— Глава дворца Цюй, полагаю, эти дни в школе Воды и Облаков прошли для вас вполне приятно. Что ж, не стану вилять и скажу прямо, без обиняков, — глава Хао изначально намеревался действовать исподволь, подобно медленному нагреванию воды, чтобы постепенно выведать у Цюй Цзюи все секреты.
Однако с тех пор как тот поселился в школе Воды и Облаков, каждые два-три дня вспыхивал очередной переполох. То ученицы дворца Разбитого Нефрита доводили местных адептов до полного уныния, то сам Цюй Цзюи демонстрировал столь феноменальное боевое искусство, что у молодых мечников от страха дрожали руки... Если так пойдёт и дальше, школа Воды и Облаков признает поражение ещё до начала битвы.
— А у вас выдержка, глава Хао, просто на загляденье! Надо же, сколько терпели, прежде чем спросить, — Цюй Цзюи не удержался и слегка поаплодировал собеседнику. — Спрашивайте, отвечу со всей искренностью.
— Откуда взялась та карта сокровищ, кусочки которой разлетелись по всему цзянху? Не рук ли это дворца Разбитого Нефрита? Зачем вы нарочно пустили слухи, указывающие на мою школу Воды и Облаков и школу Сокрушающих Горы? Чего вы этим добиваетесь? — Глава Хао за прошедшие дни успел понять: чтобы выудить из Цюй Цзюи хоть крупицу правды, нужно бить напрямую. Иначе тот будет притворяться дурачком до самого конца.
Дворец Разбитого Нефрита мог позволить себе тянуть время, а вот школа Воды и Облаков — нет. За последние дни они переловили без счётное количество бродивших вокруг людей из боевого мира, пытавшихся проникнуть в поместье и найти настоящую карту.
— Глава Хао, от кого вы только услышали подобные нелепицы?! — Цюй Цзюи изобразил крайнее возмущение и подскочил с места. — Мой дворец Разбитого Нефрита чист перед совестью! Подобный клеветнический наклёп недопустим!
У главы Хао дернулось веко. Он никак не ожидал, что даже после таких прямых обвинений Цюй Цзюи продолжит всё отрицать.
— Глава Цюй! Настоящему человеку цзянху подобает честно отвечать за свои поступки!
— Глава Хао, вы ведь сейчас не выведываете правду, а спешите повесить вину на мой дворец, — с холодной ухмылкой возразил Цюй Цзюи. — Утверждаете, будто это моих рук дело? Тогда скажите: где свидетельские показания? Где вещественные доказательства?
Будь у них хоть одно доказательство, разве стал бы глава Хао вести эти разговоры? Он бы давно явился с мечом наперевес.
— Это дело внезапно затронуло нас и школу Сокрушающих Горы. А из заклятых врагов в последнее время у нас только дворец Разбитого Нефрита.
— Чрезвычайно любопытная логика. Будь между нами неизбывная вражда, стал бы я мирно сидеть в вашем зале? — парировал Цюй Цзюи. — К тому же ваши школы стоят в цзянху уже не одно десятилетие — врагов за эти годы вы нажили немерено. Мой дворец никогда не ищет ссор без причины и уж точно не станет заниматься глупостями, которые вредят другим без всякой выгоды для себя. Будь у меня на руках настоящая карта сокровищ, разве не проще пустить её с молотка? В конце концов, подобный опыт у меня уже имеется — и целых два раза.
Глава Хао смешался. В этом действительно имелась доля правды...
— На мой взгляд, вам не стоит ограничивать взор лишь дворцом Разбитого Нефрита. Раз уж вы поддались подобным мыслям, наверняка и глава Цзи из школы Сокрушающих Горы думает точно так же. Мы с вами принадлежим к праведным кланам. Если между тремя великими школами пробежит тень и мы начнём истреблять друг друга, кто окажется в выигрыше? — Цюй Цзюи без тени смущения переложил всю вину на путь Красного Лотоса.
— Глава Цюй, а смеете ли вы поклясться? — судя по уверенному тону Цюй Цзюи, глава Хао поверил ему уже на треть. В конце концов, мутить воду вполне в духе пути Красного Лотоса.
