Се Сю не успел и глазом моргнуть, как оказался втянут в огромную бадью с целебным снадобьем.
К счастью, деревянный ушат отличался внушительными размерами, и в нём без труда могли поместиться двое взрослых мужчин.
Вот только таившаяся на дне Ледяная жаба от такого бесцеремонного вторжения недовольно проквакала, и температура настоя в то же мгновение ощутимо упала.
— Ну что, оценил теперь, насколько это «приятная» процедура? — с злорадной ухмылкой проговорил Цюй Цзюи.
Раз уж эта лечебная ванна причиняет такую адскую боль, разве мог Божественный лекарь Се не испытать её на собственной шкуре?
Однако Се Сю лишь хранил глубокое молчание.
Он действительно погрузился в отвар и в полной мере ощутил на себе воздействие лекарственных трав.
Честно говоря, ломота и жжение присутствовали, но находились в пределах его порога терпимости. Можно сказать, ощущения сравнимы с обычным порезом от удара саблей.
«И из-за этого Цюй Цзюи вопил так, будто с него живьём сдирают кожу?»
На мгновение Се Сю даже усомнился в собственном восприятии боли.
Если проводить аналогии, это не шло ни в какое сравнение с родовой болью, о которой рассказывают женщины. Но ведь организм каждого человека уникален, да и стойкость у всех разная. Цюй Цзюи настолько чувствителен к боли, что если он и впрямь забеременеет, то помрёт от мучений ещё до того, как ребёнок появится на свет.
От этой мысли Се Сю ещё сильнее воспротивился самой идее возможной беременности Цюй Цзюи.
Похоже, для Главы дворца будет лучше навсегда остаться мужчиной.
«Как же глубоко я заблуждался прежде...»
— Что, от боли даже слово вымолвить не можешь? — бледные губы Цюй Цзюи чуть дрогнули, но при виде реакций спутника он почувствовал облегчение.
Поглядите-ка на этого Се Сю: сидит, ни живой ни мёртвый, жалкое зрелище!
Се Сю продолжал молчать.
Скажи он сейчас правду — мол, целебная ванна почти не причиняет страданий, — Цюй Цзюи просто лопнет от злости. А если и не лопнет, то после окончания процедуры наверняка сгорит от стыда, переходящего в ярость, и попытается убрать единственного свидетеля своего позора.
Се Сю хоть и отличался прямодушием, глупцом не был и расклад сил прекрасно понимал.
Настало время продемонстрировать актёрское мастерство.
Он незаметным движением пережал несколько собственных акупунктурных точек под водой, отчего румянец мгновенно сошёл с его лица, а дыхание стало слабым и прерывистым.
— Цзюи... Я и помыслить не мог... что это настолько невыносимо... — выдавил он из себя, задыхаясь.
В его взгляде читалось такое глубокое раскаяние, что Цюй Цзюи едва не замурлыкал от удовлетворения.
Вот именно! Все эти «поставь себя на моё место» — пустые слова. Пока клинок не вонзится в твою собственную плоть, чужой боли не почувствуешь. Только заставив Се Сю лично испытать эти муки, можно заставить его переписать рецепт и избавить пациента от страданий.
— Будешь знать, — бросил Цюй Цзюи.
На фоне «страдающего» спутника собственная боль уже не казалась столь чудовищной. Когда рядом находится кто-то, кому ещё хуже, жаловаться на судьбу вроде как и не с руки.
— Тебе, как великому лекарю, следовало бы изобрести эффективное обезболивающее, — рассудительно заговорил Цюй Цзюи. — В древности великий Хуа То создал целебный порошок Мафэйсань и спас неисчислимое множество жизней. Если ты, Се Сю, создашь средство, утоляющее боль, твоё имя прославится в веках! В этом мире полно неизлечимых недугов, но качественное обезболивающее позволит несчастным хотя бы встретить свой смертный час без лишних мучений. Да что далеко ходить — взять хотя бы учениц моего Дворца Разбитого Нефрита. Каждый месяц во время лунных дней они корчатся от страданий. Будь у них такое снадобье, они забыли бы о боли навсегда...
