешь ставить мне условия?
— Я лишь не верю тебе! — к Линь Тяньдэ верховным усилием вернулась крупица благоразумия. — Коли ты не исполнишь хотя бы этого, с какой стати мне верить твоим речам? Отпусти первых людей, и тогда узнаешь, где спрятан свиток!
Ли Сяоцин насупился, но стоявшие рядом сообщники стали наперебой шептать ему на ухо, призывая согласиться. Какая разница, если пара-тройка ничтожеств сбежит? Главное — получить карту, а там они скроются так, что их ни одна ищейка не сыщет.
— Ладно! Но я отпущу только троих, — Ли Сяоцин не желал давать старику повод для торжества и велел вытащить всех схваченных членов семьи Линь.
Среди них оказался и Линь Юхуэй — тот самый недотёпа, что выдал себя шумом в подарочной коробке. Выглядел он паршиво: скрученный веревками, с кляпом во рту, он мог лишь испуганно вращать глазами.
— Выбирай, старик Линь! Выбирай троих! — Ли Сяоцин с упоением взирал на вереницу пленников, в чьих глазах мольба мешалась с отчаянием.
Собственные дети, внуки, племянники... Каково это — своими руками отмерять, кому жить, а кому умирать?
— Отец! Спаси меня, спаси! — завопил один из связанных избитых мужчин, едва Ли Сяоцин позволил вытащить кляп.
— Сяоцин, я перед тобой виноват, но твою матушку-наставницу ты всегда почитал как родную! Она стара, боевыми искусствами не владеет и вреда тебе не причинит! — Линь Тяньдэ со слезами смотрел на бывшего ученика. — И дочь моя... Она давно замужем, а по законам Поднебесной вина отца не карает выданную дочь!
— Остался последний, — холодным тоном оборвал его Ли Сяоцин.
Затаив дыхание, на старика смотрели все: сыновья, внуки, племянники. Линь Юхуэй замер, с надеждой уставившись на деда. Он ведь был его любимчиком!
Цюй Цзюи в своей подсказке ясно дал понять Линь Тяньдэ: если хочешь сохранить род, выбирай бесполезных и трусливых вроде Линь Юхуэя. Из трёх мест два отдай женщинам, а последнее — тому, кто заведомо не способен на месть. Лишь так можно усыпить бдительность врага и спасти хоть кого-то.
Первые два выбора Линь Тяньдэ показали, что он понял мысль.
Однако старик до конца не доверял чужаку Цюй Цзюи. Этот юноша обладал чудовищной силой, но пальцем не пошевелил ради спасения людей — вдруг он сам охотится за картой?
— Ючжи тоже рос на твоих глазах... — пробормотал Линь Тяньдэ дрожащими губами. — Он добрый малый. Он станет заботиться о бабушке и никогда не пойдет против тебя...
«Тьфу ты, всё впустую!» — Цюй Цзюи мысленно закатил глаза. Линь Ючжи — главная надежда и самый умелый воин клана Линь. Ли Сяоцин сошёл бы с ума, кабы отпустил такого тигра в горы! Он сам был живым примером выжившего мстителя, а старый идиотик надеялся растрогать его милосердием!
Ли Сяоцин расхохотался:
— Так вот ради кого ты разыгрывал эту комедию? Ради Линь Ючжи! Я и впрямь помню, как он бегал за мной и звал «дядей Ли». Убивать его мне и вправду жаль...
В глазах Линь Тяньдэ вспыхнул огонёк надежды.
— И именно поэтому я обязан его уничтожить! — рябь лютой ненависти исказила лицо Ли Сяоцина. Он с размаху вогнал меч в грудь связанного Линь Ючжи.
Брызги крови окропили лицо Линь Юхуэя, отчего тот окончательно потерял дар речи от ужаса.
— Восемь лауреатов боевого мира... Могуч, ничего не скажешь! Чтобы схватить его, я положил десяток братьев. Неужто я выпущу такого зверя на волю? — Ли Сяоцин вытащил клинок и буднично отер его об одежду мертвеца. — Выбирай другого, учитель.
Линь Тяньдэ онемел. Лицо его сделалось цвета пепла. Он медленно обернулся, но посмотрел не на Ли Сяоцина, а на стоящего позади Цюй Цзюи.
