Опоенный снадобьями и дурманящим внушением Се Сю, Сыту Цзин днями напролет пребывал в мутном полузабытьи. Показаться людям на пару мгновений он еще мог, но стоило задержаться подольше — и подвох заметил бы любой.
А потому, не дожидаясь официального турнира по выбору жениха, Се Сю рассудил за благо провести предварительный, закрытый отбор прямо в стенах Поместья Безграничности.
Ныне лекарь пользовался неограниченным доверием горного владыки. Ученики, не принадлежавшие к роду Сыту по крови, из кожи вон лезли, лишь бы выслужиться перед новым фаворитом и снискать его расположение.
В Поместье Безграничности во главу угла всегда ставили чистую кровь. Высшие искусства и тайные техники открывались лишь родичам Сыту. Если среди чужаков выказывал себя кто-то невероятно одаренный, его тут же женили или выдавали замуж за кого-то из членов семьи, навсегда привязывая к клану.
Однако подобные милости выпадали единицам. Если же удача отворачивалась, и подходящих по возрасту женихов или невест в семье не оказывалось, талантливый ученик был обречен: рассчитывать на высокое положение не приходилось, а вместо этого его скорее ждала тихая опала. Сколько способных юношей и девушек сгинуло из-за этих жестких порядков — и не сосчитать.
Так что теперь, когда перед внешними учениками замаячил редчайший шанс выбиться в люди, каждый намеревался вцепиться в него мертвой хваткой. И неважно, кто именно протягивал им эту соломинку — они готовы были заискивать перед кем угодно, пусть даже перед этой «пагубной красавицей», о которой в поместье шушукались на каждом углу.
С нынешним влиянием Се Сю достаточно было одного слова, чтобы слуги мгновенно доставили ему подробные сведения обо всех подходящих по возрасту учениках.
Тех, кому перевалило за тридцать, отсеяли сразу: если к этому возрасту человек ничего не добился, то и ждать от него нечего. Семейных тоже вычеркнули — не дело разрушать чужие браки, да и мерзавцы, готовые бросить жену с детьми ради родства с Сыту, в деле не пригодятся. Детей моложе десяти лет забраковали и подавно: они едва оперились, только-только научились стойку держать. Возиться с ними годами никому не хотелось — проще набрать тех, кто уже набрался какого-то ума, чем учить с нуля.
— Здесь всё? Вся перепись? — поинтересовался Цюй Цзюи, облаченный в скромный наряд личного слуги, адресуя вопрос принесшему свитки и фолианты служителю.
Цюй Цзюи рассудил, что лекарь, способный не только исцелять, но и травить снадобьями да подчинять чужую волю техникой Захвата Души, слишком любопытен, чтобы просто так его бросить. Уйдешь — и пропустишь всё самое интересное! Поразмыслив, он решил, что безопаснее и веселее всего держаться возле Се Сю.
Изначально лекарь подбивал Цюй Цзюи нарядиться женщиной, но тот упёрся рогом: мол, стоит ему надеть женское платье, как всякие прохожие тут же начнут распускать руки.
Се Сю от такой наглости только дар речи потерял.
Посягнуть на Цюй Цзюи? Это кем же надо быть — воплощением какого-то древнего демона, не иначе?
Впрочем, лекарь всё же проявил к нему некоторую чуткость. В конце концов, Цюй Цзюи являлся двуполым — от природы иным, чем прочие мужчины. Вдруг у него в глубине души таится скрытая уязвимость? Хотя... смотря на то, как тот ведет себя с окружающими, Се Сю порой невольно сомневался: да бывает ли вообще на свете хоть один двуполый с подобным характером?
Да что там двуполый — среди обычных мужчин таких отчаянных голов не сыскать!
В итоге Се Сю пришел к выводу: такой человек в поднебесном мире рождается лишь единожды. Появись второй подобный смутьян — и всему Цзянху придет конец.
Потому лекарь со вздохом уступил и позволил Цюй Цзюи притвориться слугой. В конце концов, имея под боком эдакого лютого зверя, спокойнее держаться к нему поближе и не выпускать из вида.
— Да, сударь, здесь всё до последнего имени, — почтительно отозвался слуга, косо глянув на Се Сю и поняв, что тот весьма ценит своего молодого помощника.
— Свободен. Сходи на кухню да возьми себе награду, — повелел Се Сю, отпуская посторонних.
— Благодарю вас, госпожа! — просиял слуга и с поклоном удалился.
Хоть в поместье многие за глаза и честили Се Сю пагубной красавицей, простые челядинцы души в нем не чаяли. Кому не пришелся бы по нраву кроткий, щедрый и прекрасный хозяин? Он никогда не поднимал на них руки, не сыпал бранью, а заболевшим или увечным давал отдых и лечил. Человеческое сердце не каменное: перед этой неземной «госпожой» слуги проявляли искреннюю верность.