— Отчего же не осмелиться? — Цюй Цзюи поднял три пальца к небу и произнёс: — Я, Цюй Цзюи, сию минуту приношу клятву: если за истоком слухов о карте сокровищ действительно стоит дворец Разбитого Нефрита, пусть мои отец и мать сгинут без вести, а сам я останусь без потомства и продолжения рода!
— Глава Цюй, ну к чему же такие крайности! — увидав, сколь страшную клятву произнёс Цюй Цзюи, глава Хао поверил ему почти безоговорочно.
В этом мире нет ничего важнее родителей и наследия рода. Раз Цюй Цзюи зашёл так далеко, значит, совесть его чиста.
— Так и должно, — Цюй Цзюи искренне улыбнулся. — Главное, чтобы между нами рассеялись любые недоразумения. Если вас это не затруднит, не могли бы вы замолвить за нас слово перед главой Цзи?
— Разумеется, разумеется, — главы Хао даже коснулась легкая стыдобушка за свои подозрения.
Цюй Цзюи улыбался с глубоким внутренним удовлетворением.
Люди из боевого мира до смешного суеверны и свято верят в клятвы.
Сам Цюй Цзюи в подобную чушь не верил ни на грош.
Да даже если бы и верил — он ведь рисковал вовсе не собственной жизнью.
Если его родные родители действительно сгинут в небытие, он только спасибо небесам скажет за избавление от заклятых врагов. Что же до «пресечения рода»... Всевышний с вами, он ведь собирался связать жизнь с Се Сю! Мечтать о детях в таком раскладе было бы странно.
Он ведь не являлся настоящим двуполым человеком и рожать детей не умел.
* * *
Поместье Высшего Блаженства.
Цюй Цюшуй внезапно обдало ледяным ознобом.
— Цюшуй, ты плохо себя чувствуешь?
— Могу я сделать тебе акупунктуру?
— Позволь мне размять тебе плечи.
Окружившие её молодые, статные красавцы, каждый из которых обладал своей особой прелестью, соперничали за внимание главы дворца.
В противоположном углу комнаты стоял мужчина в чёрных одеждах. С холодным и мрачным лицом он наблюдал за происходящим.
Цюй Цюшуй внешне почти не отличалась от двадцатилетней девушки. В ней удивительным образом сочетались свежая юность и зрелая, дурманящая чувственность. Впечатление дополнял страстный, но в то же время надменный и неприступный нрав. Обладая выдающимися способностями и периодически демонстрируя властность, совершенно не вяжущуюся с её изящным обликом, она без труда подчиняла себе всех в этом замкнутом пространстве.
Мужчины, заточенные здесь волею судьбы, постепенно подпадали под её чары, теряя голову и увязая в слепом поклонении.
Преклонение перед сильным — извечная человеческая природа.
Цюй Цюшуй была здесь и самой сильной, и самой прекрасной. Стоило ей проявлять хотя бы каплю ласки, как несчастный пленник начинал верить, будто стал для неё единственным и неповторимым. Со временем, что бы она ни совершала, влюблённый дурак находил ей оправдание и свято верил, будто именно он останется с ней до самого конца.
Подобный изощрённый метод вербовки сердец превосходил уловки любых ветреных повес.
Эта способность играть людскими душами даже напомнила мужчине в чёрном об одном человеке — о том самом, из-за которого он сам оказался в этой мышеловке!
О его «любезном» младшем братце.
Оба они являлись приёмными сыновьями владыки пути Красного Лотоса. И хотя сам он вступил в культ раньше, статус молодого господина достался этому мальчишке. И даже когда тот бросил всё, ушёл из культа и притворился простым торговцем фонарями, титул наследника пути Красного Лотоса всё равно оставался за ним.
Разве можно с этим смириться?
Кто бы мог подумать, что из-за единственной прорухи его схватят и запрут в одном месте с этой демоницей, Цюй Цюшуй.
Сейчас Цюй Цюшуй знала, что в его руках находится секрет преодоления магических заклятий, удерживающих Поместье Высшего Блаженства. Лишь благодаря этому, а также несгибаемой воле, не позволившей ему пасть к её ногам, он всё ещё сохранял разум и жизнь.