— Молодой господин А-Цзю! Я отдаю эту карту вам!
Едва сорвались с его губ эти слова, старец с невероятной скоростью сорвал с пояса рукоять своего меча и швырнул её прямо в Цюй Цзюи! В воздухе рукоять рассыпалась от удара внутренней силы, и из неё выпал пожелтевший кожаный свиток.
— Ты прятал её в рукояти?! — выкрикнул Ли Сяоцин, задыхаясь от ярости. Он годами искал карту, а этот старый лис носил её с собой на виду у всех!
Ли Сяоцин и его подельники мгновенно рванулись к Цюй Цзюи.
В то же мгновение Линь Тяньдэ бросился на оставшихся охранников, пытаясь силой отбить оставшихся родных. На судьбу гостей ему было плевать.
Бросок карты в сторону Цюй Цзюи был самым изощрённым способом перевести удар на чужие плечи! Молодой господин Цзю явно не ладил с Ли Сяоцином, раз давал советы. Но Линь Тяньдэ не испытывал к нему благодарности — лишь глухую злобу. Злобу за то, что тот, обладая великой силой, безучастно наблюдал за бойней. Злобу за то, что подал надежду, но не спас до конца.
Человеческая душа порочна и крива. Старик не ненавидел убийцу Ли Сяоцина — он возненавидел постороннего юношу, не захотевшего стать его спасителем.
Пожелтевший свиток под сотнями жадных взглядов плавно опустился прямо в ладонь Цюй Цзюи.
— Осторожно! — не удержался Се Сю, хоть и знал о невероятных навыках спутника.
Цюй Цзюи лишь хмыкнул. Могучая волна внутренней силы вырвалась из его тела, и нападавшие во главе с Ли Сяоцином отлетели прочь, словно сухие листья.
— Карта-то ядовитая. Вы бы хоть дали мне передохнуть, — лениво проговорил Цюй Цзюи.
Кожа на его пальцах, касавшихся свитка, на мгновение почернела. Но не успели враги порадоваться, как чернь растворилась без следа, уступив место здоровой белизне.
Се Сю изумлённо воззрился на него.
Неуязвимость к ядам?
Впрочем, чему удивляться? Дворец Разбитого Нефрита выстроен среди пустыни, кишащей гадами. За сотни лет там накопили колоссальный опыт ведения ядов. А при аномальной силе Цюй Цзюи подобная отрава для него — не страшнее чистой воды.
А вот Линь Тяньдэ удача изменила.
Не успел он вывести спасительных родичей за порог, как в зал Укрощения Юга с грохотом ворвалось ещё несколько отрядов вооружённых людей. Старику пришлось отступить.
— Старец Линь, сколько лет, сколько зим! А ты всё тот же, — раздался громкий голос.
— Брат Ли, ты если мести жаждешь, то мсти, но зачем же моих учеников из банды Ивового Листа в заложниках держать?
— Ха-ха! И мои ребята с горы Фуян тут застряли!
Каждая из прибывших групп носила свои одежды, но цель у всех была одна. Говорившими оказались Великий глава эскортного бюро Цзиньфэн, Глава банды Ивового Листа Ци Люе и Владыка горы Фуян. За их спинами стояли лучшие бойцы своих кланов.
Среди ранее пленённых гостей поднялся радостный гвалт:
— Глава!
— Владыка!
— Великий глава!
Вопли слились в единый гул, напоминающий вопли на кладбище.
«Эх, кабы я взял с собой девиц из Дворца Разбитого Нефрита, наш клич перекрыл бы этих оборванцев, — с досадой подумал Цюй Цзюи. — Чёрт, в горластости мы уступили!»
Гордость молодого главы была уязвлена.
Эскортное бюро Цзиньфэн не входило в число великих кланов «Одного дворца, двух школ, трёх гор, семи фракций и двенадцати банд» лишь потому, что считалось полугосударственной службой: бюро обслуживало чиновников и знать, имея покровительство двора. Но по силе они не уступали никому.
Любопытно.
