Цюй Цзюи невольно напрягся. Как и Сунь Ань внизу, он, не мигая, уставился на Цюй Цюшуй, желая услышать из её уст имя, что могло оказаться самым неожиданным.
— Хех, да я и сама понятия не имею, кто он такой, — огласив тишину долгим молчанием, Цюй Цюшуй вдруг насмешливо ухмыльнулась.
Сунь Ань, очевидно, не поверил:
— Цюшуй, если не хочешь говорить — так и скажи! Зачем выдумывать подобную чушь? В те времена я проверил каждого мужчину, с которым ты общалась. Ни один из них не мог быть отцом Цюй Цзюи.
— Я же сказала: если бы я не хотела отвечать, я бы и лгать не стала, — в голосе Цюй Цюшуй проскользнуло раздражение. Она и без того зашла слишком далеко, разговорившись с Сунь Анем лишь из уважения к его давней страсти и способности подлечить её раны.
Сунь Ань тяжко вздохнул:
— Так что же произошло на самом деле?
— Я же повторяю: не знаю, — Цюй Цюшуй устало потёрла виски. — В то время я только-только пробилась в великие мастера и по неосторожности впала в искажение Ци, из-за чего кусок памяти попросту выпал. Однако, пусть воспоминания и изгладились, боевое искусство осталось при мне. Так что за свою безопасность я не опасалась.
— «Сокровищница Небесного Нефрита» мешает зачатию, но если уж беременность наступила, техника начинает работать сама собой, защищая материнское тело. Именно благодаря ребёнку под сердцем ко мне постепенно вернулся рассудок. Вот только к тому моменту я уже не помнила, с кем была.
Цюй Цюшуй никогда ни с кем не делилась этой историей. Именно в ней кролась причина её глубокой ненависти к Цюй Цзюи.
Дитя от неизвестного мужчины, да ещё и мальчик — сколько позора и унижения принесла ей эта беременность?
— Избавиться от плода я не могла: это мог быть мой единственный шанс завести ребёнка. Родись девочка, я бы хотя бы отдала долг Дворцу Разбитого Нефрита. Увы... — Цюй Цюшуй осеклась, и выражение её лица вдруг стало странным, почти зловещим: — Хотя нет, почему увы? Этот проклятый выродок, должно быть, до сих пор не сообразит, мужчина он или женщина!
Ей вспомнилось, что во Дворце Разбитого Нефрита она всегда утверждала, будто Цюй Цзюи — двуполый.
И все вокруг свято в это верили.
Вполне возможно, что и сам Цюй Цзюи думает так же.
А ведь это отличный козырь, который можно использовать.
— Если во время близости с мужчиной ты прерываешь циркуляцию внутренней энергии, зачатие действительно возможно, — лик Сунь Аня темнел всё больше. — Но даже потеряв память, ты оставалась Цюй Цюшуй — женщиной, презирающей мужчин от природы. Если найдётся тот, ради кого ты отложила боевые искусства, значит... в беспамятстве он был твоей единственной и страстной любовью.
— Всего лишь человек, которого я даже не помню, стоит ли о нём сокрушаться? — хмыкнула Цюй Цюшуй. — А если собираешься изливать свою желчь и ревновать, можешь не утруждать себя пребыванием подле меня.
Сунь Ань умолк.
На крыше же Цюй Цзюи, услышав откровения своей кукушки-матери, замер с весьма противоречивыми чувствами.
«Чёрт возьми, клише с амнезией! Потеря памяти может задерживаться, но никогда не проходит мимо? В романах о боевых искусствах это излюбленный ход. Вот только когда подобный поворот касается тебя самого, становится как-то совсем не весело».
Раньше ему достаточно было просто проверить тех мужчин, на которых Цюй Цюшуй могла положить глаз, и отсеивать кандидатов одного за другим. Теперь же потенциальным папашей мог оказаться буквально кто угодно в Поднебесной.
Вот тебе и неловкость.