Однако долго так продолжаться не могло — рано или поздно Цюй Цюшуй потеряет терпение.
И именно в этот критический момент он получил тайное послание от пути Красного Лотоса.
Если он сумеет убедить Цюй Цюшуй выбраться отсюда и выступить против Цюй Цзюи, ему позволят вернуться на путь Красного Лотоса!
Мужчина в чёрном прекрасно понимал: это очередная ловушка его «брата».
Но даже зная об опасности, он обязан был хвататься за единственный шанс на спасение.
К тому же, если Цюй Цюшуй действительно удастся использовать в своих целях, если она сокрушит Цюй Цзюи и вернёт себе расцветший дворец Разбитого Нефрита... Обладая такой поддержкой, он вполне сможет прибрать к рукам и сам путь Красного Лотоса! Разве это не идеальный исход?
В любом случае, хуже текущего положения дел уже ничего быть не могло.
Сжав зубы, мужчина в чёрном глубоко вдохнул и под завистливыми взглядами остальных пленников медленно подошёл к Цюй Цюшуй.
— Глава дворца Цюй, у меня есть способ вывести вас из Поместья Высшего Блаженства. Но полагаю, прежде нам стоит серьёзно поговорить о вашем сыне, Цюй Цзюи...
* * *
Эскортное бюро Золотого Ветра, заполучив под своё крыло Се Ин, заметно прибавило в дерзости.
Пренебрегая пересудами в цзянху, они не только не стали откладывать Собрание боевых искусств, но и развернули бурную деятельность, рассылая приглашения по всем углам Поднебесной. Почтенные именные дощечки отправляли даже тем глубоким старикам, что давно уединились в глухих лесах.
Эскортное бюро Золотого Ветра всем своим видом демонстрировало: к организации Собрания они относятся со всей серьёзностью.
Цюй Цзюи изначально планировал прогуляться вместе с Се Сю к школе Сокрушающих Горы, но времени катастрофически не хватало, поэтому пришлось сразу взять курс на штаб-квартиру бюро.
По слухам, на этот раз на Собрание ждали немало легендарных личностей прошлого.
К примеру, гремевших два десятка лет назад «Семерых Демонов Северной Пустыни»; или давным-давно отошедшего от дел Сыту Вэйвэй по прозванию Золотой Колокол, который благодаря своей несокрушимой внешней технике смог выстоять против самой Цюй Цюшуй и уйти невредимым; или легендарного Клинка на Снегу, бившегося с великим мастером семь дней и семь ночей...
Словом, собралась пестрая компания из тех, чьи имена были у всех на слуху, но чей реальный уровень боевых искусств в настоящее время оставался загадкой.
Нагнать страху на зеленоросых юнцов их титулов точно хватило бы.
Впрочем, самого Цюй Цзюи подобные персоны занимали мало.
Куда больше его зацепил иной слух: неуловимый Цзянху Байсяошэн, чьё присутствие подобно призраку, намеревался использовать предстоящее Собрание, чтобы заново переписать все реестры боевого мира — Список великих мастеров, Список оружия, Список красавиц и многие другие.
Ого-го...
Байсяошэн!
Каков же мир боевых искусств без подобной фигуры? Это всё равно что классический обед странствующего рыцаря без кувшина вина, парочки парных тарелок с паровыми булочками и нарезки варёной говядины!
Без Байсяошэна как распределить места в Реестре оружия? И среди великого множества мастеров Поднебесной — кто действительно достоин титула Сильнейшего? У тысячи людей в головах тысяча разных представлений, и каждый считает сильнейшим своего кумира.
Таблицы Байсяошэна, пусть и не могли угодить абсолютно каждому, пользовались самым широким признанием в цзянху. Стоило чьему-то имени за одну ночь оказаться в этом списке, как человек мгновенно обретал всеобщую славу.
Взять хотя бы Цюй Цюшуй — она на пяти Собраниях подряд удерживала место в тройке сильнейших мастеров.
