Чжэн Чжицзя нутром почуял неладное и рванулся было прочь, однако старец Фаньсинь оказался куда быстрее.
Никто из собравшихся так и не понял, как именно старый мастер это провернул, но когда он вновь ступил на помост, все три фрагмента карты сокровищ уже покоились в его ладони.
— Карта сокровищ!
— Проклятье!
И ладно Чжэн Чжицзя, досадовавший на собственное промедление, — даже Чэнь Ши, Цюй Цюшуй и остальная братия боевого мира поневоле уставились на свитки в руках старика.
Вот это да... Какая утонченная техника, какая невероятная скорость! Великий гроссмейстер и впрямь явился лично. Утренние слухи не врут!
Собрание — и в первую очередь молодая поросль цзянху — моментально вспомнило утреннюю молву. Раз сам Фаньсинь прибыл на помост, значит, сплетни родились не на пустом месте. Вдруг легендарный мастер действительно ищет себе преемника?
Окрыленные этой мыслью, сразу несколько амбициозных юношей выскочили вперед. Один из них, желая испытать удачу, громко воззвал:
— Осмелюсь спросить, уж не вы ли — прославленный на весь мир Великий гроссмейстер, старец Фаньсинь?
Старик мягко улыбнулся:
— Зовите меня просто старцем Фань.
И впрямь Великий гроссмейстер!
Смельчак от восторга едва не лишился чувств. Ему отчаянно хотелось выслужиться, привлечь к себе внимание великого мастера — ведь иначе как пробиться в его ученики? Недолго думая, юнец на ходу перестроил речь и решил воспользоваться лежащим без сознания, тяжелораненым Цюй Цзюи:
— Старче Фань! Вы должны... вы обязаны вступиться за молодого господина Цюй Цзюи!
— О как? — Старец слегка удивился. — Ты величаешь его молодым господином и праведным воином?
— Именно так! — Подметив недоумение старика, юноша мысленно взвесил каждое слово и сокрушенно произнес: — Чэнь Ши из Пути Красного Лотоса и Цюй Цюшуй из Дворца Разбитого Нефрита сговорились, дабы погубить молодого господина Цюй! Бедный Цюй Цзюи, обладавший чистой и благородной душой, пал жертвой этих двоих извергов! Жаль, мои собственные силы ничтожно малы, и я не могу лично отомстить за него!
Под конец этой слёзной речи юноша даже пустил скупую слезу. Стоявшие рядом мечники, тоже мечтавшие привлечь внимание Великого гроссмейстера, мысленно скрипели зубами.
«Ну и актер! И ведь как ловко выждал момент! Мы замешкались на долю секунды, а этот проныра уже урвал куш. Для него это лишь крошечный шаг, но для его судьбы — гигантский прыжок!»
«Послушать его — так прямо опекун! Прикрывается тяжелораненым Цюй Цзюи, хотя тот его и в глаза не видел. А уж эти завывания про "ничтожные силы"... Ясное дело, напрашивается в ученики к Фаньсиню, надеется выпросить секреты боевых искусств! Бессовестный пройдоха, самый настоящий проныра!»
— Похвально, что в твоем сердце живет благородство, — с одобрением молвил старец Фаньсинь. — Однако раз ты столь горячо сокрушаешься о его судьбе, кем же тебе приходится Цюй Цзюи?
«Да ладно... Погодите, неужели старик и впрямь клюнул на эту дешевку?!»
— Молодой господин Цюй однажды спас мне жизнь, хотя сам, должно быть, давно об этом позабыл, — юноша еле сдерживал ликование. — Молю вас, спасите его! Наш боевой мир не может лишиться столь доблестного витязя!
— Подумать только, Цюй Цюшуй... У тебя вырос столь благородный сын, снискавший искреннее уважение людей? — Старец Фаньсинь тяжело вздохнул. — Эх, коль судьба даровала тебе такого замечательного преемника, отчего ты не могла отпустить прошлое и начать жизнь с чистого листа?
Он наклонился, точным движением пальцев запечатал ключевые акупунктурные точки на теле Цюй Цзюи и бережно передал его на руки Ши Ушуан:
— Его жизни ничто не угрожает. Однако в крови бродит яд, так что потребуется опытный лекарь, дабы вывести отраву.
