Когда во Дворце Разбитого Нефрита решали выдержать фасон, даже столичная знать, привыкшая гордиться вековыми традициями и родословной, была вынуждена признать свое поражение.
Пусть в Императорской столице и собирали красавиц со всей поднебесной, так что даже служанки из знатных домов обладали приятной глазу привлекательностью, до прославленных учениц Дворца Разбитого Нефрита им было далеко.
Дело заключалось не в одном лишь изяществе черт. В отличие от столичных девиц, воспитанниц Дворца объединяла не только одинаковая изысканная одежда, но и неукротимая уверенность. Они держались в седле уверенно и свободно, одна за другой проезжая по улицам города с гордо поднятой головой.
Взрощенным в четырех стенах затворницам не хватало этой подлинной, нестиснутой правилами жизни.
Сколько знатных юношей потеряли покой, глядя на вереницу прекрасных наездниц, оставалось только догадываться. Впрочем, сие уже совсем другая история.
Вчера Цюй Цзюи переполошил всю Императорскую столицу, наняв всех свах до единой и отправив их к родовому поместью клана Се. Сегодня же он лично возглавил процессию. За ним вереницей следовали очаровательные ученицы, а нанятые слуги несли дары — кавалькада со свадебным выкупом растянулась на целую улицу. Впечатление складывалось такое, будто глава Дворца задался целью выставить свой визит напоказ всему миру.
Шум поднялся невероятный. О происходящем прознали не только в самом поместье Се, но и в глубине императорского дворца.
Как же ответит на этот вызов клан Се?
В тайне за развитием событий с нетерпением следила половина столицы.
* * *
Се Хэ восседал во главе главного зала. По обе стороны от него расположились супруга и дети; не упустили случая явиться дядья, братья и племянники. Помещение было заполнено настолько плотно, что свободных мест почти не осталось — народу собралось даже больше, чем вчерашних свах.
Что до самого Се Сю, тот тихо сидел у самого входа. Его пристальный, неподвижный взгляд был устремлен во двор.
Глядя на сына, Се Хэ впервые в жизни ощутил досаду от того, насколько бесполезным оказалось его воспитание. Словно он растил дочь, которую теперь беззастенчиво умыкают из родного дома...
Впрочем, если подумать о дочери...
Се Хэ перевел взгляд на Се Ин, сидевшую подле матери. Вспомнив, как еще утором дочь уговаривала его принять Цюй Цзюи в качестве зятя, глава семейства печально опустил голову.
Что сын, что дочь — никакой разницы. Оба хороши.
— Второй брат, — подал голос старший брат Се Хэ, являвшийся также старшим дядей Се Сю. Отношения между ними никогда не отличались теплотой. У старшего выросло семеро или восьмеро сыновей, но все они меркли на фоне одного лишь Се Сю, что давно отравляло семейные встречи. — Брачные дела младшего поколения всегда находились в ведении родителей. Зачем было устраивать подобный балаган из-за такой мелочи?
Се Хэ не хотел приглашать старшего брата, но тот явился без зова. А незваный гость, как водится, редко приносит с собой добро. Вот и сейчас — открыл рот лишь для того, чтобы подпустить яду.
— Эх, старший брат прав, — с наигранным вздохом откликнулся Се Хэ. — Дело-то и впрямь касается лишь моего Чжиюня. Не ожидал я, что почтенные дядья и старейшины проявят такое участие. Стоило им прознать про сватанье, как пришли абсолютно все. Слышал, даже глава клана вот-вот изволит прибыть. Беспокоить его в столь преклонных летах — прямо-таки душа не на месте.
Се Хэ откровенно наслаждался возможностью уколоть сородичей.
При упоминании главы клана лицо старшего брата заметно позеленело.
Глава клана Се славился непререкаемым авторитетом и непреклонным нравом. В свое время он души не чаял в Се Сю. Лишь когда юноша отказался становиться следующим главой рода и ушел скитаться по цзянху, старик глубоко затаил обиду. И надо же — неужели он решился прийти лично?
Неужели глава клана до сих пор не остыл и все еще рассчитывает передать наследие Се Сю?
Присутствующие мгновенно погрузились в тяжелые раздумья.
— Старший брат, не смеши людей, — со смешком вмешался другой сородич, не отличавшийся особой вежливостью. — Цюй Цзюи из Дворца Разбитого Нефрита прогремел на всю поднебесную, это тебе не какой-то безымянный бродяга. Кабы он заприметил одного из твоих сыновей, ты бы уже под дробь барабанов сам упаковал парня и отправил с доставкой на дом.
К чему эти лицемерные мины?