Именно этот товар Цюй Цзюи планировал пустить в продажу следующим.
Честно говоря, читая в прежней жизни романы о попаданцах, он всегда поражался их незамысловатости: то кулинарию открывают, то торгуют румянами да притираниями. Какой в этом доход? И изысканные кушанья, и косметика нужны лишь узкому кругу людей.
А вот лекарства — совсем другое дело.
Без изысканной еды можно обойтись, питаясь простой кашей, да и без косметики прожить нехитро. Но никто не застрахован от болезней, и никто не откажется от пилюли, способной в мгновение ока унять лютую боль.
Такое снадобье подделать непросто, а спрос на него не иссякнет никогда.
Главное же — оно действительно спасёт тысячи жизней. И золотой кошелёк набить, и людям помочь. Лишь несмышлёные дети выбирают что-то одно, а зрелый человек заберёт всё и сразу.
Цюй Цзюи и раньше делился необычными идеями, но столь чёткий запрос на конкретное средство формулировал впервые.
Для Се Сю эти слова стали настоящим откровением.
Его медицинские познания были обширны, но рамки эпохи ограничивали полёт мысли. А Цюй Цзюи в двух словах указал совершенно новое направление для развития врачебного искусства.
«И как я сам до этого не додумался?»
Подобное обезболивающее снадобье куда лучше соответствовало убеждениям Се Сю, чем какие-нибудь сомнительные Пилюли Беззаботности.
Не сиди он сейчас в одной бадье с Цюй Цзюи, он бы уже помчался в лабораторию — составлять первые пропорции ингредиентов.
— Так что можешь начинать стараться прямо сейчас, — Цюй Цзюи попытался приподнять руку, чтобы покровительственно хлопнуть Се Сю по плечу, но мышцы отказывались слушаться. Сил у него осталось разве что на болтовню.
— Что ты имеешь в виду?
— Я потерплю эту адскую ванну ещё один раз, — зловеще процедил Цюй Цзюи. — А к следующим процедурам будь добр, перепиши рецепт! Даже совершенствуясь в боевых искусствах, я желаю продвигаться вперёд безопасно и без лишних страданий!
Испокон веков считалось: хочешь достичь вершин в кунг-фу — учись терпеть лишения. Не пройдя через боль, мастером не станешь. Но Цюй Цзюи намеревался перевернуть эти устои с ног на голову. Он желал стать сильнейшим под Небесами, не пролив при этом ни единой капли пота сверх меры.
Казалось бы, чистой воды детская блажь.
Однако Се Сю, к собственному удивлению, находит в этом зерно истины. К чему наживать с молоду увечья и ломать кости, если на старости лет всё это вернётся жестокими болезнями?
— Хорошо. Вылезай, как окончится срок, и я займусь рецептом, — кивнул Се Сю. — Но сегодняшнюю ванну тебе придётся принять самому. Сила настоя рассчитана строго на одного. Если я просижу здесь дольше, снадобье потеряет пользу, и тебе придётся проходить через эту муку снова.
— Э?.. — Цюй Цзюи ошеломлённо хлопал глазами.
Неужели всё именно так?
Заметив его растерянность, Се Сю едва заметно улыбнулся. Он плавно поднялся из воды.
— Не волнуйся, в этот раз всё закончится быстро.
С этими словами Се Сю как ни в чём не бывало вылез из бадьи и покинул помещение, оставив Цюй Цзюи в полном одиночестве.
И лишь когда шаги лекаря стихли в коридоре, до Цюй Цзюи наконец дошло.
Чёрт возьми! Эта проклятая «Девица» Се притворилась, будто испытывает боль, и попросту обвела его вокруг пальца!
Ему вообще не было больно!