— Благодарю вас, Великий гроссмейстер, — с глубокой искренностью выдохнула Ши Ушуан, с трудом сдерживая слезы.
— Столько лет кануло, а вы, старец Фань, все еще коптите небо, — с ледяной усмешкой уронила Цюй Цюшуй. — Если бы тогда вы не отказали мне в помощи, разве сбилась бы я с пути и впала в безумие искажения силы? А не случись того безумия, на свет никогда не появился бы Цюй Цзюи — сын, который мне сто лет не нужен.
— Бессовестная вздорная баба! — от возмущения у старика даже затряслась седая борода. — Старик искренне пытался наставить тебя на праведную стезю, да только ты осталась глуха к разуму! Достигнув уровня мастера, ты и вовсе потеряла всякую меру — принялась бесчинствовать, совращая и третируя мужчин по всей поднебесной! Если бы старик тогда... если бы не пожалел тебя, учитывая твое женское естество и дурное воспитание, ты бы канула в небытие еще в молодые годы. За твои злодеяния тебя и убить было мало!
— Хех, так попробуй, убей! — хохотнула Цюй Цюшуй. — Чэнь Ши! Чжэн Чжицзя! Чего вы встали как истуканы?! Если не отнимем карты прямо сейчас, этот трухлявый пень уничтожит свитки, и тогда никому ничего не достанется!
Она отлично понимала: появление Великого гроссмейстера перечеркнуло ее планы прибрать карты к рукам в одиночку. А значит, оставался один выход — втянуть в бой остальных двоих и замутить воду.
Ее слова пали на благодатную почву. Чэнь Ши и Чжэн Чжицзя мгновенно осознали правоту ее слов и одновременно двинулись на старца Фаньсиня.
— Неужто и вы туда же... — Видя, как Чэнь Ши и Цюй Цюшуй наступают единым фронтом, старец испытывал лишь горькую досаду. — Чэнь Ши! Ведь когда-то именно я наставлял тебя в боевых искусствах!
Чэнь Ши на миг запнулся, а затем произнес тихим, но твердым голосом:
— Старец Фань, отдайте карты сокровищ. В тайнике сокрыта Пилюля Омоложения Девяти Превращений — единственный способ вернуть к жизни Сяожоу. Она ведь ваша родная внучка! Неужели вы не в силах меня понять?
—... Жизнь и смерть подвластны лишь Небесам. К тому же нет никакой поруки, что эта пилюля способна творить чудеса, — лицо старика болезненно дернулось, он невольно отвел взгляд от Чэнь Ши.
Греховная связь, проклятая судьба!
Евнух Чжэн Чжицзя, видя, что даже совместный натиск двух мастеров уровня гроссмейстера не позволяет задеть и края одежд старика, окончательно потерял терпение и воззвал к толпе:
— Почтенные главы кланов! Что вы застыли?! Если Фаньсинь уничтожит свитки, вы не увидите ни гроша! Карта сокровищ реальна! В сокровищнице хранятся снадобья, способные воскрешать мертвых и возводить воинов на вершину мастерства! Неужели ваше сердце не горит желанием завладеть ими?!
Забудьте о праведности и злодействе, о законах чести цзянху. Человеческая алчность затмевает разум, а перед лицом баснословной наживы любые принципы превращаются в труху.
Сейчас карта находилась в руках старого мастера. Действие парализующего снадобья на главах школ уже почти сошло на нет, и если они не вмешаются, драгоценные свитки сгорят навсегда.
— Старец Фань, не обессудьте!
Едва сдерживаемое жадное безумие прорвалось. Несколько глав и старейшин не выдержали. Коли Цюй Цюшуй ради этой карты не погнушалась убить собственного сына, а наследник Пути Красного Лотоса дерзнул поднять руку на Великого гроссмейстера — значит, сокровища действительно стоят любой цены!
Не спустишься в логово тигра — не добудешь тигренка!
Стоило первому сделать шаг, как вслед за ним устремились второй, третий, четвертый...
Разумеется, среди присутствующих оставались и трезвомыслящие люди, но их жалкая горстка терялась в беснующемся море.
— Я с вами!
— Проклятье, не смей лезть вперед меня!
