Будто сама судьба решила вдребезги разбить последние устои в душе Се Сю.
Не успел Цюй Цзюи доесть свой обед, как в зал вернулся сияющий от счастья трактирщик. Со всяческим почтением он преподнёс купчую на постоялый двор, получив взамен оставшиеся девятнадцать пилюль Беззаботности.
Се Сю, лично создавший это лекарство, как никто иной знал его истинную себестоимость: два ляна серебра за все двадцать штук, не больше. И надо же — какая-то пара лянов серебра позволила заполучить целое заведение! Причём его бывший хозяин искренне радовался сделке, свято веря, что остался в выигрыше.
Се Сю не до конца понимал скрытую за этим логику, но уже ощущал её жуткую, сокрушительную силу.
Цюй Цзюи небрежно передал купчую стоящей подле ученице, ничуть не пытаясь скрыть равнодушия. Заполучить этот постоялый двор ему захотелось лишь из некоего ностальгического порыва, а заодно — чтобы проверить, насколько высоко ценится пилюля Беззаботности в цзянху.
Что ж, результат его более чем устроил.
Это означало одно: он единолично захватил рынок с товаром, на который спрос кратно превышал предложение. Говоря сухим языком бизнеса, Цюй Цзюи превратился в настоящего монополиста вроде нефтяного магната Рокфеллера из его прошлой жизни. А монополия — хоть в древние времена, хоть в далёком будущем — приносит колоссальные барыши. Будь то нефть или алмазы.
Пока Цюй Цзюи улаживал бумажные дела, потасовка внизу подошла к логическому концу.
Гу Шаопин и Ши Ушуан не отличались выдающимся мастерством, зато удача им явно благоволила. Когда оба уже были на грани поражения, вмешалась ученица Дворца Разбитого Нефрита и сходу скрутила всех, кто крушил заведение. Благодаря этому беглецам удалось избежать печальной участи.
Цюй Цзюи отнёсся к развязке без особого трепета. Обычное дело: встретить в странствиях благородного покровителя — клише столь же избитое, сколь и неизбежное в романах о боевых искусствах. Если уж банальные романтические штампы срабатывают из раза в раз, то почему здесь должно быть иначе?
— Ты… ты из Дворца Разбитого Нефрита?
Смутьяны внизу тоже оказались не совсем безглазыми. После первого же выпада девы из Дворца Разбитого Нефрита их строй рассыпался. Несколько десятков дюжих мужиков не смогли одолеть одну хрупкую, изящную девушку — тут и глупцу стало бы ясно, что перед ними непростая воительница.
А в цзянху едва ли нашлось бы иное место, где выращивают столь прекрасных и смертоносных дев.
Дворец Разбитого Нефрита!
Девушка лишь едва заметно качнула головой, подтверждая их догадку.
Взгляд Ши Ушуан потемнел, в её голове пронеслась вереница мыслей.
«Странно. Матушка говорила, что со смертью Цюй Цюшуй Дворец Разбитого Нефрита покатился под гору. Когда там начнётся смута, мы с ней сможем с гордо поднятой головой вернуться назад… Но эта девица держится на мечах получше тётушки Синь, что подле моей матери. Неужто она из старейшин?»
— Мы с Дворцом Разбитого Нефрита во вражде не состояли. Зачем же девица вмешивается? — наконец вытолкнули вперёд заводилу, и тот пробормотал вопрос, согнувшись в заискивающем поклоне.
— Вы разнесли заведение. Возместите ущерб — тогда пойдёте, — ровным тоном проговорила девушка.
Голос её звучал чарующе, а в сочетании с холодной, отрешённой красотой и вовсе дурманил разум. Многие из присутствующих мужей застыли, не в силах отвести от неё глаз.
Ши Ушуан взглянула на Гу Шаопина, но тот лишь добродушно улыбнулся, словно совершенно не замечая обаяния прекрасной воительницы.
«Экая дубина!» — мысленно проворчала Ши Ушуан, хотя в душе у неё вспыхнула радость.
Заводила явно не ожидал такого ответа.
Какая глупость! Чтобы люди из цзянху, схлестнувшись в потасовке, платили за разбитую посуду?! Да и с чего бы? У них и денег-то таких отродясь не водилось. Для большинства бродячих мечников простые люди — ничто. Закончились монеты — иди и «ограбь богатых, дабы помочь бедным». А откуда у тех богачей взялись деньги — никого не волнует. Ограбить чужого богача, чтобы утишить собственную бедность — вот и весь их уклад.
— Девица изволит шутить?
Ученица Дворца Разбитого Нефрита обнажила клинок, на котором ещё не просохли алые капли:
— Я никогда не шучу.
Она видела, как трактирщик передал купчую Главе. А значит, этот постоялый двор отныне принадлежит Дворцу Разбитого Нефрита. И эти оборванцы надеются уйти не заплатив?
— Это заведение — собственность Дворца Разбитого Нефрита.
После таких слов у бродяг отпала охота спорить.
С каких пор у великого Дворца Разбитого Нефрита появились столь захудалые постоялые дворы? Смешно сказать! И почему на вывеске нет их родового герба?
Впрочем, задавать подобные вопросы вслух никто не рискнул. Все опасались ляпнуть лишнее и остаться здесь навсегда — наверху ведь всё ещё сидели остальные ученицы Дворца.
— Раз уж место принадлежит Дворцу, мы, разумеется, всё возместим, — пролепетал главарь. — Сию секунду расплатимся.