И если бы двое других старых мастеров ослабли от болезней или преклонных лет, её позиция могла бы сдвинуться ещё выше.
Именно это обстоятельство на протяжении многих лет обеспечивало дворцу Разбитого Нефрита возможность безнаказанно господствовать в цзянху.
Нынче же легенды прошлого кто сгинул, кто умер от старости, а иные и вовсе затворились от мира. Зато Цюй Цзюи стремительно ворвался в высшую лигу, и в новом списке ему гарантировано предназначалось весьма почтенное место.
Поговаривали, будто Байсяошэн обновляет свои списки раз в пять лет — сбор сведений требовал времени, да и пятилетка как раз позволяла новому поколению молодых героев проявить себя.
Сейчас с момента последнего обновления не прошло и четырёх лет, так что решение переписать всё заново выглядело необычно. Впрочем, общество относилось к этому с пониманием: слишком уж бурными выдались эти годы.
Верхушка прежнего списка почти в полном составе перестала появляться на публике, тогда как молодая поросль заявляла о себе всё громче. Одних только мастеров дворца Разбитого Нефрита и пути Красного Лотоса хватало, чтобы переписать существующие таблицы до основания.
Потому весь боевой мир замер в предвкушении, мечтая своими глазами увидеть новые рейтинги.
А уж те, кто рассчитывал пробиться в «Список новых талантов» или «Список красавиц», и вовсе из кожи вон лезли при подготовке.
Цены на оружие в кузницах взлетели до небес, а лавки с румянами и белилами возле крупных школ цзянху штурмовали толпы покупателей.
— Се Сю, твой титул Первого лекаря под Небесами, затмивший даже лекарей с горы Незначительного Изъяна, четыре года назад тебе присвоил именно Байсяошэн. Ты когда-нибудь видел его вживую?
К слову, Байсяошэн вовсе не обязательно являлся конкретным человеком — под этим именем мог скрываться целый клан или тайная организация. В разных преданиях цзянху его описывали совершенно по-разному.
Поэтому Цюй Цзюи не торопился с выводами.
Однако Се Сю мог знать нечто интересное.
— Нет, — Се Сю убежденно качнул головой. — Но аккурат перед выходом того списка ко мне один за другим пришли несколько больных с редчайшими, неизлечимыми недугами. По их словам, до этого они обращались на гору Незначительного Изъяна, но там лишь руками развели. А вскоре после того, как я поставил их на ноги, свет увидел новый реестр. Позже у меня возникали подозрения, не были ли те пациенты людьми Байсяошэна, но я никогда не расспрашивал больных об их жилищах, а после найти их уже не удалось.
— Выходит, этот Байсяошэн подходит к делу весьма въедливо, — раз уж Се Сю исцелил тех, перед кем отступили лекари с горы Незначительного Изъяна, статус Первого лекаря достался ему вполне заслуженно. — Постой, а разве ты не числился ещё и Первой красавицей под Небесами? — Цюй Цзюи подозрительно уставился на Се Сю. — А это-то как определяли?
Неужто этот Байсяошэн подкрался к Се Сю и несколько дней подряд бессовестно разглядывал его лик?
Вот уж увольте!
Если в этом году история повторится, Цюй Цзюи не ручался за то, что не забьёт этого ценителя красоты до смерти.
Чтобы в цзянху больше вообще никакой Байсяошэн не значался.
— К этому списку Байсяошэн не имеет никакого отношения, — Се Сю с беспомощным видом прижал ладонь к лбу. — Изначально первой красавицей в его реестре числилась барышня Линь Фанчжэн из публичного дома «Байхуа» в Янчжоу. Как-то раз она тяжело заболела и искала знахарей по всей Поднебесной. Я тогда едва покинул клан Се и, увидав её прошение, тут же взялся за лечение. Узрев меня, болезненная и истощённая Линь Фанчжэн со вздохом изволила обронить: «Моё измученное недугом лицо не идёт ни в какое сравнение с вашим благородным обликом». А дальше людские языки всё переврали, пустив молву, будто барышня Линь, глянув на меня лишь раз, сгорела от стыда и добровольно уступила титул Первой красавицы.