Обнажились сотни клинков. На помост и вокруг него хлынула беснующаяся толпа. В мгновение ока площадка превратилась в адский хаос, где оглушительный звон стали мешался с тяжелым запахом свежей крови.
С ума сошли. Все поголовно лишились разума.
Когда Чжэн Чжицзя отравил их снадобьем, они не сражались с таким остервением за собственную жизнь. А теперь, ринувшись в бой за кусок пергамента, они безжалостно калечили друг друга, растоптав и стыд, и достоинство.
Даже молодые ученики, только-только оправившиеся от паралича и едва ковылявшие на пробитых ногах, заразились общей лихорадкой. Теряя рассудок, они слепо рвались в самую гущу кровавого месива.
Один валился мертвым или покалеченным, но на его место тут же вставал другой. И это — хваленый боевой мир?
Гу Шаопин бережно поддерживал Ши Ушуан, а Третий брал на себя вес бессознательного Цюй Цзюи. Они отошли как можно дальше от эпицентра кровавой вакханалии.
— Ушуан, я не понимаю... — пробормотал Гу Шаопин. — Там, в свалке — мои дяди, мои соратники по банде Безбрежного Моря... Мы ведь всегда держались обособленно. Зачем им эта бойня? Разве сейчас не разумнее опомниться и уйти?
— Не все способны рассуждать здраво, — Ши Ушуан опустила взгляд. — Молодой господин однажды сказал: если бы он не вмешался в дела поднебесной, подобное безумие захлестнуло бы цзянху уже не единожды.
— Истинная правда, — подал голос Третий брат из Обители Грушевого Цвета. — Сребролюбие с древности губит людские души, а уж легенда о сокровищах способна свести с ума кого угодно. Стоило нашему главе уйти в тень, как эти праведники мгновенно превратились в стадо диких зверей.
В некотором роде этой братии следовало бы возносить благодарность Цюй Цзюи за то, что он сдерживал их темные пороки. Увы, при жизни его лишь ненавидели и боялись.
Старец Фаньсинь пытался сжать свитки в кулаке и испепелить их внутренней силой, однако Цюй Цюшуй и Чэнь Ши, словно разгадав его намерение, атаковали без передышки, не давая ему ни мгновения на сосредоточение.
Каким бы великим мастером ни был старец, годы берегли свое. В народе не даром говорят: «молодому кулаку старый лоб не подставишь». Чэнь Ши и Цюй Цюшуй входили в число сильнейших мастеров поднебесной, а со всех сторон на старца наваливалась еще и разъяренная орда. Будь на его месте обычный гроссмейстер, его кости уже давно бы истлели под ударами.
Но чем отчаяннее становилась битва, тем сильнее старец убеждался: карта сокровищ — проклятое семя зла. Пока она существует, цзянху не видать покоя. Но... отчего же раньше поднебесная не сотрясалась от этой смуты?
Старец Фаньсинь поневоле бросил взгляд туда, где лежал Цюй Цзюи. И хоть из-за спин нападавших юношу не было видно, старый мастер, уклоняясь от града смертоносных выпадов, неустанно размышлял: «Неужели сын Цюй Цюшуй обладал столь невероятным умом и силой, что в одиночку удерживал весь боевой мир на краю бездны?»
— Старче Фань, сюда!
Даже дыхание Великого гроссмейстера сбилось — силы не безграничны. Безумная толпа, гипнотизированная сверканием свитков, наседала без устали, не давая ни секунды передышки.
Паника и жажда наживы заразны. Когда сотни людей вокруг сходят с ума, любой, оказавшийся рядом, невольно поддается общей истерии. Каждый из них свято уверовал: свитки — драгоценнейшее сокровище, и стоит лишь заграбастать их, как ты станешь властелином мира.
Именно в этот критический миг до слуха старика донесся оклик. Оглянувшись, Фаньсинь увидел, как тот самый юноша, что недавно ратовал за Цюй Цзюи, швырнул щепоть отравляющего порошка в лицо нападавшим и указал на едва заметную тропу:
— Там путь к горному хребту! Густой лес укроет вас, и вы сумеете сжечь карты!
Старец с удивлением и нарастающим одобрением смерил юношу взглядом. Подумать только: в этом адском хаосе нашелся тот, кто сохранил трезвость ума! Не поддался искушению, проявил сообразительность и безупречно выждал момент для удара порошком. Если костная система паренька не совсем уж безнадежна, из него выйдет отличный ученик!