Он созвал своих людей, и те принялись судорожно выгребать из карманов медь. Изредка среди медяков проскальзывали мелкие обломки серебра — зрелище плачевное и жалкое.
Цюй Цзюи наблюдал за этой сценой с балкона второго этажа с искренним удовольствием.
— Скажи-ка, Девица Се, — не удержался он от вопроса, — когда ты странствуешь и видишь, как эти бродяги бесчинствуют, неужто в твоей душе не закипает праведный гнев?
— Прежде я пытался учить их уму-разуму, — ответил Се Сю, не успев даже выразить возмущение по поводу нелепого прозвища. — Но стоило мне уйти, как они вымещали злобу на простых людях с ещё большей жестокостью. Я не могу подстерегать их на каждом шагу, поэтому перестал вмешиваться. В крайнем случае — подсыплю снадобье, чтобы полежали в лихорадке пару дней.
В его голосе проскользнула затаённая грусть:
— Я лекарь. Я умею исцелять недуги, но не людские души.
Для благородного врача едва ли найдётся зрелище печальнее, чем царящий вокруг хаос. Се Сю понимал: властям и знатным кланам плевать на простолюдинов, но с сильными мастерами цзянху они вынуждены считаться. Сами же бродячие мечники ни во что не ставят крестьян и торговцев. Хрупкое равновесие между ними — наименьшее из зол. По крайней мере, поборы не так разорительны, как при прежней династии.
И потому, как бы Се Сю ни презирал этих головорезов, он признавал их неизбежное существование.
— Во врачевании душ я не силён, зато вколачивать ум-разум умею как никто другой, — с абсолютной уверенностью изрёк Цюй Цзюи, повернувшись к собеседнику.
Се Сю недоумённо вздёрнул бровь.
— А ты смотри и учись, — ухмыльнулся тот.
Цюй Цзюи понимал, что для полного покорения Се Сю потребуется время. Однако уязвимое место божественного лекаря проявлялось слишком явно, чтобы этим не воспользоваться.
Эх, пока он не приручит Се Сю окончательно, на душе у него не будет покоя! В конце концов, на кону стоят триста тысяч лянов серебра, а с такими деньгами не шутят.
Любой человек из цзянху знал: со Дворцом Разбитого Нефрита шутки плохи.
Смутьяны выгребли всё до последнего медяка, сдали даже пару поношенных кафтанов, едва спасши собственные штаны и оружие, после чего постыдно ретировались.
Что же до Гу Шаопина и Ши Ушуан?
Ха, когда на сцену вышли воительницы Дворца, у кого хватило бы глупости продолжить погоню?
— Брат Гу, ты в порядке? — спросила Ши Ушуан, как только опасность миновала.
— В полном, в полном, — добродушно откликнулся Гу Шаопин. — Они по мне не попали. А ты как, младший брат Ши?
— И я цела, — улыбнулась Ши Ушуан.
— А вы двое… не хотите высказать хоть немного благодарности своим спасителям? — раздался сверху голосок Цюй Цзюи.
Ши Ушуан и Гу Шаопин подняли головы. Молодой человек в бамбуковой шляпе успел снять вуаль, открыв юное, но невероятно изысканное лицо, исполненное рокового обаяния.
При одном взгляде на него Ши Ушуан ощутила острую тревогу. С самого детства она обладала поразительным чутьём на опасность: как бы ни был хорош собой этот юноша, от него веяло неведомой, непостижимой угрозой.
«Лучше убираться отсюда от греха подальше».
— Великое благодеяние не измерить словами. Путь наш далёк, до новой встречи! — выпалила она.
Гу Шаопин оказался более воспитанным:
— Гу Шаопин из банды Безбрежного Моря бесконечно благодарен молодому господину за спасение.
— Одной лишь устной благодарности мне маловато, я привык получать своё, — невозмутимо заявил Цюй Цзюи, напустив на себя вид избалованного барчука. — Настоящие долги нужно возвращать сразу. Иначе разбежитесь по всему свету — где я вас потом искать буду?
Оба замерли. В цзянху так нагловато себя не ведут. Но по совести говоря, юноша был прав.
— И чего же желает молодой господин? — с лёгкой колкостью спросила Ши Ушуан. — Хотите, чтобы мы пошли к вам в слуги?
— Слуг у меня и без вас хватает, — улыбнулся Цюй Цзюи.
Немного подумав, он решил войти в роль Цзя Баоюя из классического романа:
— Девы сотканы из чистой воды, а мужи — из мутной грязи. Рядом с женщиной я чувствую свежесть и отраду, а от мужчин меня воротит.
Окинув их оценивающим взглядом, Цюй Цзюи лукаво ухмыльнулся:
— Сделаем так: переоденетесь в женское платье и послужите мне три месяца.
Гу Шаопин и Ши Ушуан застыли как вкопанные, потрясённые таким странным требованием.
— Но ведь рядом с тобой тоже сидит мужчина! Да и сам ты не женщина! — не удержалась от возмущения Ши Ушуан.
Цюй Цзюи погрозил ей пальчиком:
— Во-первых, то, что я мужчина, ничуть не мешает мне не любить мужчин. А во-вторых… с чего ты взяла, что мой спутник — не переодетая девица?
Се Сю молчал.
Ещё недавно Цюй Цзюи уверял, что предпочитает мужчин.
А теперь он и вовсе лишил его мужского достоинства?
Язык Цюй Цзюи — наглый лжец и сущий дьявол!