Цюй Цзюи всей душой рвался стать подопытным.
Он уселся прямо напротив Се Сю, всем своим видом демонстрируя нерушимую решимость лично опробовать новое снадобье.
А что ещё делать? Скука смертная.
Пока в цзянху плелись интриги вокруг карты сокровищ, Цюй Цзюи и Се Сю отгораживались от мира, устроив себе подобие семейной жизни.
Кабы они и впрямь были старыми супругами — полбеды! Но ведь до этого было слишком далеко.
Когда перед глазами день-деньской мелькает эдакий красавец, Цюй Цзюи казалось: прояви он ещё немного терпимости — и окончательно перестанет зваться мужчиной.
Несколько раз он пытался ворваться в купальню Се Сю, рассчитывая на совместное омовение. Поначалу лекарь стеснялся, но со временем привык и сбрасывал одежды без малейшего смущения. Красная метка целомудрия у него на талии алела так ярко, что Цюй Цзюи просто не мог отвести глаз.
И всё же до дела так и не доходило.
Се Сю отличался въедливой осторожностью. Всякий раз, принимая ванну, он воскурял особый фимиам. На самого лекаря дым не действовал, а вот у Цюй Цзюи начисто отбивал всякую похоть: сколь бы жаркие мысли ни одолевали, «младший Цзюи» упорно отказывался поднимать голову.
По словам самого Се Сю, это благовоние он создал для себя — дабы до свадьбы не переступить черту. Кто ж знал, что самому лекарю средство почти не пригодится, зато Цюй Цзюи будет дышать им ежедневно!
«И что, все целомудренные девицы из благородных семей себя так ведут?»
Цюй Цзюи с тоской думал, что такими темпами скоро пострижётся в монахи.
— Кому, как не мне, пробовать этот афродизиак? — с самым серьёзным видом заявлял Цюй Цзюи. — Я великий мастер, а Глава пути Красного Лотоса — гроссмейстер. Если яд не свалит меня, то против него и подавно бесполезен.
А уж если снадобье сработает... Цюй Цзюи сомневался, что Се Сю сумеет устоять.
На самом деле мысль о постели не была для Цюй Цзюи навязчивой идеей. Просто чем дальше отступал лекарь, тем азартнее Цюй Цзюи наступал. Эта любовная перестрелка со временем превратилась в его главное развлечение.
Ему безумно хотелось узнать, какие ещё уловки припас Се Сю, чтобы сдержать его напористость.
Самое забавное, что и сам Се Сю думал точно так же.
Впрочем, подробности этой любовной игры предназначались лишь им двоим.
— Твоя правда, — сочувственно кивнул Се Сю.
— Значит, я и попробую, — Цюй Цзюи потянулся за притёртым флаконом.
— Но это снадобье предназначено исключительно для мужчин, — с мягкой улыбкой остановил его Се Сю. — Тебе, Цзюи, принимать его не стоит.
— Это ещё что за новости? Не держишь меня за мужчину?
Как только Се Сю мог ляпнуть такое? Цюй Цзюи ежедневно с трудом сдерживал страсть, «младший Цзюи» регулярно подавал признаки жизни, а этот чистоплюй смеет утверждать, будто он не мужчина?!
Вообще-то, человек вроде Се Сю, готовый одурманивать себя травками и создающий средства для оскопления, сам слабо походил на настоящего мужика.
Видя, как легко Цюй Цзюи вспыхивает, Се Сю испытывал одновременно забаву и лёгкую грусть.
— Цзюи, твоё тело двуполо, — вздохнул Се Сю, бережно сжав его ладонь. — Как только ты достиг уровня великого мастера, ежемесячные кровотечения прекратились. Я проверял твой пульс: внутреннее дыхание постепенно перестраивается по мужскому типу. Думаю, через год-другой ты ничем не будешь отличаться от обычного мужчины. Но пока нужно потерпеть. Нельзя рисковать — вдруг снадобье обратит этот процесс вспять?
Се Сю действовал из наилучших побуждений.
Он неустанно следил за состоянием возлюбленного. С тех пор как Цюй Цзюи стал великим мастером, истинная цзи в его каналах пришла в гармонию, избавившись от прежнего хаоса Инь и Ян. А целебные ванны исцелили старые внутренние раны.
Пусть Цюй Цзюи и не был безупречным мужчиной от рождения, крепостью тела он уже превосходил простых смертных в десятки раз.
И всё же осторожность не помешает.
«Чёрт... Я же совсем забыл про эту выдумку!»
Цюй Цзюи прошиб холодный пот.
Он и впрямь напрочь выкинул это из головы. Кто станет без нужды трепать о двуполости? Се Сю молчал, во Дворце Разбитого Нефрита тему не поднимали, да и сам Цюй Цзюи не горел желанием портить себе настроение.
Постой-ка...
Ежемесячные кровотечения?!
