— Г-глава... У вас сейчас такое выражение лица... жуткое, — Ши Ушуан сжалась в комок, чувствуя себя самой несчастной сиротинкой на свете.
Давящая аура, исходившая от главы дворца, внушала подлинный ужас.
— Да ну? И что же в нём жуткого? — Цюй Цзюи из всех сил попытался растянуть губы в улыбке, но со стороны это выглядело как холодный, хищный оскал.
«Будто он собирается сожрать меня живьём!» — пронесся в голове девушки табун испуганных мыслей. В эту минуту Ши Ушуан вспомнила все страшные сказки, которыми мать пугала её в детстве за непослушание: и про оборотней, пожирающих непослушных детей, и про злых колдуний, утаскивающих капризных девчонок...
С таким выражением лица Цюй Цзюи мог довести до слёз любого ребёнка одним лишь взглядом.
— Глава, послушать вас — всё равно что прочесть десяток умных книг! Но подчинённая глупа и невежественна, мне нужно время, чтобы постичь глубокий смысл ваших слов. Позвольте откланяться! — Ши Ушуан ощутила, как её ноги начинают предательски дрожать.
Заметив, что Цюй Цзюи не удерживает её, она мгновенно развернулась, намереваясь сбежать.
— Стой.
— Глава, будут какие-то приказания? — едва слышно прошептала Ши Ушуан.
— Забери этот поднос с закусками, — Цюй Цзюи процедил слова сквозь сжатые зубы. — С этой минуты никаких перекусов! Только трехразовое питание.
— Глава, неужели вы и вправду решили позаботиться о дитяти в вашем...
— В моём животе нет и не будет ничего, кроме жира! — прошипел Цюй Цзюи, вперив в неё ледяной взгляд. — А теперь сгинь с моих глаз. Живо!
Ши Ушуан продемонстрировала такую скорость техники лёгких шагов, какую не показывала ещё никогда в жизни.
Не успела она сбежать на первый этаж, как из комнаты главы дворца донёсся оглушительный грохот.
«Старшие сестры говорили, что беременные иногда становятся вспыльчивыми. Не соврали...»
* * *
Когда Цюй Цзюи наконец взял себя в руки, в комнате не осталось ни одного целого табурета. Всё, что он успел разнести в пух и прах, он попросту вышвырнул в окно и дверной проём.
Он мог поклясться, что прикладывал совсем немного сил. Но что поделать, если его внутреннее мастерство достигло таких высот? Стоило едва потерять контроль, как вещи вокруг превращались в труху.
Даже кусок стены оказался выбит. Комнате явно требовался капитальный ремонт.
Оглядев учинённый разгром, Цюй Цзюи лишь вздохнул. Обладай он такой силищей в прошлой жизни, строительные бригады выстраивались бы к нему в очередь. Один заменял бы сотню экскаваторов! Сколько денег можно было бы заработать...
Впрочем, нынче он не бедствовал.
Мебель — дело наживное. Нельзя жить в этой комнате — найдётся другая.
Цюй Цзюи решительно направился к выходу, намереваясь сменить покои. Однако, переступив порог, он неожиданно ощутил на себе десятки горящих, пристальных взглядов.
«Проклятье... Совсем забыл, что на первом этаже полно людей из цзянху!»
Натянув привычную, безупречно-вежливую улыбку, Цюй Цзюи взглянул вниз — и улыбка мгновенно застыла на его лице.
Главный зал постоялого двора превратился в руины.
Выброшенная им мебель пробила дыры в полу, а среди гостей виднелись пострадавшие с довольно плачевными увечьями. Мужчины сжались, стиснув рукояти мечей и сабель, и с крайним опасением глядели наверх — прямо на Цюй Цзюи.
Цюй Цзюи дёрнул уголком губ. Что тут скажешь? Не признаваться же, что он попросту забыл о присутствии посторонних?
* * *
Полчаса назад.
— Из восьми лауреатов боевого мира осталось только семеро. А вы, молодые господа, вместо того чтобы искать замену погибшему, собрались здесь и прохлаждаетесь. Какая беспечность, — мужчина средних лет за соседним столиком бросил насмешливый взгляд на компанию статных юношей.
О молодых учениках из именитых праведных школ всегда ходило много слухов, но на деле их мастерство редко оказывалось выдающимся. Убьют пару мелких воришек, поймают нескольких разбойников — и уже трезвонят о своих подвигах на весь цзянху. Впрочем, люди в боевом мире были не глупы, и прославиться в одиночку оказывалось непросто. Вот эти юнцы и сбились в кучу, придумав себе громкое прозвище — «Восемь лауреатов боевого мира».