Каждый в этом зале прекрасно знал: Суйюйгун сказочно богат, а сам Цюй Цзюи — великий мастер боевых искусств, сильнейший под Небесами. Разве кланы не понимали, насколько ценна подобная фигура? И это в таком-то юном возрасте!
Скажем прямо: пожелай Цюй Цзюи взять в жены императорскую принцессу, Его Величество без колебаний дал бы согласие.
Одни лишь секретные рецепты Пилюль Беззаботности и Пилюль Дракона и Феникса приносили Дворцу неиссякаемый поток золота. О таком богатстве прочие могли только мечтать. За считанные годы Дворец Разбитого Нефрита накопил состояния, превосходящие накопления иных знатных родов за целые века. И что будет дальше, когда его влияние лишь возрастет?
Ха!
Перед таким искушением никто бы не устоял. За возможность урвать хотя бы кроху от этого пирога многие без раздумий отдали бы не просто сына, а всю родню в придачу!
Заметив, что назревает перепалка, Се Хэ решил не вмешиваться.
— Дедушка-глава пришел, — вставил Се Сю, до того сидевший молча.
Увидев, что почтенный старец приближается, опираясь на клюку и опираясь на руку слуги, Се Сю тут же поднялся и пошел навстречу.
— Глава клана.
— Глава клана, зачем вы поднялись с постели?
— Мы могли бы сами встречавших вас выслать...
Зал мгновенно преобразился. Градус напряжения спал, уступив место чинному семейному согласию. Фальшивые улыбки и наигранное почтение были въевшейся в кости привычкой каждого представителя знатного рода — этому даже не требовалось учиться.
— Будь то Чжиюнь или Цюй Цзюи, этот визит неизбежен, — произнес старец, когда его усадили на самое почетное место. Взгляд его оставался ясным и цепким. — Дворец Разбитого Нефрита — это вам не мелкая секта из подворотни.
Будь Дворец Разбитого Нефрита ничем не примечательной организацией, собрался бы здесь весь цвет клана Се?
— Господин, они у ворот! — доложил вбежавший слуга.
Цюй Цзюи и впрямь рассчитал время с точностью до мгновения.
— Проси, — повелел глава клана, поведя рукой.
Цюй Цзюи был облачен в ярко-алое деяние. Его сопровождала вереница нарядных учениц, точно звездный рой, окружающий луну.
Однако присутствие стольких красавиц ничуть не умаляло его собственного величия. Напротив, с той секунды, как глава Дворца переступил порог, даже самые прекрасные девицы превратились в невнятный фон.
Подобная аура дается не каждому!
Молодые господа из знатных семейств, привыкшие смотреть на прочих свысока, рядом с ним мгновенно съежились. Они походили на мышей, узревших кота; в глубине их душ воцарился невольный трепет. Как они ни пытались сохранить невозмутимый вид, инстинкт самосохранения заставлял их отступать назад.
Глаза главы клана Се прищурились, в них блеснула острая мысль.
Какой подавляющий властный дух!
В далекой молодости старейшине довелось видеть Императора-основателя. Когда тот вступил в Центральные равнины и стал владыкой поднебесной, его величие было на пике. Власти в нем было столько, что сотни не менее выдающихся героев склоняли перед ним свои гордые головы.
Вот как выглядит истинный избранник судьбы!
Кто бы мог подумать, что спустя столько лет старец разглядит те же черты в юном главе Дворца Разбитого Нефрита?
Если бы этот человек вознамерился оставить дела цзянху, с его нечеловеческой силой, сказочным богатством и непререкаемым авторитетом в боевом мире ему ничего не стоило бы развязать настоящую войну за престол.
И подобный монстр вырос в цзянху?
Главе клана Се на мгновение стало даже жутко. Родись Цюй Цзюи в императорской семье, от их знатных родов не осталось бы и мокрого места, причем выжившие еще и благодарили бы его за милость!
— Вздорный младший Цюй Цзюи приветствует почтенных старейшин, — Цюй Цзюи сдержанно сложил руки перед грудью, ограничившись символическим поклоном.
Эти люди все равно не стоили того, чтобы он гнул перед ними спину. Да и важна ли была подобная условность?
Войдя в зал, Цюй Цзюи сразу нашел взглядом Се Сю.
Хоть они и виделись прошлым вечером, ночной полумрак — совсем не то же самое, что яркий дневной свет. Лишь сейчас Цюй Цзюи заметил, что за время пребывания в родном доме Се Сю заметно осунулся.
— Ты похудел, — не удержался от замечания Цюй Цзюи. — Эх, тебе нужно лучше питаться.
— Если есть вместе с тобой, аппетит наверняка улучшится, — слегка смутился Се Сю. Все же вокруг сидели сородичи, да и мать наблюдала с возвышения.