— Это Пилюля Защиты Сердца Девяти Превращений, которую я вывел для тебя, — Сунь Ань достал нефритовый флакон и протянул Цюй Цюшуй. — Она временно подавит твои увечья и вернёт тебя на пик сил. Но действие длится всего один шичэнь, после чего наступит трёхдневный упадок. Я знаю, что ты сказала правду. Возьми.
Цюй Цюшуй без лишних церемоний забрала лекарство:
— Узнал, что хотел? Пошёл вон.
— Тогда отдыхай, — Сунь Ань не стал спорить. Лишь мягко предостерег её, поднялся и вышел.
Цюй Цюшуй лишь проводила его холодным, равнодушным взглядом.
Поразмыслив, Цюй Цзюи решил проследить за Сунь Анем.
Сгореть со стыду за так называемую мать он всегда успеет. Сейчас, когда стало известно о её ранении, она перестала представлять для него угрозу. Пусть лучше её фигура отвлекает внимание Пути Красного Лотоса. А то избавишься от лёгкой цели — и на её место придёт кто-то куда более опасный.
— Глава дворца Цюй, вы ведь слышали наш разговор, верно? — выйдя на открытое место, Сунь Ань обернулся, придавая лицу загадочное выражение.
А?
Цюй Цзюи спрыгнул с крыши и предстал перед ним:
— До уровня великого мастера ты вроде не дотягиваешь. Как ты меня засек?
— Я с рождения невероятно чутко реагирую на снадобья, — спокойно ответил Сунь Ань. — Ледяная жаба в твоих руках — святыня для любого врачевателя. Мой ядовитый гу непрестанно подавал сигналы, так что я сразу понял: ты рядом.
Цюй Цзюи погладил Ледяную жабу за пазухой и невольно вздохнул:
— И всё-таки у вас, целителей, душонки те ещё... грязные.
Казалось бы, благородные врачи, спасающие жизни — а как дойдёт до тёмных делишек, от них хрен убережёшься!
— Раз уж ты знал, что я прячусь неподалёку, отчего же не предупредил мою дражайшую родительницу? — со сдержанным любопытством поинтересовался Цюй Цзюи. — Напротив, ты во всех подробностях выложил мне всё про её раны. Ты ведь вроде как пылаешь к ней страстью, так с чего вдруг помогаешь мне?
— Потому что она тебе не соперник, — тихим голосом произнёс Сунь Ань. — Я слишком хорошо её знаю. Натура у неё властная, но в интригах и стратегии она полнейший профан. Да и в прежние времена, когда она правила Дворцом Разбитого Нефрита, подчинённые гнули спины лишь из страха перед её невероятной силой. Преданных ей людей среди них были единицы. Ты же совсем иной. Весь Дворец искренне преклоняется перед тобой, под твоей рукой он достиг небывалого расцвета, заставив отступить даже Путь Красного Лотоса. К тому же ты стал великим мастером в столь юном возрасте... У неё нет ни единого шанса на победу.
Хоть Сунь Аню и не довелось своими глазами видеть Цюй Цзюи в бою, эманации и дух грандмастера он распознавал без труда. Более того, Цюй Цзюи явно прошёл через глубокие целебные купели: всё тело очищено от застарелых недугов, а фундамент заложен настолько нерушимый, что это вызывало изумление.
Искусство Се Сю поистине заслуживало восхищения.
Сунь Ань вынужден был признать: в возрасте Се Сю он и близко не подбирался к подобным высотам.
И надо же было такому случиться, что эти двое объединились!
В самый опасный момент, когда при совершенствовании техники Цюй Цзюи легко мог сойти с пути, рядом оказался Се Сю, расчистивший ему дорогу на вершины боевых искусств. В отличие от Цюй Цюшуй, которая поначалу шла легко, но, став великим мастером, упёрлась в тупик и едва не сгинула от искажения Ци.
Можно сказать, Цюй Цзюи собрал все карты: благоволение небес, выгоду земли и гармонию людей.