Мысли Цюй Цзюи совершили крутое пике.
— Погоди. Ты хочешь сказать... у меня были эти самые женские дни?
Откуда взяться критическим дням? Любой парень из современного мира знал про эту напасть, но Цюй Цзюи-то просто притворялся двуполым! С какого перепуга у него могли начаться месячные?!
Неужели Се Сю приснилась какая-то дичь, и он принял её за чистую монету?
Пусть Се Сю и выглядел сдержанным и благородным, Цюй Цзюи прекрасно знал: за этой маской скрывается мастак додумывать небылицы. Типичная девица из знатного дома! Цюй Цзюи в своё время начитался романов про клановые интриги: там подобные девицы из одной безобидной фразы строили целые заговоры. Вот и Се Сю туда же.
Помнится, стоит Цюй Цзюи слегка набрать вес, как этот чистоплюй уже начинает вести речи о том, что готов стать отцом чужому дитяти.
Вообще, с Се Сю с самого начала всё было не слава богу.
Обычные лекари думают о том, как спасать людей или наставлять грешников на путь истинный. А Се Сю — то переживает из-за мнимой беременности, то изнывает от желания подправить чужое здоровье.
Теперь вот ещё и женские недомогания приплёл!
Цюй Цзюи глубоко вдохнул, сдерживая рвавшийся наружу отборный мат.
Перед Се Сю требовалось держать марку.
Он ведь благородный юноша, самый молодой великий мастер, глава Дворца Разбитого Нефрита и будущий богач этих земель!
— Се Чунчунь, — с фальшивой улыбкой проговорил Цюй Цзюи, — а ну-ка расскажи мне подробненько, с чего ты взял, будто у меня были кровотечения?
От ответа лекаря зависело, сорвёт ли Цюй Цзюи с него одежды прямо сейчас или сначала слегка поколотит, чтобы доказать свою мужественность!
— Ну, теперь-то всё позади, — с явным облегчением выдохнул Се Сю. — Цзюи... по правде говоря, мне было до смерти страшно.
— Что?
— Я отталкивал тебя не из прихоти. Я до ужаса боялся: а что, если ты забеременеешь? Пусть шанс один на тысячу, но он есть. Женщинам-то рожать тяжело, а каково двуполому? Вот я и решил: сначала укреплю твоё здоровье, дождусь, пока прекратятся кровотечения и твоё тело окончательно перестроится по мужскому типу. Тогда опасность минует, и я смогу не опасаться за твою жизнь.
Се Сю говорил от всего сердца, и во взгляде его читалась лишь искренняя забота.
Кабы не этот страх, разве устоял бы он, когда любимый человек день за днём находился рядом?
Но как бы ни разгоралось пламя, разум требовал осторожности.
В цзянху царила смута, Цюй Цзюи и без того рисковал на каждом шагу. Беременность не просто связала бы его по рукам и ногам, но и могла стоить жизни обоим.
Се Сю вполне мог смириться с отсутствием наследников, но мысль о том, что Цюй Цзюи погибнет при родах, была для него невыносима.
Всякий раз при этой мысли на горячее сердце проливался ледяной ушат воды.
Однако поделиться своими страхами он не мог ни с кем — даже с самим Цюй Цзюи. Во-первых, не знал, хочет ли тот детей, а во-вторых, боялся ранить его чувства.
Пришлось запрятать эти переживания глубоко внутрь.
И лишь сейчас, поддавшись порыву, он проговорился.
К счастью, кровотечения остались в прошлом. Хотя ради безопасности стоило выждать ещё немного — пока не станет окончательно ясно, что способность к вынашиванию плода утрачена навсегда. Только тогда он позволит себе переступить черту.
— Постой-постой, я тронут твоей заботой, — перебил его Цюй Цзюи, всё больше запутываясь. — Так когда, по-твоему, у меня были эти самые... женские дни?
— У тебя есть тётушка? — растерялся Се Сю. — Но у госпожи Цюй Цюшуй ведь не было сестёр?
— Я про месячные!
Се Сю слегка покраснел:
— Цзюи, подобные сокровенные вещи не стоит обсуждать вслух.
— А для меня это критически важно! — Цюй Цзюи готов был рвать на себе волосы.
Что за бред?!
Он-то думал, что Се Сю упрямится из-за своей метки целомудрия и строгих нравов, а дело, оказывается, в этом?!
Что ещё за «становишься более похожим на мужчину»?
Да он и был мужчиной с самого рождения!
Цюй Цзюи больше не боялся, что Се Сю сбежит, узнав правду, — чувства между ними были слишком крепки. Сам виноват: в водовороте событий цзянху он совершенно забыл про байку о своей двуполости.
Но додуматься до женских кровотечений?! Это уже чересчур!
Увидев непреклонность Цюй Цзюи, Се Сю откровенно пересказал всё, что запомнил. Память у лекаря была цепкой, к тому же тот случай произвёл на него неизгладимое впечатление.