— Вы, должно быть, матушка старейшины Се? — Цинло и Хунсяо, державшие в руках изящную шкатулку, немедля направились к госпоже Гу. — Это скромный дар от нашего Дворца. Вы выглядите столь юно и пленительно! Если не возражаете, позвольте называть вас сестрицей Гу?
Подход к лести был шит белыми нитками, однако Цинло и Хунсяо — одна оживленно-милая, другая холодно-отстраненная — были до того хороши собой, а искренность в их глазах казалась настолько несомненной, что ни одно сердце не устояло бы.
К тому же они обратились к ней не "госпожа Се", а по ее собственной фамилии — "Гу".
— Я куда старше вас, так что "сестрица" не совсем к месту. Называйте меня тетушкой Гу, — мягко улыбнулась госпожа Гу. — Буду только рада иметь таких красавиц-дочек.
— Кхм, матушка, я вообще-то тоже здесь, — с легким налетом ревности подала голос Се Ин.
— Сестренка А-Ин, про твой подарок мы тоже не забыли, он снаружи, — Цинло тепло улыбнулась девушке, с которой успела свести знакомство ранее.
Тем временем Хунсяо плавно открыла шкатулку.
В тот же миг по залу разлился морозный воздух, принеся с собой явственную прохладу.
Внутри покоился объятый инеем белоснежный лотос.
— Снежный лотос с гор Тяньшань?! — уставился на шкатулку один из старейшин Се, и глаза его едва не вылезли из орбит.
Цюй Цзюи преподносит цельный снежный лотос с гор Тяньшань в качестве обычного подарка?!
Какая вопиющая расточительность!
Даже для императорского двора такой цветок считался драгоценностью из драгоценностей. Ранее дворцу подносили лишь несколько пилюль Продления Жизни, сработанных из его лепестков, и те бережно хранились в сокровищнице Его Величества.
А тут — неповрежденный, свежий цветок! Клан Се отродясь такого не видывал!
— Цзюи, ты сам его сорвал? — мгновенно догадался Се Сю.
Судя по всему, едва цвет бутона раскрылся, Цюй Цзюи сорвал его и, запечатав собственным внутренним усилием, доставил за тысячи ли в целости и сохранности.
— Ты ведь раньше заикался, что хотел бы взглянуть на него? — спокойно отозвался Цюй Цзюи, отлично знавший пристрастия Се Сю. — Вот я и привез. Говорят, тычинки этого лотоса возвращают молодую свежесть. Вашей матушке такой подарок как раз пригодится.
Госпожа Гу тихо рассмеялась:
— Приму с благодарностью. Вы проявили невероятную чуткость.
Разумеется, подарок предназначался вовсе не ей, а Се Сю — чтобы тот изучил редчайшее снадобье.
Се Хэ порывался высказать протест, но сородичи обрушили на него такие испепеляющие взгляды, что слова застряли у него в горле.
Это же снежный лотос с гор Тяньшань! Лекарство, способное вырвать жизнь из лап смерти!
Пусть дар формально подносился госпоже Гу, а окажется он в руках Се Сю, но какова вероятность, что им перепадет хоть одна целебная пилюля? Случись беда, каждый из них побежит к Се Сю за помощью. Кто в здравом уме станет отказываться от спасительного снадобья?
Се Хэ понял: заикнись он сейчас об отказе, дядья и братья разорвут его прямо на месте. Пришлось сидеть молча, проглотив обиду.
Цюй Цзюи хлопнул в ладоши, давая знак ученицам заносить остальные дары.
Вскоре каждый из присутствующих получил по шкатулке — Дворец Разбитого Нефрита заранее разузнал о слабостях каждого члена семейства.
Глава клана Се неспешно приоткрыл предназначенный ему ларец, и в его старых глазах блеснули слезы.
— Это... нефритовая подвеска нашего предка? Но она же канула в бездонную пропасть! — задрожали руки старца.
Эта вещь не просто принадлежала основателю рода, она служила одной из семейных печатей. Во время давней войны предок, спасая Императора, обронил ее с кручи. Сколько потом ни снаряжали поисковых отрядов — все впустую. И надо же, она нашлась!
— Она застряла в старом птичьем гнезде на отвесной скале, — непринужденно отпил чаю Цюй Цзюи. — Для меня это дело пары взмахов рукава. Мелочь.
— Для главы Цюй это мелочь, а для клана Се — неоценимая реликвия, — вздохнул глава рода, и взгляд его, обращенный на Цюй Цзюи, заметно потеплел.
Дедушка! Вы же больше всех любили Чжиюня! Неужели вас купили какой-то железкой?! — мысленно вопил Се Хэ, но руки его тем временем сами собой открыли собственный ларец.