* * *
Тем временем во Дворце Разбитого Нефрита Линь Юхуэй и остальные рассчитывали встретить возвратившегося Глубокоуважаемого Главу, однако вместо него в обитель прибыли лишь старейшины и старшие ученицы.
— У Главы возникли неотложные дела с лекарем Се, поэтому он приказал нам вернуться первыми. Сюэ Сяосяо пока занята вопросами Поместья Безграничности, так что управление дворцовыми делами временно возлагается на совет старейшин, — ровным тоном зачитала указ Цэнь Сяохуань.
— Старейшина, Глава находится во внешнем мире один! Чужаки наверняка не смогут обеспечить ему должный уход. Не лучше ли нам отправиться к нему и взять на себя заботу о его быте? — взволнованно вмешались Цинло и Хунсяо.
Мысль о том, что они не смогут прислуживать Главе, лишала их всякого смысла жизни.
— Глава вместе со старейшиной Се занят великим делом. Зачем вам плестись следом и путаться под ногами? — строго сдвинула брови Цэнь Сяохуань. — Глава отмечен небесным благословением. Мы лишь помешаем ему. Ждите здесь!
Раз уж сама Старейшина-меченосец проявила непреклонность, Цинло и Хунсяо оставалось лишь смириться.
— Старейшина Цэнь, а Глава случайно... ничего не говорил на наш счёт? — Линь Юхуэй больше не мог сдерживаться, слушая их пустые разговоры.
Изначально уговор касался лишь трёх месяцев ношения женского платья. Но прошел один срок, за ним второй, и если так пойдёт и дальше, он попросту забудет, каково это — быть мужчиной!
Фань Тину повезло ничуть не больше. С тех пор как к нему вернулся рассудок, ему приходилось расплачиваться за своё спасение собственной плотью.
А что поделать? Фань Тин отличался статной фигурой, суровой мужской красотой и выразительной выправкой воина. От него веяло духом сражений, что разительно отличало его от нежных юношей из Терема Нефритовой Черепицы. Ученицы Дворца Разбитого Нефрита прежде не встречали подобных мужчин. И пусть даже Фань Тин сохранял неприступность, они слетались на него как мотыльки на огонь.
Что до разговоров о том, будто «насильно мил не будешь»...
Ха! Девушкам вовсе не нужно было его сердце. Возвышенной любовью пусть тешатся глупые барышни за пределами гор, а учениц интересовала лишь его крепкая плоть. Если бы от него удалось ещё и зачать крепкого ребёнка — счастью не было бы предела.
При таком раскладе Фань Тин даже при всём желании не мог дать отказ.
В конце концов, снадобья, затраченные на его исцеление, стоили целое состояние, да и в беспамятстве он успел подписать немало кабальных бумаг. Находясь в самом сердце Дворца Разбитого Нефрита, бежать ему было некуда, а уклониться от уплаты долга — невозможно.
В итоге Линь Юхуэй через Цинло обратился к советам старейшин. Как-никак, Фань Тин являлся «подарком», присланным самим Главой, и если заездить его до полусмерти постоянными требованиями, перед Главой потом будет неловко.
Следовало знать меру.
Старейшины и ученицы посчитали эти доводы разумными. К тому же Фань Тин наотрез отказался обслуживать по нескольку девушек за ночь, поэтому установить правило: один подход в три дня, и только для одной ученицы.
Фань Тин остался не в восторге, но это был гарантированный минимум.
Линь Юхуэю пришлось приложить немало усилий, чтобы добиться такого исхода, поэтому перед Фань Тином он чувствовал некую неловкость. К счастью, тот смотрел на вещи философски: продавать тело — не худшая доля, пока виден край долга. Нужно лишь вернуть всю сумму до последнего гроша. По крайней мере, это лучше, чем прозябать в безумии.
Всего лишь бренная оболочка. Если кому-то есть до неё дело — пусть забирают.