Цюй Цзюи долго напрягал память и наконец вспомнил.
В тот день он, желая подзаработать, устроил кровавую баню местным шайкам разбойников.
Видимо, тогда-то брызги и попали на одежду.
И надо же было крови ляпнуться аккурат на подол нижнего халата!
Сам Цюй Цзюи ничего не заметил, зато Се Сю успел разглядеть всё в подробностях.
— Да какие кровотечения! Это была кровь конных грабителей! — взмолился Цюй Цзюи, пытаясь вернуть себе честное имя. — Дворец Разбитого Нефрита в те времена перебивался с хлеба на воду, вот я и выходил на большую дорогу «пощипать» разбойников!
«О деньги, деньги, да вы настоящие демоны-искусители...»
Цюй Цзюи ума не мог приложить, отчего Се Сю так свято уверовал в его двуполость. Хотя, если тот собственными глазами «видел» кровь на одежде... попробуй докажи теперь, что ты чистокровный мужик!
— Неужели правда? — недоверчиво переспросил Се Сю. За время общения он научился распознавать фальшь, и сейчас интонации Цюй Цзюи звучали предельно искренне.
— Разумеется! — отрезал Цюй Цзюи. — Никакой я не двуполый. Всё это проделки Цюй Цюшуй! Она не желала мириться с рождением сына, вот и пустила слух о моей якобы двойственной природе. Даже эту родинку из киновари на лбу мне нарисовала, чтобы дурачить всех во Дворце Разбитого Нефрита...
Скрывать больше не имело смысла. Раз уж выпал случай, нужно расставить все точки над «i». А не то накануне свадьбы Се Сю узнает об обмане от третьих лиц — и прощай, бракосочетание!
И это вовсе не пустая паранойя.
В этом мире боевых искусств свадьбы главных героев редко обходились без катастроф. Цюй Цзюи предпочитал перестраховаться.
Он выложил всё без тайн — пункт за пунктом, не утаив даже того, как поначалу собирался использовать Се Сю ради выгоды Дворца.
Закончив длинную исповедь, Цюй Цзюи одним махом осушил чашку чая. Увидев, что Се Сю сидит молча и не произносит ни слова, он невольно занервничал.
Неужто обиделся?
Но Цюй Цзюи и сам был жертвой обстоятельств! Он вовсе не собирался лгать, а попросту выкинул всю эту историю из головы.
— Значит... ты не двуполый? Ты самый обыкновенный мужчина?
— Естественно! — Цюй Цзюи гордо расправил плечи. — Или ты любил меня только за эту изъянность? Будь я обычным мужчиной — и всё, любовь прошла?
«Чёрт, да не может этого быть...»
В душе Цюй Цзюи прошмыгнула тень сомнения, а следом за ней коснулась и тёмная мысль: если Се Сю вымолвит хоть одно «да», он сломает ему ноги, закроет в тёмном покое и будет овладевать им день за днём, пока тот окончательно не смирится.
Если не удастся завоевать его сердце, то хотя бы тело останется при нём!
В этом чужом мире Цюй Цзюи считал всё вокруг иллюзией, и лишь Се Сю был для него единственным живым человеком. Если и он отвернётся, Цюй Цзюи не ручался за свои поступки.
«Затянул меня в этот омут любви, а теперь собрался умыть руки? Ха, нашёл дурака!»
Се Сю сам признался первым, так что пусть не жалуется на суровость расправы.
— Какое счастье... — тихо пробормотал Се Сю.
— А? — Цюй Цзюи насторожил уши. Что там прошептал лекарь?
В следующее мгновение Се Сю порывисто притянул его к себе и крепко сжал в объятиях.
Он уткнулся лицом в плечо Цюй Цзюи, и тот ощутил, как отчаянно дрожит тело лекаря.
Для сдержанного Се Сю подобный порыв был сродни чуду.
Цюй Цзюи не ведал всех его душевных терзаний, но понимал главное: Се Сю слишком долго нёс этот тяжкий груз в одиночку, и теперь, освободившись от него, испытывал неизмеримое облегчение.
— Какое счастье, что ты не двуполый, — прошептал Се Сю. — Двуполые люди редко живут долго, а роды для них — смертельное испытание... Я беспрестанно гадал: а что, если ты уйдёшь раньше меня? Что, если забеременеешь? Что, если с тобой случится недуг, перед которым мои снадобья окажутся бессильны? Как бы я тогда жил?.. Какое счастье, что всё это оказалось неправдой.
В этом мире, возможно, и существовали двуполые люди, и, вполне вероятно, Се Сю больше никогда не встретит ни одного из них.
Ну и пусть.
Пусть в его врачебном опыте останется пробел — лишь бы Цюй Цзюи был жив, здоров и счастлив. Всё остальное не имело ни малейшего значения.