— Подлинник Святого живописи?! — Се Хэ едва не лишился чувств от захватившего его восторга.
Наследие Святого живописи было крайне скудным. К тому же тот любил бродяжничать по цзянху, а странники редко понимали ценность его работ и почти ничего не сохранили. В мире остались считанные единицы его свитков.
Се Хэ хранил один у себя в спальне, любуясь им ежедневно. Но то была ранняя, еще несовершенная работа мастера.
А Цюй Цзюи преподнес полотно зрелого периода!
— Старец в свое время забредал в Запредельные земли, свиток отыскался в маленьком пустынном царстве, — улыбнулся Цюй Цзюи. — Я в живописи ничего не смыслю, так что лучше отдать вещь тому, кто сумеет оценить ее по достоинству.
Се Хэ потребовалось нечеловеческое усилие воли, чтобы загнать искушение подальше и вернуть свиток в футляр:
— Заслуг у меня нет, принятие такой драгоценности не делает мне чести. Главе Цюй лучше забрать ее обратно.
Как-никак он оставался отцом Се Сю, и перед лицом родни следовало продемонстрировать твердость духа, присущую клану Се!
— Это лишь малая часть свадебного выкупа, — Цюй Цзюи сразу раскусил наигранное упрямство Се Хэ.
К счастью, его чистый и светлый Се Сю совсем не походил на своего родителя.
— В закромах Дворца вроде припрятано еще пару свитков того же мастера. Слышал, в августе вы празднуете день рождения? Вот тогда и вручу остальное.
Что?! Есть еще?!
Стойкость Се Хэ затрещала по швам.
Он бросил взгляд на братьев и дядьев: те мертвой хваткой вцепились в свои шкатулки. Цюй Цзюи брякнул по самым чувствительным струнам — отказываться никто не собирался. В конце концов, замуж забирали не их сыновей, так отчего бы не принять дары?
Се Хэ едва не закатил глаза к потолку.
Думают купить его парой картинок? Тьфу! Сын дороже!
— Слышал я, в Императорской столице придают огромное значение выкупу: чем он больше, тем глубже уважение к семье невесты, — Цюй Цзюи обвел присутствующих взглядом и остановился на главе клана. — Посему я собрал скромное приданое суммой примерно в пятьсот тысяч лянов серебра. Надеюсь, этого достаточно?
Ской... сколько?!
Пятьсот тысяч?!
Молодое поколение клана Се просто онемело.
Никто из них в жизни не видел таких денег!
Даже если бы все старики разом умерли и они поделили наследство, подобным куском могли завладеть лишь единицы из главной ветви.
Как представители знатного рода, они прекрасно знали цену золоту. Лишь полные дураки, никогда не касавшиеся семейных дел, могли пренебрежительно относиться к богатству.
А... Глава Цюй не желает сменить кандидата? — пронеслось в головах у многих.
— Гордость рода Се не измеряется серебром, — медленно произнес глава клана, не сводя глаз с Цюй Цзюи. — Не дай ты ни медяка, он все равно пошел бы за тобой.
— Это так, но порядок есть порядок, — Цюй Цзюи, разумеется, знал, что Се Сю плевать на деньги. В конце концов, вся его доля от продаж Пилюль Беззаботности до сих пор хранилась у Цюй Цзюи.
Какая-то полусотня тысяч лянов — ничто в сравнении с ценностью самого Се Сю.
Тем более что речь шла о его любимом человеке.
— Я считаю, что ничто в мире не сравнится с Се Сю. Но если с помощью горстки звонкой монеты можно обеспечить ему покой от людской молвы, я с радостью заплачу эту цену, — намекнул Цюй Цзюи. Намек был прозрачен: взяв подарки, родственнички уяснят, что распускать языки за спиной Се Сю не стоит. — Впрочем, пятьсот тысяч — число не слишком поэтичное. Добавим еще немного, округлим до девятисот девяноста девяти тысяч. Пусть эта цифра символизирует вечность нашего союза.
Девятьсот девяносто девять тысяч лянов серебра выкупа... да плюс все эти сокровища...
Ш-ш-ш...
У Се Хэ подкосились ноги.
Даже со всеми вековыми накоплениями все имущество клана Се едва ли тянуло на миллион!
А ведь серебро сейчас в цене, годовой налог всей империи едва превышал десять миллионов!
Лицо главы клана изменилось, а взгляд стал настолько тяжелым, что мог бы испепелить на месте.
Какая неслыханная, безумная щедрость!
Даже за императрицу не давали такого приданого!
Се Хэ боялся даже взглянуть на сына.
Сынок... Не думай, что отец тебя не любит. Просто он... он предложил слишком много.