Слухи в боевом мире — вещь воистину губительная.
На деле же титул первой красавицы мешал барышне Линь связывать жизнь с любимым человеком, поэтому, когда поползли сплетни, она не только не стала их опровергать, но и умоляла Се Сю принять это звание на себя. Потеряв статус первой красавицы Поднебесной, она утратила привлекательность в глазах знатных вельмож и смогла спокойно сбежать со своим избранником.
Се Сю тогда рассудил: если пустой титул позволит спасти чужую любовь, почему бы и не пойти на уступку?
Так всё и закрутилось.
Разумеется, не будь Се Сю действительно наделён редкой привлекательностью, глупая молва не разнеслась бы так широко.
— С громкими титулами всегда так: кто-то положил жизнь, чтобы вписать туда своё имя, а кому-то они лишь в обузу, — дослушав, Цюй Цзюи расхохотался. — Про список мастеров ничего сказать не могу, но вот в Список красавиц на этот раз тебя внесут вполне заслуженно — затмишь всех девиц разом!
Се Сю странно посмотрел на Цюй Цзюи:
— Я бы предпочитал в нём не появляться. В этот реестр от века заносили исключительно женщин.
— Ну, с тебя исключения и начнутся, — Цюй Цзюи задумчиво погладил подбородок. — Вот стану я Сильнейшим под Небесами, под руку со мной будет идти Первая красавица под Небесами... Скажи кому — небывалый прецедент!
От этой мысли Цюй Цзюи почувствовал, что ему придётся приложить немало усилий.
За Се Сю беспокоиться не приходилось, а вот удастся ли ему самому взойти на вершину — вопрос открытый. Глубина ресурсов пути Красного Лотоса оставалась загадкой.
Зато Фань Тин, подбираясь к ученикам школы Сокрушающих Горы, случайно наткнулся на засланного казачка с пути Красного Лотоса! И тот теперь всеми силами пытается переманить Фань Тина на сторону Красного Лотоса.
Кто бы мог подумать, что у Фань Тина обнаружится такой талант к шпионажу.
Цюй Цзюи, разумеется, не собирался упускать подобный шанс.
Он распорядился отправить к нему Линь Юхуэя вместе с Гостем Цветущей Акации, передав Фань Тину полноту власти. Пусть попробуют внедриться на путь Красного Лотоса втроём. В крайнем случае — если не все, то хотя бы двое должны закрепиться в рядах врага.
— Глава дворца, к предстоящему Собранию боевых искусств нам стоит подготовиться с особой тщательностью? — явилась с докладом Сюэ Сяосяо.
Делать нечего — масштаб нынешнего Собрания превосходил самые смелые ожидания. Раз уж сам Байсяошэн оказался втянут, за событием будет следить вся Поднебесная.
И пути Красного Лотоса, и дворцу Разбитого Нефрита требовалось продемонстрировать силу, чтобы прижать к ногтю прочие школы.
Праведники и демоны выставят все козыри.
Вот уж где развернётся потеха.
Дворец Разбитого Нефрита никого не боялся, но высокое дерево привлекает ветер — предосторожность не помешает.
— Разумеется, — Цюй Цзюи ненадолго задумался и повернулся к Се Сю: — Се Сю, сделай милость, заготовь побольше пилюль против яда, они нам явно понадобятся. Что до явных мастеров, их силы я примерно представляю. Реальную опасность для нас представляют лишь три фактора: во-первых, скрытые мастера пути Красного Лотоса; во-вторых, отшельники вроде тех легендарных праведников, что годами метут двор или сидят в пещерах, а в решающий момент сваливаются как снег на голову...
Собрание боевых искусств всегда разыгрывается по заветным канонам.
Оно нужно либо для того, чтобы юные меченосцы с судьбой главных героев заработали себе имя; либо для того, чтобы злодеи проявили коварство; либо для интриг императорского двора. На крайний случай извлекается на свет божий давняя заговорщическая тайна двадцатилетней давности или кровавая месть за истреблённый род.
Словом, каждый считает своим долгом вставить свои пять цэней.
Настоящий винегрет!