— А, про вас... — Цэнь Сяохуань перевела взгляд на Линь Юхуэя и Фань Тина, после чего с сомнением произнесла: — Глава сказал так: как только вы сами всё для себя решите, действуйте по собственному усмотрению. Главное — будьте готовы отвечать за последствия. Пока ваши поступки не вредят людям и не нарушают законов, Дворец Разбитого Нефрита примет любого бунтаря.
— Что?! — Линь Юхуэй окончательно сбился с толку. Что это ещё за ответ такой?
— Ах да, чуть не забыла, — продолжение следовало. — Сяоянь, приведи господина Ханя.
— Слушаюсь, старейшина.
Лян Сяоянь быстро вернулась, сопровождая Хань Чэнно, который снова облачился в мужские одежды.
Линь Юхуэй мгновенно въелся в него взглядом.
«Почему?! Ну почему ему позволено носить мужское платье, а я обязан рядиться в женское?! Небеса несправедливы!»
— Старейшина, неужели и этот юноша — подарок от нашего Главы? — у нескольких учениц при виде статного Хань Чэнно загорелись глаза.
Что ж, Фань Тин, конечно, хорош, но очереди к нему не дождёшься! Очередь доходит раз в три дня, так что некоторым ждать придётся лишь через пару месяцев. А если Фань Тин занедужит, сроки и вовсе сдвинутся.
Появись тут ещё один красавец — и дождаться своей череды станет куда проще!
— О чём вы только думаете? — строго осадила их Цэнь Сяохуань. — Взгляните на себя, бесстыдницы! Вместо того чтобы усердно упражняться в боевых искусствах, думаете лишь о мужиках! Если слухи пойдут по цзянху, какое будущее ждёт наш Дворец?!
— Сяоянь, о каком ещё подарке они говорят? — Хань Чэнно в замешательстве почесал затылок. — Брат Се не давал мне никаких подарков для передачи... — Порывшись за пазухой, он достал пухлую стопку банковских билетов. — У меня есть только это. Подойдёт в качестве подношения?
Как только ценные бумаги блеснули в руках Хань Чэнно, присутствующие замерли.
Да перед ними же настоящая золотая жила!
— Господин Хань... А что это за векселя у вас в руках?
— Их мне дал Глава Цюй, — простодушно ответил Хань Чэнно. — Кажется, тут около девяноста тысяч лянов. Я спешил и не успел купить подарков для прекрасных сестёр-феей. Если я отправлюсь на рынок прямо сейчас, не будет слишком поздно?
Девяносто тысяч лянов?!
И их дал лично Глава?!
Ученицы Дворца Разбитого Нефрита вместе с Линь Юхуэем одновременно перевели дыхание.
Глава, конечно, никогда не скупился, но чтобы проявлять ТАКУЮ щедрость?!
Это же девяносто тысяч лянов, а не девятьсот! Хотя и девятьсот лянов — деньги немалые. На них можно несколько сотен раз посетить Терем Нефритовой Черепицы!
Неужели... это свадебный дар?!
Неужто Главе мало такого совершенства, как лекарь Се, и он решил примерить на себя роль покровителя для этого юноши? Впрочем... почему бы и нет?
Каким бы прекрасным ни был Се Сю, он всего лишь один человек. А в истории Дворца Разбитого Нефрита ещё не бывало Глав, хранящих верность единственному спутнику!
— Господин Хань, скажите, а когда Глава вручал вам эти деньги... лекарь Се находился рядом? — одна из учениц, ярая сторонница союза с Се Сю, посмотрела на Хань Чэнно с откровенной неприязнью.
Лишь лекаря Се она признавала законным супругом Главы! А этот оборвыш... Да, он моложе Се Сю на пару лет, но разве может он хоть в чём-то сравниться с Божественным лекарем? И пусть в мужчинах ценится юность да сила, но этот юнец с виду совсем зелёный!
— Вы про брата Се? Разумеется! — искренне улыбнулся Хань Чэнно. — Брат Се назвал меня своим названным братом. Наконец-то у меня появился старший брат! Он сказал, что по прибытии во Дворец я могу остановиться в его покоях, а позже он обучит меня местным правилам.