— Ого, ну и фолиант, — с усмешкой протянул Цюй Цзюи, похлопав по увесистой стопке бумаги. — А ведь обмануть господина не так уж трудно. Одну и ту же бумагу можно составить кое-как, а можно со всей душой.
И слуги явно постарались на славу. Сведения были собраны не просто подробно, а до мельчайших деталей.
На страницах значились не только родственные связи учеников, но и ключевые события их жизни: кто и когда получил похвалу или награду от горного владыки, кто что любит есть, а чего терпеть не может... Подобные мелочи невозможно узнать без особого усердия.
— Будь у них выбор, разве пошел бы кто в подневольные? — тихо вздохнул Се Сю, покачав головой. — Большинство господ не считают слуг за людей. Я знаю, что таков порядок вещей в мире, но сердцем принять это не могу.
Потому при первой возможности лекарь старался относиться к слугам с сочувствием. Собственно, именно на этом он в свое время и попался: ученица из Дворца Разбитого Нефрита притворилась сиротой, втерлась к нему в доверие под видом служанки и в итоге пленила его. Не будь той хитрости, разве удалось бы кому-то одолеть Божественного лекаря?
И удивительнее всего было то, что, тяжело обжегшись, он не ожесточился.
Цюй Цзюи вдруг отчетливо понял, почему выделяет Се Сю среди прочих. Несмотря на разницу в привычках, характере и взглядах на жизнь, между ними было нечто общее. Да, Цюй Цзюи держал его при себе ради огромной выгоды, но будь у него желание, он нашел бы сотню способов заставить Се Сю повиноваться без лишних разговоров. Но пока лекарь не переходил черту, глава дворца готов был предоставлять ему самую широкую свободу.
Выходец из знательного рода, обладающий ангельской внешностью, высоким положением и редчайшим талантом — у Се Сю было всё, чтобы с рождения купаться в почетах. Но он предпочел стать врачевателем и спасать людские жизни. А ведь в нынешние времена ремесло врачевателя многие снобы относили к «низшим занятиям».
— Божественному лекарю не стоит забивать голову лишней печалью. Лучше вглядитесь-ка в эти списки, — прервал раздумья Цюй Цзюи, похлопав по толстому реестру. — А ведь тут попались весьма любопытные личности. Похоже, в Поместье Безграничности действительно таятся затаившиеся драконы да сокрытые тигры!
— И что же ты приметил, глава дворца?
— В частной беседе лучше зови меня супругом, — Цюй Цзюи игриво подмигнул.
— Ныне я хозяин, а ты лишь мой слуга, — не поддавшись на провокацию, холодновато возразил Се Сю.
— А только что говорил, будто надо жалеть слуг...
— Неужто глава Цюй и впрямь возомнил себя челядинцем?
Цюй Цзюи предпочёл промолчать.
Он отчетливо осознавал: кроткий прежде кролик начал показывать зубки, и поддразнивать его без оглядки, как раньше, уже не выйдет.
— Кхм. Ладно, к делу. Взгляни вот на этого, — Цюй Цзюи пролистал пару страниц и указал пальцем на имя. — Чэнь Уцин. Сирота. Семья владела шелковой лавкой неподалеку от поместья, но однажды лавку поджгли. Перед пожаром родителей тяжело изранили мечами — похоже на месть. После этого парень поступил в Поместье Безграничности и учился боевым искусствам не жалея сил.
— Если верить списку, успехи в кунг-фу у него весьма средние, — заметил Се Сю, вглядываясь в иероглифы. — К тому же отмечено, что характер у него желчный и с соучениками он не ладит. Чем же он привлекателен? Только тем, что остался без родителей?
Впрочем, сирот в поместье хватало с избытком. Для клана Сыту это было выгодно: дай ребенку кусок хлеба, обучи грамоте да мечу — и получишь преданного слугу, готового сложить голову за хозяев. И добрую славу снищешь, и собственное войско укрепишь.
— Дело вовсе не в этом. Главное — его зовут Уцин, «Безжалостный»! — с самым серьезным видом изрек Цюй Цзюи. — Человек с таким именем просто обязан привлечь мое внимание. А если бы он еще и калекой оказался да на коляске ездил, я бы незамедлительно утащил его во Дворец Разбитого Нефрита и выпестовал как следует!
Се Сю недоуменно замер.
Разве в таком случае не следовало бы сначала взяться за его исцеление?
— А вот еще один хорош, — Цюй Цзюи пролистал еще несколько страниц. — Ван Шисаньцзянь, «Тринадцать Мечей». Отличное имя! Перспективы колоссальные.
— Ему дали прозвище «Тринадцать Мечей» лишь потому, что за все годы он сумел освоить ровно тринадцать приемов, — возразил Се Сю.