Цюй Цзюи назвал бы это древним аналогом идол-группы.
Проще говоря, по отдельности их силы не впечатляли, вот они и держались вместе. Если кому-то удавалось совершить нечто действительно стоящее, он получал личное прозвище, а если нет — продолжал выезжать за счёт общей громкой славы.
Например, Линь Ючжи из Зала боевых искусств Укрощения Юга был одним из этих восьми лауреатов. Дай ему ещё десяток лет, и он мог бы занять достойное место под небесами. Увы, его срубили до того, как он успел раскрыть свой потенциал.
Кровавые междоусобицы — привычное дело для боевого мира. Некоторым неудачникам, так и не добившимся признания за долгие годы скитаний, доставляло особое удовольствие уничтожать молодых и талантливых юношей с богатой покровительствующей семьёй. Годы скитаний извращали их разум: не сумев подняться сами, они не могли видеть, как преуспевают другие.
— Наше имя не касается чужаков. Даже если одно место свободно, мы не примем туда кого попало. А вот вам, почтенный, с вашей-то физиономией, даже если вы будете умолять на коленях, ни одна девица из боевого мира не ответит взаимностью, — подал голос Юнь Цинъян с горы Изумрудного Пика, ныне самый известный среди восьми лауреатов.
Юнь Цинъян был третьим личным учеником владыки Горы Изумрудного Пика, и его парные клинки Белого Облака впитали лучшее из наследия школы. Он уже успел сделать себе имя и вскоре должен был окончательно выйти из состава «восьми лауреатов», стать независимым молодым мечником.
Рядом с ним восседали остальные члены компании. Гу Шаопин пришёл вместе с ними.
Юнь Цинъян и остальные позвали Гу Шаопина, рассчитывая принять его в свой круг на освободившееся место. К тому же ходили слухи, что Гу Шаопин имел какие-то связи с главой Дворца Разбитого Нефрита в Зале боевых искусств Укрощения Юга. С ним шансы встретить Цюй Цзюи возрастали. А объявить о новом члене «восьми лауреатов» в присутствии самого главы Цюй — отличный способ поднять собственный авторитет!
— Дерзкий юнец! Так-то на горе Изумрудного Пика учат уважению к старшим?
— Если старший проявляет милосердие и мудрость, я исполнен почтения. Но что до вас, сударь... Уж простите за откровенность, вы уважения не заслужили, — Юнь Цинъян пренебрежительно смерил провокатора взглядом, ни во что его не ставя.
— Какая дерзость! Смеешь сойтись со мной в бою и проверить, кто сильней?!
— На постоялом дворе Юэлай не стоит устраивать беспорядки. Но если у вас есть желание, я остановился по соседству, на постоялом дворе Приходящего Счастья. Добро пожаловать в любое время.
— Отлично!
Слова Юнь Цинъяна вызвали одобрительный гул среди присутствующих.
— Благодарю за поддержку, простите, что заставил вас наблюдать эту сцену, — Юнь Цинъян не только не попался на уловку оппонента, но и умело подтолкнул собственную репутацию вверх.
Гу Шаопин смотрел на него с нескрываемым восхищением.
«Недаром учитель советовал мне отправиться вместе с братом Юнь — есть чему поучиться! Если бы младшая сестра Ши была здесь, ей бы тоже наверняка понравился брат Юнь... Интересно, где она сейчас?»
— А этот Юнь Цинъян не так прост, — тихо заметила Цинло, запоминая поведение присутствующих: глава дворца просил следить за обстановкой.
— Держится неплохо, да только боевые навыки так себе, — Хунсяо не испытывала ни малейшего интереса к мужчинам, уступавшим ей в мастерстве. Она искренне не понимала, как праведные школы обучают своих учеников: мало того что слабые, так ещё и одеваются все как один в белое да голубое — глаза мозолит.
— Старшие сёстры, я пойду первая, — неожиданно проговорила Ши Ушуан. Сорвавшись с места, она пролетела мимо Цинло и Хунсяо, мгновенно скрывшись из виду.
Цинло и Хунсяо почувствовали неладное, но не успели ничего предпринять — со второго этажа донёсся оглушительный грохот.
Бум!
Из верхнего помещения вылетел тяжелый стул.
— Осторожно, скрытое оружие!
Находившиеся внизу воины среагировали мгновенно, а Юнь Цинъян оказался быстрее всех.
Клинок выскользнул из ножен.
Лезвие вспыхнуло подобно холодной звезде. Парные клинки Белого Облака оправдывали своё название — ослепительно белые, безупречно чистые, лёгкие, как облака. Движения меченосца завораживали. Владыка горы Изумрудного Пика души не чаял в Юнь Цинъяне и перед тем, как отпустить ученика в цзянху, заказал эти клинки у знаменитого мастера.