Без любого из этих компонентов Собрание нельзя считать удавшимся.
А уж вражда праведников и грешников, роковые страсти, любовь и ненависть между праведными рыцарями и демоническими девами — всё это служит лишь скромной приправой.
Шаблонов слишком много. Попытка уберечься от всего подряд потребует чересчур больших усилий.
Придётся сосредоточиться на главном.
А мелочи... пусть идут своим чередом.
— Сюэ Сяосяо, отобери учениц с лучшей лёгкостью ног. Пусть засветло осмотрят окрестности проведения Собрания на предмет обрывов, ущелий, рек и озёр, и набросают подробные карты.
Если случится заварушка, можно будет удрать через кручи или воды, а там, глядишь, и наткнуться в пещере на древнее наследие какого-нибудь старца!
— Слушаюсь, — у Сюэ Сяосяо не возникло ни единого сомнения в мудрости указаний.
— И ещё: прикажи ученицам, чтобы во время пути при встрече со стариками, монахами или нищими — неважно, просят ли они медяк или кусок хлеба — все держались отчёркнуто вежливо и не вступали в перепалки, — Цюй Цзюи опасался, что эти затворники, только спустившись с гор, наслушаются слухов и примут дворец за обитель зла. Подойдёт ученица без должного почтения — и пойдёт плясать глупое недоразумение, которое потом вовек не распутаешь.
— Будет исполнено, — Сюэ Сяосяо заверила его со всей уверенностью.
— И чтоб история Хань Чэнно больше не повторялась, — Цюй Цзюи вздохнул. — Барышня Лян Сяоянь всё ещё обретается в приюте для младенцев? Надеюсь, это послужит ученицам хорошим уроком.
Сюэ Сяосяо твердо кивнула.
Она больше не позволит младшим сёстрам опозорить её.
Какое там «прятаться под экипажем»!
Теперь даже сундуки с поклажей, бадьи для нечистот и ведра с помоями досматриваются с пристрастием. Для этих целей они даже перекупили у собаководов псов, натасканных на чужой запах — ни один лазутчик не прошмыгнёт, какую бы личину ни принял.
Человеческий глаз можно обмануть, но собачий нос отыщет правду.
— И про плотные ткани для масок не забудьте, чтобы от первого же пущенного дыма все не повалились без чувств, — напомнил Цюй Цзюи.
— Глава дворца, будьте спокойны! Мы давно собрали позолоченные ларчики с тем припасом, о котором вы говорили, и каждая держит его при себе, — Сюэ Сяосяо скосила глаз на Се Сю. Качественные средства в тех ларчиках были изготовлены руками старшины Се.
Что до дурманящего дыма... Кхм, они его не боялись, ибо в ларчиках у каждой припрятано по баночке собственного зелья.
Более того, отдельные ученицы, рассудив, что на Собрании окажется избыток статных мужчин, тайком подложили туда приворотных снадобий.
Сюэ Сяосяо и сама подумывала о подобном, но Третий брат уж больно ревнив.
Эх, да и в постели Третий брат весьма неплох, так что помыслы о других мужчинах пришлось пока отложить.
— На том и порешим. Идите. Сколько бы мы ни готовились, на самом Собрании всё равно что-нибудь пойдёт не по плану, — Цюй Цзюи вздохнул. Таково уж неизбывное проклятие любого «Собрания боевых искусств».
Всё равно какой-нибудь козырь да даст осечку.
— Слушаемся, — Сюэ Сяосяо поклонилась и удалилась.
— Ты упомянул три опасности, — Се Сю пересчитал про себя. — Назвал две. А кто же третья?
Цюй Цзюи на мгновение замолк:
— Цюй Цюшуй.
Если тот, кто выманил Цюй Цюшуй из дворца Разбитого Нефрита, рассчитывал погрузить дворец в хаос и вывести его из борьбы за цзянху, то появление Цюй Цзюи смешало ему все карты.
И теперь единственный способ остановить рост влияния дворца — вновь ввергнуть его во внутреннюю усобицу.
А разве можно найти лучший момент для освобождения Цюй Цюшуй, чем это Собрание боевых искусств?