— В искусстве меча важна глубина, а не количество! — неколебимо отчеканил Цюй Цзюи. — Ну и что с того, что приемов всего тринадцать? Если никто не способен их отразить, этого более чем достаточно!
Человек со столь звучным именем просто не может остаться ничем. Если сейчас он и кажется посредственностью, то в будущем непременно станет великим мастером. На худой конец, можно сбросить этого Вана с какого-нибудь обрыва — отыщет там тайный грот с древними фолиантами и вернется непобедимым воином!
— И вот этот тоже сгодится.
— Этот... — Се Сю прижал пальцы к вискам. — Когда-то он считался гением, но после тяжелой лихорадки лишился памяти и повредился умом. Ныне разумом он не старше шестилетнего дитя. Какая от него польза? Разве что привести ко мне — авось удастся исцелить.
— Вот и отлично! Скоро я велю привести его сюда, а ты осмотришь, — оживился Цюй Цзюи. — В Поместье Безграничности от такого никчемного бедолаги все равно быстро избавятся. Ты пропишешь ему снадобья, а я тайно отправлю его в наш дворец. Оправится — станет верой и правдой служить Дворцу Разбитого Нефрита.
— И закроешь его в Тереме Нефритовой Черепицы?
— Пусть пока поживет там. Не переживай, у моих девиц есть совесть — к дурачкам и детям они относятся заботливо, — ухмыльнулся Цюй Цзюи.
К слову, из-за прежних строгих законов Дворца Разбитого Нефрита в прошлом случались близкородственные браки, отчего на свет иногда появлялись слабоумные дети. Однако дворец никогда не бросал их и опекал до самой старости. Лишь позже ввели строгие родословные книги, дабы исключить даже малейшее кровосмешение. Впрочем, мужей вокруг пруд пруди — лови любого да забирай семя, а не понравится — отпускай обратно, все равно никто ничего не узнает.
Затем Цюй Цзюи отобрал еще нескольких человек. Сведения о каждом из них вызывали у Се Сю лишь недоумение. Зато признанных, способных учеников глава дворца обошел полным вниманием.
— Все эти так называемые «перспективные» мечники разве сравнятся с воспитанниками моего дворца? — угадав мысли лекаря, прямо заявил Цюй Цзюи. — К тому же, раз они так хороши, значит, поместье вложило в них кучу сил и средств. Они верны Сыту до мозга костей. На кой черт мне такие перебежчики? Если и переманивать кого-то, так тех, кто пока кажется ничем, но вспыхнет в будущем!
— Ты ведь утверждал, будто мы подбираем приемных сыновей и дочерей для Сыту Цзина? — напомнил Се Сю, удивленно вскинув брови.
— Раз уж я ступил в Поместье Безграничности, считай, оно уже в моих руках, — без тени смущения отрезал Цюй Цзюи. — Приемные дети Сыту Цзина со временем все равно перейдут ко мне. Я лишь загодя отбираю руководящие кадры для будущего филиала Дворца Разбитого Нефрита, пока их не сживали со свету в грядущей кутерьме!
Се Сю отродясь не встречал подобной беспардонности. Огромное, пустившее глубокие корни поместье, одна из семи великих школ цзянху — и Цюй Цзюи между делом уже нарекает его своим филиалом!
— Я даже тебя, мою ненаглядную женушку, в это гнездо усадил! Неужто не ясно, к чему я клоню? — Цюй Цзюи развел руками. — Ты же не думал, будто я потратил столько сил исключительно ради того, чтобы посмотреть представление? Вор не уходит с пустыми руками. Раз уж я забрался так далеко, без добычи не вернусь.
«Вообще-то Сыту Цзин уже отвалил тебе сокровищ на двадцать тысяч лянов...» — мысленно припомнил Се Сю.
Существуют ли в мире еще люди, способные с таким непоколебимым бесстыдством оправдывать свою алчность?
— А у тебя поистине нескромный аппетит, — с чувством проговорил Се Сю.
Поместье Безграничности пользовалось непререкаемым авторитетом, обладало тысячей искусных бойцов, а Цюй Цзюи вознамерился смахнуть его с доски одним махом. Не слишком ли это безумно?
— Да уж, Священный культ Небесного Предела уже сговорился с изменниками внутри поместья. Сыту Цзин хотя и мастак плодить сыновей, да ума им дать не сумел, — усмехнулся Цюй Цзюи. — В день состязания Священный культ Небесного Предела явит себя во всей красе. Вот тогда-то и начнется самое веселье!
Когда грянет буря, обитатели поместья сами со слезами на глазах прибегут молить о покровительстве Дворца Разбитого Нефрита.
— К слову, аппетит у меня на самом деле так себе, — с наигранным вздохом добавил Цюй Цзюи. — Больше всего мне подходит мягкий рис альфонса. И если бы моя ненаглядная женушка позволила мне слизать еще пару ложек с ее ладони, я был бы беспредельно счастлив.