Юнь Цинъян замахнулся и рассек летящий стул пополам.
Гу Шаопин затаил дыхание, боясь моргнуть.
«Брат Юнь настолько силен?! В следующем году, когда Байсяошэн составит новый список мастеров, его имя точно окажется среди первых!»
Однако сам Юнь Цинъян в этот момент смахнул каплю холодного пота.
Он рассчитывал легко разрубить деревяшку — его клинки отличались невероятной остротой и с легкостью рассекали железо. Но при ударе он ощутил невероятное сопротивление! Вместо привычной трети сил ему пришлось вложить всю свою внутреннюю энергию.
Учитель некогда рассказывал ему: «Истинный мастер способен превратить в смертоносное оружие даже сорванный листок или лепесток, напитав его внутренней силой Ци». Завладев легендарными клинками, Юнь Цинъян победил немало врагов и считал слова учителя лишь назидательной сказкой, призванной сбить с него спесь.
Но теперь он столкнулся с этим лично!
Не успели зрители восхититься ударом Юнь Цинъяна, как сверху посыпался целый град предметов.
Табуреты. Чайники, пиалы, деревянные подносы, вазы...
— Берегитесь! — крикнул Юнь Цинъян.
— Ха, подумаешь, какой-то чайник... — договорить воин, гордившийся своей техникой «Железной рубашки», не успел. Маленькая глиняная пиала врезалась ему в грудь, сбив с ног.
— Кхъ! — Мужчина рухнул на пол, плюясь кровью, и в его глазах застыл ужас. — Я... я двадцать лет упражнялся в «Железной рубашке», и меня пробила простая пиала?!
Те, кто недооценил летящие предметы, жестоко поплатились. Бытовые мелочи, на которые никто не обращал внимания, превратились в кошмар наяву.
Откуда такая разрушительная сила?!
Размышлять было некогда — оставалось лишь уворачиваться от падающих предметов, чтобы сохранить жизнь. Впрочем, никто и не думал бежать из заведения. Поговаривали, будто во второй комнате остановился сам глава Дворца Разбитого Нефрита, Цюй Цзюи. Наверняка это он устраивал им проверку!
Пусть в душе многие завидовали Цюй Цзюи, все понимали: привлечь внимание такого человека — редчайшая удача, способная обеспечить будущее в цзянху.
— Хунсяо, глава разгневан, и мы сбежали. А эти люди стоят насмерть... Набравшись храбрости, а? — Цинло вместе с Хунсяо укрылись в углу балкона второго этажа, куда снаряды не долетали.
— Ума у них нет, вот и всё, — отрезала Хунсяо. — Скажут спасибо, что глава бросает вещи не в них, иначе от этой оравы уже ничего бы не осталось.
— Старшая сестра Хунсяо, глава выбросил уже столько вещей, когда он остановится?
— В комнате ещё полно убранства, — вздохнула Хунсяо. — Но скоро всё закончится, и глава выйдет.
* * *
И вот Цюй Цзюи вышел.
Картина предстала перед ним плачевная: зал разрушен, воины изранены, целого места не найти. Даже Гу Шаопин умудрился получить ссадину на щеке.
Цюй Цзюи ощутил укол вины.
Он же не нарочно! Кто знал, что эти идиоты из цзянху вместо того, чтобы просто выскочить на улицу, начнут принимать градом падающую мебель на себя?
Глупцы!
Впрочем, статусному главе Дворца Разбитого Нефрита не подобало признаваться, что он просто сорвал злость на мебели. Нужен был достойный предлог.
— Глава Цюй! Мы оценили вашу глубокую мудрость и наставление! — Юнь Цинъян вытер лицо, убрал клинки в ножны и глубоко поклонился Цюй Цзюи.
«А?»
Какая ещё мудрость?
Цюй Цзюи удивился, но виду не подал. Лишь слегка кивнул с загадочным видом:
— Хм.
Присутствующие воины наперебой заговорили со словами благодарности:
— Теперь мне не страшны никакие скрытые клинки!
— Не думал, что бытовые предметы могут обладать такой мощью... Вернусь домой и засяду за укрепление внутренней энергии!
— Получить указания от самого главы Цюй — будет о чём рассказать внукам!
* * *
Искренне они говорили или нет, Цюй Цзюи с радостью принял их слова. По крайней мере, оправдания придумывать не пришлось.
— В боевых искусствах оружие — лишь внешняя опора. В конечном счёте всё зависит от собственного мастерства, — с глубокомысленным видом изрёк Цюй Цзюи. (Хотя, конечно, если под рукой окажется какой-нибудь легендарный клинок вроде Меча Опирающегося на Небеса, отказываться от преимущества станет только законченный дурак!)