Цюй Цзюи почесал подбородок. Дворец Разбитого Нефрита слишком долго сидел в пустыне, потеряв связь с внешним миром. К тому же Старейшина Ши нарочно перекрывала приток вестей. Неудивительно, что вести о карте не дошли до них. Старейшина Ши сошла бы с ума, кабы огласила слух о несметных богатствах.
Се Сю, при всей своей славе, не примыкал к кланам, потому и он о карте не слышал. Стало быть, даже среди великих фракций лишь верхушка знала о происходящем.
— Линь Тяньдэ, а ты умеешь прятать концы в воду! Кто бы мог подумать, что кусок карты хранится у тебя, — вздохнул Ци Люе, глава банды Ивового Листа.
В его клане каждый глава был обязан брать имя Люе и поклоняться некоей «Матушке-Иве». Со стороны это отдавало чертовщиной, но бизнес-модель они выстроили отменную — имена глав было легко запомнить. Сам Ци Люе, белолицый юноша лет двадцати восьми, славился лютой жестокостью. Поговаривали, ради власти он лишил сил и изгнал десяток своих братьев-учеников. Не будь его банда в рядах праведных, тех братьев давным-давно уложили бы в землю.
— Брат Линь, мы знакомы много лет. В день твоего ухода от дел случилась такая беда — моё сердце кровью обливается, — подал голос Владыка горы Фуян. Со своим величавым видом и длинной бородой он походил на бессмертного даоса. — Я не желаю тебе зла, но мои ученики оказались в плену по твоей вине. Пока карта не попадет в руки злодеев, мне она без надобности.
— Фэн, кого ты пытаешься обмануть? — хохотнул Великий глава бюро Цзиньфэн, чье лицо лучилось показным благородством. — Твоя гора Фуян последние годы едва концы с концами сводит! Говорят, ученики от тебя бегут, ибо платить за обучение нечем. И ты не хочешь карту? Просто боишься стать первой мишенью, старый лис!
Владыка горы Фуян ничуть не обиделся:
— Все мы промышляем в цзянху ради куска хлеба. К чему Главе Цзинь быть столь резким?
— Пошел прочь! Я не Цзинь, моя фамилия — Тье!
— Глава Цзинь, в твоем возрасте ты мне в сыновья метишь. Не стоит так опрометчиво завышать свое положение, — невозмутимо парировал даос.
— Не стану я с тобой, старым жуликом, языком чесать! — Глава Тье повернулся к Линь Тяньдэ. — Старик Линь, нынче только дворец да правительство способны спасти тебя. Отдай карту мне, и я гарантирую жизнь хотя бы половине твоего рода. Под крылом государя тебе не придется бояться мести!
Линь Тяньдэ заколебался.
Но не успел он ответить, как разговор перехватил Цюй Цзюи.
— Карта-то? Да он только что бросил её мне, пытаясь перевести на меня удар, — размахивая кожаным свитком, громко объявил Цюй Цзюи. Он вытащил Се Сю на середину зала, таща за собой испуганных Ши Ушуан и Гу Шаопина. — Так что теперь она моя!
Ши Ушуан и Гу Шаопин, едва избавившиеся от яда благодаря Се Сю, не смели вымолвить ни слова. Перед ними стояли владыки цзянху, способные одним движением ноги сотрясти боевой мир! Куда им, младшим, вставлять слово?
Впрочем, этот молодой господин Цзю во Дворце Разбитого Нефрита занимал явно не последнее место.
Ши Ушуан почувствовала, как к горлу подступает тошнота. О карте сокровищ она слыхала от матушки. Но поскольку та была разделена на три части, а вестей было мало, великие кланы держали всё в тайне, не давая слухам дойти до Дворца. И надо же было карте упасть прямо в руки Цюй Цзюи! Неужто сама судьба говорит, что им с матерью не видать власти над Дворцом?
— Этот молодой человек выглядит незнакомо...
— Откуда прибыл сей юный воин?
— Кто бы мог подумать, что в столь молодые лета можно обладать такой глубокой внутренней силой?
— Божественный лекарь Се? Вы тоже здесь?
— Я лишь проездом, — попытался откреститься Се Сю. — Не беспокойтесь, карта меня совершенно не интересует.