Ученица, поддерживавшая Се Сю, почувствовала, как её сердце обливается кровью.
Небеса!
Сколько же несправедливости пришлось терпеливо снести их старшему лекарю?!
Глава положил глаз на нового фаворита, а лекарь Се не только не поддался ревности, но и назвался его братом, лично поселив юношу в собственных покоях!
Вот она — истинная мудрость и благородство законной супруги!
Вот только до чего же жаль лекаря...
— Ну и глупа же ты! Это у лекаря Се ход такой тонкий! — шепнула ей на ухо другая ученица, тоже из числа сторонниц Се Сю. — Смотри сама: лекарь Се отослал парня во Дворец, а сам остался с Главой наедине! Пока Глава вернётся, Се Сю давно снова привяжет его к себе, и Глава даже не вспомнит ни о каком Хань Чэнно!
Вот это мудрость!
Недаром именно Се Сю сумел завоевать сердце их Главы.
— Сяоянь, мне кажется, или девицы смотрят на меня как-то странно? — даже столь неискушённый в людских делах юноша, как Хань Чэнно, почувствовал неладно.
Некоторые разглядывали его с любопытством, что было понятно, но взгляды других искрились такой ненавистью, будто он убил их отца. При этом большинство почему-то проявляло к нему чрезмерное миролюбие.
Хань Чэнно вырос у подножия утеса и мало знал о людских интригах, но хорошо усвоил: никто не станет проявлять доброту или вражду без причины.
Отчего же отношение этих девушек так резко менялось от пары сказанных фраз?
— Просто держи рот на замке и держись возле меня, — отрезала Лян Сяоянь. Она-то прекрасно понимала, что творится в головах учениц. Впрочем, сама она тоже пребывала в замешательстве и не бралась судить о намерениях Главы.
В одном она была уверена точно: лекарь Се относится к Хань Чэнно с искренней теплотой.
— Господин Хань обладает незаурядным мастерством, — подала голос Цэнь Сяохуань, проявлявшая живой интерес к боевым навыкам гостя. — Пока он гостит у нас, вы можете обращаться к нему за советом. С завтрашнего дня господин Хань вместе со мной станет проверять ваши успехи в тренировках. И если я замечу, что кто-то отлынивает — пощады не ждите!
— Слушаемся, старейшина!
Едва зашла речь о проверке, как все сплетни мгновенно вылетели у девиц из головы. Сплетни подождут, а вот если не сдать экзамен Старейшине-меченосцу, никакого будущего уже не будет.
* * *
Фармацевтическое поместье Се.
Цюй Цзюи с грехом пополам завершил первый этап лечения.
Однако из-за того, что Се Сю разыграл перед ним целое представление и бессовестно соврал, Цюй Цзюи твердо решил не разговаривать с ним до конца дня.
Какая низость!
То, что Се Сю вышел из воды совершенно невредимым, звучало как немое глумление над его недавними дикими воплями.
Цюй Цзюи чувствовал себя абсолютно раздавленным.
Этот Се Сю — настоящий волк в овечьей шкуре!
Впрочем, если отбросить обиды, отвар хоть и причинял невыносимую боль, действовал изумительно. Всего после одной процедуры Цюй Цзюи ощутил, как застывший на мёртвой точке восьмой уровень искусства «Дворца Разбитого Нефрита» даёт слабину, открывая путь к дальнейшему прорыву.
Чужеродная ци, прежде хаотично бурлившая в его жилах и сдерживаемая лишь силой воли, начала постепенно растворяться и сливаться с его собственной энергией. Когда процесс завершится полностью, Цюй Цзюи обретет внушительную внутреннюю силу векового объема и по праву заставит цзянху признать себя Великим мастером боевых искусств нового поколения!