— Глава абсолютно прав, — отозвался Юнь Цинъян. Хотя он был старше Цюй Цзюи, перед юным главой не смел проявлять и капли высокомерия.
Человек, сумевший в столь молодые годы возглавить Дворец Разбитого Нефрита, действительно обладал невероятной силой!
Учитель присылал письмо с предупреждением не недооценивать Цюй Цзюи. Юнь Цинъян сомневался, но теперь убедился: в мире всегда найдётся тот, кто сильнее тебя.
— Вы сегодня ранены, возвращайтесь к себе, перевяжите раны. Надеюсь, в следующий раз, когда я решу проучить вас, вы останетесь невредимы.
«Глава Цюй готов обучить нас снова?!» — глаза воинов вспыхнули.
— Благодарим, глава!
— Угу, — Цюй Цзюи развернулся и прошёл в комнату Се Сю.
— Глава Цюй поистине великодушен!
— Вот она, выправка великого мастера!
— Теперь я знаю, как выглядят настоящие лекари душ и тел!
Похвалы сыпались рекой. Если бы Цюй Цзюи превосходил их совсем немного, они бы завидовали. Но когда разница в силе становилась непреодолимой пропастью, оставалось лишь искренне преклоняться.
* * *
Се Сю продолжал изучать «Технику Непоколебимого Сердца» и рецепты лекарственных ванн.
Он будто и не заметил появления Цюй Цзюи, как и всего шума снаружи, целиком погрузившись в исследования.
Раньше Се Сю никогда не позволил бы себе подобной беспечности. Его ремесло таило немало опасностей: постоянно находились неотёсанные воины, пытавшиеся силой заставить его готовить снадобья или требовавшие создать пилюли, прибавляющие шестьдесят лет внутренней силы за один приём. Кабы у него имелась такая пилюля, он бы сам её съел! Чтобы достать ингредиенты для подобных снадобий, уйдёт целая жизнь — пока найдешь всё нужное, сам угаснешь.
Но теперь, когда за стеной жил Цюй Цзюи, Се Сю ни о чём не беспокоился.
Странное дело: раньше, находясь среди прославленных праведников или в домах старых друзей своего клана, он не мог вот так легко доверить свою жизнь другим. А рядом с Цюй Цзюи подобные опасения исчезали сами собой. Почему так происходило, Се Сю и сам не знал и не пытался задумываться.
Цюй Цзюи окликнул Се Сю дважды, но, не получив ответа, опустился на стул напротив и просто выдернул книгу из его рук. Только тогда божественный лекарь удосужился посмотреть на него.
Вот так-то лучше.
Живого человека перед собой не замечает! Не иначе с самим Се Сю что-то не так.
— Божественный лекарь Се, — Цюй Цзюи постарался придать своему лицу максимально дружелюбное выражение. — У меня есть к тебе один вопрос.
— Глава, говорите прямо, — отозвался Се Сю, не поддавшись на уловку. — Не нужно этой натянутой улыбки.
— Тебе известно, что ученицы нашего дворца свято убеждены, будто я понесла от тебя? — спросил Цюй Цзюи без лишних экивоков.
Се Сю вздрогнул от неожиданности:
— От кого?!
— Они говорят, от тебя.
Се Сю застыл с изумленным видом, не зная, что ответить. Любой человек на его месте потерял бы дар речи от подобного вопроса.
Цюй Цзюи... беременен? И ребёнок от него?!
Се Сю буквально опешил.
Во Дворце Разбитого Нефрита хватало красивых фаворитов, да и его самого отправили на ложе Цюй Цзюи в качестве такового. Кто знает, что происходило до его появления?
Но чтобы Цюй Цзюи забеременел...
Впрочем... в последнее время талия Цюй Цзюи и впрямь слегка раздалась. Но внешне никаких признаков беременности не наблюдалось. Неужели у двуполых всё протекает иначе, чем у женщин?
— Глава... — спустя долгую паузу произнёс Се Сю, приняв решение.
Если Цюй Цзюи действительно нужен отец для ребёнка, он не против взять эту роль на себя. Пусть он и принадлежит к клану Се, но, уйдя в цзянху, он отказался от борьбы за место главы рода. Если вписать ребёнка в семейную родословную книгу, это не затронет чужих интересов.
Его братья в этом возрасте уже обзавелись оравой детей.
В считаные мгновения взвесив все последствия, Се Сю твёрдо посмотрел на Цюй Цзюи и произнёс:
— Если ты действительно ждёшь ребёнка и тебе неудобно называть имя настоящего отца... я могу стать его отцом.