— Благодарствую, юноша! — бросил Фаньсинь и молнией устремился по указанной тропе.
— Держи его! Он уходит!
Даже без приказа Чэнь Ши и Цюй Цюшуй толпа ринулась следом.
— В обход! Срезайте через балку!
— Быстрее, если он истребит свитки, всё пропало!
Шумная армия преследователей умчалась прочь, и площадка перед помостом за считанные мгновения опустела.
— Забираем главу и уходим. Здесь оставаться опасно, — Ши Ушуан скользнула взглядом по юноше, указавшему путь, но тут же отвернулась.
— Ладно, — кивнули Гу Шаопин и Третий брат.
Подхватив тяжелораненного Цюй Цзюи, они поспешили в сторону постоялого двора Юэлай.
Тем временем старец Фаньсинь, воспользовавшись густыми зарослями, сумел оторваться от погони и перевести дух. С тех пор как его имя прогремело на весь боевой мир, он ни разу не оказывался в столь жалкой трепке. Но даже Великому гроссмейстеру не под силу сладить со всей поднебесной. Карта должна сгореть!
— Старче Фань, вы бы не спешили с картой-то...
Перед ним, словно из ниоткуда, выросли двое седовласых старцев — мужчина и женщина.
— Два Демона Внешних Земель?! — мгновенно преобразился Фаньсинь, нахмурив брови. — Вы до сих пор живы?!
— Если уж ты, трухлявый пень, топчешь землю, с чего бы старухе отправляться на тот свет? — проскрипела Демоница Внешних Земель, сморщившись так, что ее лицо превратилось в изрытую трещинами кору. — В этой карте сокрыта тайна снадобья, способного воскрешать мертвых и возвращать молодость! Уничтожишь её — и старуха выпьет твои кишки!
— И вы, старые дураки, поверили в эту бредятину?! — Фаньсинь не удержался от горького смеха. — Воскрешение из мертвых? Омоложение? Сказки для трехлетних несмышленышей! Кабы такое зелье существовало на свете, его давным-давно бы выпили!
— Неужто? — хрипло закаркал Демон Внешних Земель, оскалив пожелтевшие зубы. — А вот мне помнится, будто ты сам своими ушами наплел эту байку сопляку из Пути Красного Лотоса! Когда твоя внучка испустила дух, мальчишка Чэнь вознамерился уйти вслед за ней. Но ты удерживал его от петли, уверяя, будто в тайнике карты сокровищ лежит эликсир, способный вернуть Сяожоу к жизни! Мы со старухой своими ушами всё слышали! Жаль лишь, у сопляка Чэня на руках был всего один фрагмент. Впрочем, парень оказался не промах: сообразил, что пока его карта лежит без дела, остальные две никогда не всплывут.
О тайных истоках этой кровавой смуты Два Демона Внешних Земель знали лучше кого бы то ни было.
Чэнь Ши, одержимый мыслью спасти возлюбленную, жаждал собрать карту воедино. Но у него был лишь один свиток. Как выманить оставшиеся? Хитрый и расчетливый, он позволил собственной служанке украсть карту и пустил по цзянху слух о том, что древнее сокровище явилось миру.
Владельцы двух других частей, подобно вспугнутым птицам, рано или поздно должны были выдать себя. И расчет оправдался! Едва объявилась первая часть, как из тени выплыли вторая и третья. И пусть на этом пути случались помехи, весть обросла легендами и вихрем пронеслась по цзянху. И вот, спустя двадцать лет, три фрагмента наконец сошлись в одном месте!
—... То была всего лишь ложь, придуманная мною, дабы удержать его от самоубийства! — с ужасом выдохнул старец Фаньсинь.
Немыслимо... Кровавый хаос, охвативший боевой мир, зародился из его собственных уст?!
— За всю жизнь старик лгал считанные разы... Я думал, что спасаю человеческие жизни, а вместо этого своими руками посеял семена всеобъемлющей катастрофы, — старец горестно закрыл глаза, сгорая от раскаяния.
А из чащи уже доносился треск ломаемых веток — Цюй Цюшуй, Чэнь Ши и обезумевшая орава воинов настигали его.