Прихватив с собой немного звонкой монеты, Цюй Цзюи выдвинулся из поместья в город в поисках развлечений. Путь занял не больше времени, чем требуется для сгорания одной палочки благовоний — с такой скоростью не сравнился бы и породистый скакун.
В городских переулках уж точно веселостей куда больше, чем в унылом поместье Се Сю.
Цюй Цзюи заглянул в игорный дом, пару раз перебросил кости, перекинулся в пайцзю — и вот уже кучка мелкого серебра превратилась в солидные слитки лянов этак на пятьдесят.
Поскольку таскать с собой тяжёлые слитки было неудобно, Цюй Цзюи приобрёл на них изящную флейту из светлого нефрита и подвесил её к поясу, что придало его облику немало благородства и франтовства.
Одет он был без излишней пышности, у пояса покоился музыкальный инструмент, спутников рядом не наблюдалось, да и лицом он был молод и незнаком местным. Словом — вылитый сынок богатого рода, выбравшийся на прогулку.
Местные мелкие карманники и задиры, пытавшиеся вымогательством разжиться за его счёт, в итоге оказались крепко связанными и отправлены прямиком в городскую управу.
На воле всё-таки хорошо!
Цюй Цзюи с удовольствием похлопал в ладоши, разминая затекшие плечи, и почувствовал, как дурное настроение рассеивается. В поместье Се Сю даже сорвать злобу было не на ком, а здесь — полное раздолье.
— Эй, слыхали? Тот самый демон-похититель цветов снова взялся за старое! Опять рассылает свои записки!
— И куда только стража смотрит?! Таких мерзавцев надо на месте предавать казни!
— Да разве их упрекнёшь? Уже казначея и двоих старших стражников убили! Нынче объявление повесили с наградой, просят мастеров из цзянху помочь. Только этот грабитель цветов приходит как тень и уходит как ветер. Побуй-ка, поймай его!
«Демон-похититель цветов?»
Цюй Цзюи заинтересованно подмигнул и, шагнув ближе к разговаривающим, вежливо поинтересовался:
— Почтенные господа, не расскажете ли подробнее, что это за похититель цветов такой?
Лишь разговорив местный люд, Цюй Цзюи узнал подробности. Оказывается, прежде этот грабитель промышлял только на юге от Янцзы и особым именем не пользовался. Однако за последние пару месяцев внимание мастеров боевых искусств оказалось приковано к карте сокровищ, многие сильные воины покинули родные земли, чем негодяй и воспользовался. Совершив несколько громких преступлений, он мгновенно обрел дурную славу.
Первой его жертвой стала невеста пятого ученика школы Воды и Облаков. Девушка получила послание от некоего «Гостя Цветущей Акации», где тот признавался в страстной любви и намеревался нанести ночной визит. Невеста, разумеется, воспылала гневом и вознамерилась лично пленить дерзкого вора.
Но в ночь полнолуния таинственного наглеца не только не схватили — наутро девица объявила, что без памяти влюбилась в него, и со слезами на глазах потребовала расторгнуть помолвку! Ученик школы Воды и Облаков отличался нерешительным нравом, да и старших в обители не оказалось, так что помолвку пришлось расторгнуть. От обиды обманутый жених разгласил историю на весь свет, отчего имя Гостя Цветущей Акации прогремело на весь цзянху.
Позже на его удочку попалась наложница одного из местных глав банд, которая ради спасения возлюбленного и вовсе покончила с собой.
Так слава Гостя Цветущей Акации окончательно укрепилась.
— Наша Банда Шаоин тоже относится к почтенным школам цзянху, сила у нас немалая! Так ведь этот мерзавец, услыхав, что младшая дочь нашего главы хороша собой словно сказочная фея, осмелился отправить записку и ей! Теперь глава окружил покои дочери тройным кольцом стражи — даже муха не пролетит!
Ого.
Классический сюжет с грабителем дамских сердец.
Цюй Цзюи погладил подбородок, а на его губах играла улыбка.
Больше всего на свете он любил сталкиваться именно с такими «похитителями цветов».