В противостоянии с таким соперником у Цюшуй просто нет надежды.
Она этого не видит, но Сунь Ань не мог не подумать о будущем ради неё. Именно поэтому он решил оказать услугу Цюй Цзюи.
— Я знаю, она относилась к тебе скверно, но всё же она выносила тебя и родила. Клан Се, как ни крути, принадлежит к великим и именитым семьям. Ты можешь быть вольным бродягой из цзянху, но запятнать себя клеймом матереубийцы не имеешь права. Случись такое — и клан Се никогда не примет ваши отношения с Се Сю. И даже если тебе самому плевать на чужое мнение, неужели ты допустишь, чтобы Се Сю из-за тебя навсегда отрёкся от родных?
Стоило признать: слова Сунь Аня попали в самое уязвимое место Цюй Цзюи.
Ему действительно было больно даже представить, что Се Сю из-за него лишится родного дома. В этом мире жизнь человека не ограничивается одной лишь любовью. В ней должно быть много других вещей, складывающихся в единое целое.
Сам Цюй Цзюи в этой жизни не познал родительской ласки, но в прошлом воплощении он вкусил её сполна.
— Чего ты хочешь? — прямо спросил он.
— Когда всё закончится, я прошу лишь об одном: сохрани Цюшуй жизнь, — Сунь Ань склонил голову. — Она не злодейка по своей природе. Просто она с детства росла в суровых стенах Дворца Разбитого Нефрита и отродясь не ведала искренних чувств. В юности она была столь чиста и добра, и тогда я...
— Ладно-ладно, хватит, — Цюй Цзюи решительно перебил его. Слушать древние предания о делах минувших дней у него не было ни малейшего желания.
Знаем мы этих злодеев: если кто-то из них не рождён законченным психопатом, то обязательно найдёт себе оправдание в виде печальной драмы прошлых лет!
Судя по виноватому виду Сунь Аня, он в юности наверняка смалодушничал или как-то предал Цюй Цюшуй, а теперь возомнил себя праведником и взвалил всю вину на свои плечи, считая, что именно из-за него она превратилась в нынешнее чудовище.
Фу, какая древняя как мир история! Кому вообще интересно такое слушать?
— Убивать её я и не собирался — при условии, что она не выкинет какую-нибудь глупость в отношении Се Сю, — неспешно проговорил Цюй Цзюи. — Впрочем, вот что мне любопытно: раз уж ты сумел перекроить Се Цзюаня так, что его не отличить от Се Сю, то почему с помощью своего искусства не сделаешь привлекательнее самого себя? Моя матушка до беспамятства падка на красивых мужчин. Будь ты постатнее да пригожее, она, глядишь, и не сделала бы тебя единственным фаворитом, но относилась бы точно куда мягче.
— И останусь ли я после этого самим собой? — возразил Сунь Ань. — Угождать своей внешностью... много ли от этого радости и надолго ли хватит подобного расположения?
Что ж, логика в его словах присутствовала.
Но всё же рожа посвежее явно никому бы не помешала.
— Если глава дворца Цюй доверится мне, я могу взять безопасность господина Се на себя, — Сунь Ань почтенно сложил руки перед грудью. — Я скажу Цюшуй, что мне необходимо вместе с Се Сю изучить средства для исцеления её ран. Уверен, она согласится. Если вы заберёте господина Се прямо сейчас, вам придётся лишь непрестанно тревожиться, как бы его снова не похитили. Разве самое опасное место — не самое безопасное?
Ого. А этот Сунь Ань куда изощрённее, чем кажется.
Цюй Цзюи с неопределённым уважением смерил его взглядом:
— И как это у вас, лекарей, получается быть настолько пронырливыми и расчётливыми?