Вот она, выгода от славы первого красавца Поднебесной! Скажи это кто другой — никто бы не поверил. Но словам Се Сю собравшиеся поверили мгновенно.
«Эй-эй, да вы тут все совсем на внешность западаете? — подумал Цюй Цзюи. — Чем красивее человек, тем меньше ему стоит верить!»
— Семья Се — утончённый и знатный род, им нет нужды опускаться до разбоя, — весьма уважительно отозвался глава Тье. — Если молодой господин Се желает уйти, я не стану чинить препятствий. Однако снаружи подтягиваются и другие силы. Быть может, вам лучше обождать здесь, пока не уляжется буря?
— Благодарю за заботу, глава Тье, но я уйду прямо сейчас, — качнул головой Се Сю.
— Э-э, брат Се, к чему такая спешка? — Цюй Цзюи бесцеремонно закинул руку на плечо лекаря, бесстыдно прижимаясь к нему. — Ты ведь должен защитить меня!
«Защитить тебя? Да это остальных надо от тебя защищать!» — мысленно скривился Се Сю. Почувствовав жаркое дыхание Цюй Цзюи у самого уха, он попытался отстраниться, но пальцы молодого главы мёртвой хваткой впились в его пояс.
Хоть Цюй Цзюи и не был женщиной, но являлся двуполым, да к тому же питал слабость к мужчинам. Се Сю прежде допускал мысль о телесном сближении ради медицины, но теперь, сойдясь с этим дьяволом поближе, потерял к подобным экспериментам всякий интерес!
— Малыш, вы с молодым господином Се близки? — усмехнулся глава Тье, глядя на карту в руках юноши. — Линь Тяньдэ не смог удержать эту вещь. Ты молод, у тебя всё впереди — не стоит пачкать руки.
— Глава Ким дело говорит, — с кроткой улыбкой кивнул Цюй Цзюи. — Вы сказали, позади идут другие кланы?
— Именно. И они не будут столь сговорчивы, — глава Тье даже не стал поправлять юношу, исказившего его фамилию. Лишь бы тот отдал свиток!
— Эй, юноша! На горе Фуян хранятся тысячи древних фолиантов, — поглаживая бороду, вступил Владыка горы Фуян. — Внутренняя сила у тебя велика, а вот шаги неловкие — видно, учить тебя учителю было лень. Пойдем со мной, и через полгода я сделаю из тебя мастера высшей пробы!
— Искусство горы Фуян давно увяло! — перебил его Ци Люе. — Отдай карту банде Ивового Листа, и я сделаю тебя заместителем главы! Мы живем у воды, на воде нас не достать. Никаких проблем у тебя не возникнет!
Цюй Цзюи переводил взгляд с одного главы на другого, а затем посматривал на замершего Се Сю. Ему было безумно весело.
Он нарочно скрыл свою истинную мочь, а эти старики не смогли её разглядеть лишь потому, что сами уступали ему в боевых искусствах. Владыка горы Фуян, может, и был силен прежде, да годы взяли свое. А старый конь, как известно, борозды не портит, но и глубоко не пашет.
Впрочем, вежливы они были не с ним, а с Се Сю.
И дело не только в том, что Се Сю — лучший врачеватель, но и в мощи его клана. Стало быть, лекарь происходил не из боковой ветви, а из самой что ни на есть прямой линии великого рода Се.
«М-да... — подумал Цюй Цзюи. — Лазутчики во Дворце — полные идиотки».
Семья Се — исполинский клан. Девицы из Дворца полагали, будто из-за какого-то дальнего родственника знатный род не станет поднимать шум, вот и похитили Се Сю. Но кабы род узнал, что их наследного отпрыска пленили ради роли наложника... Они бы разнесли Дворец Разбитого Нефрита до основания!
«Ух, похоже, я без шума предотвратил большую беду», — с сожалением подумал Цюй Цзюи. Поговаривали, семья Се невероятно богата. Кабы удалось выкрасть их полностью, мужчин раздать девицам Дворца, женщин приделать к делу, а торговые пути пустить через пустыню... Эх, можно было бы замахнуться на власть над всей Поднебесной!