— Глава дворца шутит, — Сунь Ань выпрямился, и в его облике проступило истинное достоинство. — Лекарь в цзянху, умеющий лишь вправлять кости да выписывать снадобья, не проживёт и пары месяцев. Насмотревшись на всякое, поневоле учишься просчитывать шаги наперёд. Это как в императорском дворце: долго живут не те придворные врачи, что лучше всех исцеляют недуги, а те, кто умеет вовремя распознать движение ветра.
— И то верно, — Цюй Цзюи ненадолго задумался и кивнул, признавая его правоту. — Оставить Се Сю под твоим присмотром я не против. Однако надлежит помнить: более всего на свете он увлечён врачебным искусством. Если у тебя найдётся время, общайся с ним почаще и не жмись, делись знаниями.
Так Се Сю точно не заскучает.
Цюй Цзюи был далеко не из тех эгоистичных мужей, что, добившись успеха в делах, заставляют свою вторую половинку сидеть дома и заниматься хозяйством.
— Не извольте беспокоиться, глава дворца. Учеников у меня нет, и если господин Се не погнушается, я не тая передам ему всё своё мастерство, — Сунь Ань вновь склонился в глубоком поклоне.
— Договорились.
Обронив лишь одно слово, Цюй Цзюи растворился в ночи.
По расчётам, Собрание боевых искусств уже подходило к концу, и ему следовало вернуться, чтобы держать ситуацию под контролем.
* * *
Между тем Сюэ Сяосяо уже обнажила меч и встала плечом к плечу с Третьим братом.
Третий лидер Обители Грушевого Цвета до этого пребывал в смятёности, но, увидав решимость Сюэ Сяосяо, вспыхнул от стыда.
Как мог он позволить Второму брату так легко выбить землю у себя из-под ног? Какое ничтожество!
И что теперь думает о нём Сяосяо?
— Вернёмся — и я с тобой посчитаюсь, — Сюэ Сяосяо гордо вскинула подбородок, с вызовом глядя на возлюбленного. — Мужчина, на которого положила глаз Сюэ Сяосяо, не имеет права быть размазнёй! Если продолжишь в том же духе, уж извини, я быстро найду тебе замену. Сам знаешь, богатства у меня с избытком — стоит лишь маняще повесть пальчиком, и ни один мужик не устоит.
— Ещё чего! — внутри у Третьего брата всё перевернулось от острых уколов ревности. Выбросив из головы коварные речи Второго лидера, он сжал рукоять меча так, что побелели костяшки, готовый встретить врага вместе с Сюэ Сяосяо.
Второй лидер, глядя, как этот сопляк за считанные мгновения вернул себе душевное равновесие, лишь мысленно восхитился тем, какими талантами богата земля Дворца Разбитого Нефрита. С такими задатками Сюэ Сяосяо вполне могла бы стать супругой главы Пути Красного Лотоса, а досталась этому недотёпе. Ну и фартовый же он чёрт!
— Что ж, раз вам так неймётся отправиться на тот свет вдвоём — милости прошу, — Второй лидер принял боевую стойку. — Только чур не скулить, когда я сделаю из вас калек!
— Попридержи язык для загробной жизни! — Сюэ Сяосяо не стала слушать его бахвальство и первой рванулась вперёд, вскинув клинок.
Толпа под ареной затаила дыхание.
Потрясающее зрелище!
Заняв лучшие места на Собрании боевых искусств, они стали свидетелями битвы истинных титанов! Разве на обычных состязаниях увидишь нечто подобное? Даже если молодые адепты пока не способны уловить все тонкости, достаточно просто запечатлеть эти движения в памяти — в будущем, разбирая их на досуге, можно совершить невероятный прорыв в собственном мастерстве.
Особенно пылали глаза у мечников.
По отдельности их техники фехтования не казались чем-то невиданным, однако в паре они создавали совершенный, непревзойдённый союз. Атака сменяла защиту, выпады переплетались, сплетая непрерывную, плотную сеть клинков, которая не оставляла сопернику ни единого мгновения для передышки.
Здесь не было вычурности, но не было и ни единого изъяна.