— Эх-хе-хе, — Цюй Цзюи с нежностью поглядел на Се Сю. — Брат Се, как по-твоему, кому мне отдать эту карту?
Се Сю с каменным лицом отчеканил:
— Отдай хоть собаке.
Чтобы Цюй Цзюи добровольно выпустил добычу из пасти? Смешно! Се Сю не поверил бы в это, даже если бы юноша поклялся всеми предками. Это звучало ещё более дико, чем заявления Цюй Цзюи о том, будто он — самый обычный мужчина.
«Стоп... Почему я сам начал выражаться так грубо?» — Се Сю вдруг осознал, что заразился от спутника дурными манерами. Его учили правилам благородного мужа, а не словесной грязи! Нужно немедленно заняться самосовершенствованием!
— Твои слова ранят меня в самое сердце, брат Се! — изобразил глубокое горе Цюй Цзюи. — Я ведь совершенно искренне спросил твоего совета! Вымолви лишь слово, и я исполню всё без возражений. Неужто ты до сих пор мне не веришь?
Се Сю лишь холодно хмыкнул. Не верил ни на грош.
Главы трёх кланов переглянулись. В цзянху давно знали, что Се Сю равнодушен к женской красоте. Но глядя, как этот юный щеголь льнет к нему, а лекарь терпит его выходки... да ещё и карта отдаётся ради него...
Вот оно что!
Так вот в чём секрет!
Бедные напрасно вздыхающие девицы из цзянху... Им остаётся только слезы проливать!
Взоры собравшихся, обращённые на Се Сю, стали весьма двусмысленными.
Цюй Цзюи внутри себя просто заходился от хохота. Главное — не заржать в голос, а то вся комедия пойдёт насмарку! Пусть весь боевой мир заблуждается. Чем сильнее они измажут Се Сю этими слухами, тем крепче тот привяжется к Дворцу Разбитого Нефрита. А кабы лекарю кто приглянулся — Цюй Цзюи сам бы помог украсть избранника! Кто же обижает своего главного добытчика золота?
— Эх, простите, почтенные главы, но брат Се не желает вмешиваться, — сокрушённо вздохнул Цюй Цзюи, приняв невероятно озабоченный вид. — Карта мне и самой не нужна. Как видите, со мной лишь две дурнушки-служанки, против вас нам не устоять. Да и не хочу я, чтобы брат Се рисковал ради меня.
«Дурнушки» Ши Ушуан и Гу Шаопин лишились дара речи.
Притворщик!
Этот монстр просто паясничает!
Они видели его в деле всего пару раз, но знали наверняка: этот юноша опаснее всех присутствующих вместе взятых! Ли Сяоцин до сих пор валяется на...
— Господин, Ли Сяоцин и его люди исчезли! — вдруг вскрикнула Ши Ушуан.
Внутренней силой для тайной передачи она не владела, потому крикнула во весь голос.
Едва появились главы великих кланов, Ли Сяоцин мгновенно понял: он лишь приготовил свадебный наряд для чужой невесты. Против этих монстров ему не выстоять, а карта досталась юноше с чудовищной силой, способному валить врагов без единого движения. Поняв, что дело дрянь, Ли Сяоцин проявил редкое благоразумие и сбежал, утянув за собой остатки банды.
В этом отношении он оказался куда проницательнее Линь Тяньдэ. Годами терпеть унижения, а при первой же неудаче мгновенно отступить — на такое способен не каждый.
Впрочем, уходя, Ли Сяоцин успел приколоть сына Линь Тяньдэ, а его головорезы добили оставшихся близких старика.
Нынче в зале, помимо Линь Юхуэя и пары слуг, из рода Линь не выжил никто. Даже те самые жена и дочь, о которых пекся старец.
Для человека вроде Линь Тяньдэ, надевшего личину праведника, натурой всегда оставался тот самый грабитель, вырезавший семью благодетеля и безжалостно убивший приютившего его охотника.
Спасённый Линь Юхуэй забился в угол, со страхом глядя на деда. Он будто впервые увидел этого старика. Дед спас его лишь потому, что тот оказался ближе всех! Будь у Линь Тяньдэ выбор, он спас бы более талантливых внуков.
Знать это было тошнотворно.
Их одарённый старший брат не должен был умереть! Появись эти кланы на пару мгновений раньше — и его бы спасли. Но Линь Тяньдэ своим выбором сам подставил грудь внука под меч Ли Сяоцина.
Неужели старик не понимал, чем всё закончится? Понимал прекрасно! Он просто решил сыграть в азартную игру с судьбой, забыв спросить самого Линь Ючжи, согласен ли тот стать ставкой.
— Почтенные главы, вы и сами видите: этот Ли Сяоцин — парень непростой, — улыбнулся Цюй Цзюи. — Зал Укрощения Юга был окружён вашими людьми, а он всё равно ускользнул. Он видел карту в моих руках, и я не могу так рисковать.
Главы, разумеется, заметили побег Ли Сяоцина.
Но по сравнению с картой сокровищ какой-то мелкий мститель их не интересовал. К тому же тот лишь мстил за гибель родителей — по законам цзянху вмешиваться в такое было не принято.
— О? — Владыка горы Фуян тепло улыбнулся Цюй Цзюи. — Стало быть, ты принял решение, юноша?
— Само собой, — Цюй Цзюи прислушался к нарастающему топоту коней за воротами. — Нужно лишь немного подождать.
Спустя мгновение топот услышал и Владыка горы Фуян. Его взор, устремлённый на юношу, изменился.
Неужто этот сопляк услышал подсадку раньше него? Невероятно! Сколько ему лет?!
Старый даос впервые оглядел Цюй Цзюи с полной seriousness. Из-за темноты и отблесков факелов он не мог разглядеть лицо четко, но теперь всматривался всё пристальнее. Юноша казался ему странно знакомым... Да вот беда — память на старые года подводила.
Вскоре во двор зала Укрощения Юга ворвались новые отряды.
Прибыли люди с горы Изумрудного Пика, из школы Безбрежного Моря, школы Опавших Цветов и школы Порывистого Ветра. А вслед за ними, в окружении статных девиц, выплыла роскошно одетая зрелая красавица.
Гу Шаопин и Ши Ушуан одновременно вспыхнули от радости:
— Учитель!
— Матушка!
Цюй Цзюи тоже скосил глаза к двери.
Зал Укрощения Юга был забит до отказа.
«Ну и ну, вести разнеслись быстрее поноса, — с иронией подумал молодой глава. — Впрочем, так и бывает. Стоит появиться карте, как о ней узнает весь боевой мир. Но они прибыли слишком уж дружно. Ли Сяоцин начал бой недавно, вести не могли долететь так быстро. Стало быть, их кто-то известил заранее!»
Цюй Цзюи попал в самую точку.
Кто-то дёргал за ниточки из тени, стравливая великие кланы между собой с помощью этой карты.
«А вот это уже почерк настоящего злодея! — восхитился Цюй Цзюи. — Надо будет с ним познакомиться».
— Ну вот, кажется, теперь собрались все, — Цюй Цзюи расслабленно положил голову на плечо Се Сю, вися на нём, словно испуганная девица, ища защиты у своего покровителя.
Среди вновь прибывших мало кто мог раскусить игру Цюй Цзюи. Юноша был слишком молод и незнаком. Лишь Се Сю знал: перед ними не беззащитный юнец, а выпущенный из клетки лютый зверь Поднебесной.
И судя по этой кривляющейся маске, молодой глава замыслил очередную пакость.
Прибывшие женщины из цзянху уже смотрели на Цюй Цзюи как на мертвеца. Ши Ушуан заметила, что её мать тоже впилась взглядом в Се Сю и Цюй Цзюи.
«Ох, матушка... У всех девиц нашего Дворца вкус одинаковый, независимо от возраста! Матушка, только не натвори глупостей!» — Ши Ушуан не смела подать знак. Цюй Цзюи был старейшиной Дворца, и пощады от него не жди.
— Мне эта карта сто лет не сдалась, — объявляя на весь зал, заговорил Цюй Цзюи громким, безупречно честным тоном. — Но вот странствовать по свету вдвоём с братом Се — дело затратное, а деньги я люблю. Посему предлагаю: устроим аукцион прямо здесь и сейчас! Кто даст больше, тому карта и достанется!