Величайшее мастерство всегда возвращается к истокам. Чем изощрённее техника, тем она на самом деле проще, а для истинного мастера все эти красивенькие пируэты — лишь обуза. Чтобы одолеть врага, нужно лишь одно: вонзить сталь прямо ему в сердце.
— Поистине невероятный стиль! Почему же я раньше о нём ничего не слышал? — Глава школы Порывистого Ветра даже подался вперёд, с нескрываемым восхищением глядя, как Сюэ Сяосяо и Третий брат благодаря парному фехтованию сражаются на равных с самым настоящим великим мастером. Ему едва удавалось сдерживать порыв выбежать на платформу и расспросить их о секретах этой техники.
— Я тоже вижу подобное впервые!
— Поверить не могу... Какой же великий мастер додумался до такого?
Главы других влиятельных кланов немедленно включились в обсуждение.
Пусть в Цзянху сейчас и объявилась целая россыпь грандмастеров, стать им дано лишь одному из десятков тысяч. Но вот обучить двоих учеников подобному стилю парного фехтования — задача вполне осуществимая!
Ведь если двое могут биться наравне с грандмастером, это фактически делит сложность достижения высшего уровня пополам. Кто же откажется от такого искушения?
А что, если объединить не двоих, а троих? Четверых? Пятерых?
Быть может, собрав достаточное число людей, можно побеждать любых врагов?
Подобные мысли будоражили умы многих, однако создать нечто подобное под силу лишь великому мастеру.
Ибо только великий мастер, способный противостоять великому мастеру, способен породить столь совершенную технику.
И хотя за спинами их сект стояли старейшины прежних поколений, достигшие этого ранга, те давно отошли от мирских дел и не испытывали ни малейшего желания заниматься изобретением новых искусств. Для подобного подвига требовался колоссальный опыт и неисчерпаемый багаж знаний.
— Это искусство создал наш глава! — с гордостью заявила Ши Ушуан, обращаясь к Гу Шаопину, но говоря достаточно громко, чтобы её услышали главы всех присутствующих сект. — Все техники и каноны, которые сейчас практикуют ученики Дворца Разбитого Нефрита — дело рук нашего главы! А если кто-то демонстрирует исключительный талант, глава лично перерабатывает стиль, подгоняя его под индивидуальные особенности ученика.
Казалось бы, на создание подобного комплекса у Цюй Цзюи ушло от силы дня три.
Суть любых боевых искусств едина. Для него разработать подобный стиль было всё равно что решить задачку для младших классов — главное найти правильный подход.
Ученики Дворца Разбитого Нефрита гордо вскинули головы:
— Наш глава — лучший под Небесами!
— Вот именно! А вы, кланы Центральных Равнин, дрожите над своими древними фолиантами, передавая их из поколения в поколение и не позволяя учиться простым адептам. Откуда же взяться прогрессу?
— И то верно!
— Дворец Разбитого Нефрита не таков! Глава учит нас: нужно отбрасывать отжившее и созидать новое, только так можно идти в ногу со временем!
— Эх, до чего же здорово быть учеником Дворца Разбитого Нефрита!
«Да знаем мы, что вам повезло, нечего дразнить!» — с глухой завистью думали адепты других сект, глядя на учеников Дворца Разбитого Нефрита.
Вот только Дворец почти не принимал мужчин! Что тут поделаешь?
Все остро ощутили: насколько же всё-таки важен хороший глава!
Тем временем на арене Второй лидер начинал всерьёз закипать от ярости.
Пусть он и пробился в великие мастера с помощью секретного метода Пути Красного Лотоса, его собственная костная структура и потенциал изначально были весьма высоки. Не будь у него такой силы, разве сумел бы он удержаться в верхушке культа?
Он рассчитывал явить миру своё могущество, молниеносно снизить Третьего брата и тем самым принудить адептов Обители Грушевого Цвета к беспрекословному повиновению.
Но кто мог подумать, что эта Сюэ Сяосяо окажется столь коварной и упрямой?
Их парное фехтование не оставляло ни единой бреши для удара, вынуждая его увязнуть в затяжном обмене выпадами. Если так пойдёт и дальше, то даже в случае его победы среди убийц Обители могут возникнуть ненужные сомнения из-за Третьего брата.
— Третий! — отбив очередной выпавший клинок, Второй лидер холодно выплюнул: — Ты и впрямь веришь, будто бывший глава Обители Грушевого Цвета подобрал тебя из милосердия и выходил? А что, если я скажу, что именно он — тот самый палач, что истребил твою семью?
Затем он резко повернулся к Сюэ Сяосяо:
— А тебе, Сюэ Сяосяо, разве не интересно узнать, как на самом деле зовут твоего муженька?
Движение меча Сюэ Сяосяо на мгновение замедлилось, но разить она не стала, воспользовавшись паузой, чтобы перевести дыхание.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась она.
— Обитель Грушевого Цвета была создана каких-то двадцать лет назад. Как, по-твоему, за столь короткий срок им удалось взрастить целый отряд преданных и высококлассных убийц? Неужели ты думаешь, будто можно просто набрать ребятишек с улицы и получить такой результат?
Сюэ Сяосяо качнула головой:
— Разумеется, нет. Большинство людей совершенно непригодны к боевым искусствам, а действительно талантливые урождаются один на тысячу.
Именно поэтому ученицы Дворца Разбитого Нефрита придавали такое значение костной структуре и потенциалу мужчин: от случайного человека не родится талантливый воин. Если же отец обладает выдающимися задатками, то и дитя с высокой вероятностью унаследует его дар.
По той же причине великие кланы и ордена Цзянху так любили устраивать браки между своими лучшими воспитанниками. Все прекрасно понимали: искать одарённых учеников на стороне — всё равно что гадать на кофейной гуще.
— Именно! — воскликнул Второй лидер. — И тогда глава Обители, ослеплённый амбициями, стал выискивать обедневших или забытых мастеров цзянху, у которых подрастали дети. Он проверял их природный дар, а затем... вырезал родителей и забирал сирот себе!
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Третий брат застыл на месте, а молодые убийцы из Обители Грушевого Цвета побледнели, не веря своим ушам.
— Я сам вступил в Путь Красного Лотоса лишь ради мести! — Второй лидер прикоснулся к своему лицу, и в его глазах вспыхнула дикая, неукротимая ненависть. — Раньше я выглядел совершенно иначе. Но чтобы пробраться в ряды культа и не вызвать подозрений, я годами терпел пожирающую плоть отраву и позволил паразитам изувечить мой облик! Всё ради того, чтобы выждать момент и выпустить кишки главе Обители!
Увидав растерянность на лице Третьего брата, Второй лидер зашёлся безумным хохотом:
— Третий! Твоё истинное имя — Оуян! А твоей матерью была легендарная Оуян Чжэнь, прозванная Мечом Синеватого Цветка!
При упоминании этого имени глава школы Порывистого Ветра с грохотом поднялся со своего места!
— Твоя мать была известнейшей воительницей в Цзянху, но забеременела, не будучи связанной узами брака. Она отказалась называть имя твоего отца и ушла на покой! — продолжал выкрикивать Второй лидер. — Если память не совсем отшибло, ты должен помнить, как рос вместе с ней в глухой деревеньке! Когда тебе исполнилось три года, глава Обители прознал о твоём происхождении и обнаружил, что ты уродился редчайшим гением фехтования. А поскольку защитить тебя могла лишь одинокая женщина, он нанёс удар!
— Какая печальная доля! Бедная женщина ютилась в трущобах с незаконнорожденным ребёнком, пыталась спасти тебя, убегая от погони, и в итоге умерла с разорванными меридианами сердца! А ты все эти годы почитал убийцу родной матери за благодетеля и наставника... Какое же ты жалкое, смехотворное ничтожество!