В боевом мире не бывает так, чтобы обходилось без состязаний за руку и сердце. Если где-то их нет, то проблема наверняка в самом этом мире, а вовсе не в традиции подбирать супругов через поединки.
В сущности, подобные состязания мало чем отличаются от Великих собраний боевых искусств: и там и тут идет отбор. Разница лишь в том, что в одном случае выбирают родственника, а в другом — главу альянса. Если вдуматься в логику происходящего, станет ясно, что для цзянху это и впрямь лучший способ распознать стоящего человека. В конце концов, если даже в современном обществе со всеми его информационными технологиями невозможно до конца раскусить человека, то что говорить про глухую древность с ее первобытным транспортом?
По крайней мере, такой турнир позволяет отсеять тех, кто явно обделен внешностью, мастерством или элементарной порядочностью. В сравнении со слепыми браками по сговору родичей это шаг далеко вперед.
Собрание в Поместье Безграничности отличалось от прочих разве что увеличенной площадкой, непривычной суетой слуг да внезапно ужесточившейся охраной. В остальном ничего выдающегося не наблюдалось. Особо «радовала» огромная алая драпировка над ареной, где пылали четыре иероглифа: «Турнир за руку и сердце». Броско-то броско, но до чего же топорно!
Эстетические вкусы этих людей из цзянху вызывали глубокую скорбь.
Цюй Цзюи выглядел совершенно вялым и безжизненным. Стоя за спиной Се Сю, он всем своим видом выражал крайнее уныние.
Его можно было понять. Вчера они с Се Сю весь вечер прождали, когда же на них нападут люди из Священного культа Небесного Предела, чтобы устроить знатную встряску и перебить их к чертям. Но то ли враги их недооценили, то ли сам Цюй Цзюи переоценил противника — прислали какую-то мелюзгу. Посланник Пяти Ядов даже не соизволил явиться. А нападавшие не успели и порога переступить, как были изъедены сбежавшимися со всех сторон ядовитыми тварями и с позором отступили.
Се Сю пал духом еще сильнее Цюй Цзюи.
Поэтому со стороны эта парочка — барышня и ее слуга — выглядела одинаково помятой и лишенной сил.
Впрочем, сам Сыту Цзин из-за снадобий и Техники Захвата Души пребывал в не лучшем состоянии. К тому же восседал он высоко, так что пристального внимания к ним никто не привлек: организация столь пышного приема способна вымотать кого угодно.
В день состязания в постоялых дворах неподалеку от Поместья Безграничности не осталось ни одного свободного табурета даже в обеденных залах — все было забито людьми. Пригласительные билеты достались лишь избранным, но удержать бурлящую толпу, жаждущую зрелищ, было не под силу никому.
Хунсяо, загримированная под Цюй Цзюи, восседала в карете. Рядом расположились старейшины и старшая ученица Сюэ Сяосяо, а экипаж окружили отборные воспитанницы Дворца Разбитого Нефрита. Благоухающая карета, красавицы, струящийся тонкий аромат — каждое движение этой кавалькады дышало изысканностью, совершенно не вписываясь в серую, пыльную массу обитателей боевого мира.
— Глава сейчас в поместье. Как только войдем внутрь, он поменяется с тобой обратно. Хунсяо, в эти дни ты держалась отлично, — произнесла Сюэ Сяосяо, с похвалой глядя на Хунсяо, которая как раз смывала грим.
Лицо Хунсяо вспыхнуло от волнения. Она и не надеялась, что сможет так гладко притворяться все это время.
— Старшая сестра перехваливает меня. Это благодаря сестрам, которые берегли меня в пути. Стоило мелким разбойникам подступить ближе, как сестры тут же пускали их под нож.
На протяжении всего пути они разили врагов без пощады. Завидев стяги Дворца Разбитого Нефрита, грабители и шайки разбойников обходили их далекой дорогой — кому охота рисковать головой? Что же до именитых мастеров, те прекрасно знали о беспредельной мощи Цюй Цзюи и тем более не искали с ним ссоры.
Так что путешествие прошло без единого зазора.
— Пока не поступит приказ главы, никому не обнажать оружие. Если кто-то сорвет дело, то, даже если глава вас пощадит, я спуску не дам, — сурово чеканила слова зрелая статная женщина.
Это была Цэнь Сяохуань, одна из старейшин-меченосцев Дворца Разбитого Нефрита. В прошлые годы ее Меч Радости заставил содрогнуться пять великих школ, стяжав ей громкую славу. К несчастью, она оступилась в браке и столкнулась с предательством мужа. В гневе заколов предателя, она примкнула к Дворцу Разбитого Нефрита и с тех пор хранила ему абсолютную верность.
Цэнь Сяохуань полагала, что уже никогда не покинет обитель, но в письме глава намекнул на грядущие великие дела. Случись что, можно отхватить у Поместья Безграничности сочный кусок. Это был отличный шанс умножить могущество Дворца, а потому Цэнь Сяохуань, уверенная в своих силах, первой прибыла на подмогу.
— Старейшина, будьте спокойны. Стоит главе отдать приказ, и мы все как одна исполним его.
— Верно! Если глава пожелает, объединить цзянху и воцариться под Небесами для него пара пустяков.
— Эх, вот только сможет ли кто-то унаследовать эти великие замыслы... Найдется ли маленький глава?
Стоило этим словам прозвучать, как в карете среди власть имущих женщин Дворца Разбитого Нефрита воцарилась гробовая тишина.
Увы, это оставалось их единственной заботой.
Оставалось лишь уповать на то, что Божественный лекарь Се окажется более умелым!
— Банда Безбрежного Моря прибыла! — огласил громкий голос.
Гу Шаопин в сопровождении наставника и собратьев вступил в ворота Поместья Безграничности.
В последние годы финансовые дела Банды Безбрежного Моря шли неважно. Если бы удалось наладить отношения с Поместьем Безграничности и провернуть пару выгодных сделок, положение внутри банды значительно бы облегчилось. Поэтому, получив приглашение, они откликнулись без промедления и прибыли в числе первых.
— Шаопин, хоть это и состязание за руку и сердце, организованное поместьем, для вас, молодежи, это тоже отличный шанс. Ты уже в годах, и если тебе приглянется какая девица, твой старый учитель, не жалея лица, пойдет и замолвит за тебя слово, — добродушно пошутил глава Банды Безбрежного Моря, глядя на Гу Шаопина.
— Учитель, сейчас я думаю лишь о том, как заставить цзянху говорить о себе, — ответил Гу Шаопин, хотя в его памяти невольно всплыл образ Ши Ушуан.
К сожалению, о ней давно не было слышно. А все новости о Дворце Разбитого Нефрита крутились вокруг Цюй Цзюи — кому канет в голову расспрашивать о какой-то мелкой девчонке?
— Ты и так вошел в число Восьми лауреатов боевого мира, твоя слава и без того громка! — расхохотался глава, ничуть не заботясь о чувствах остальных учеников.
А что такого? Он им и учитель, и глава банды, так почему бы не похвалить собственного любимца?
В последние годы Банда Безбрежного Моря не могла похвастаться россыпью талантов. Единственным, кто обладал настоящим потенциалом, оставался Гу Шаопин. Передача поста главы в школах боевых искусств требует учета положения и авторитета в цзянху. Если имя кандидата не гремит, то будь он хоть родным сыном, товарищи по оружию поднимут его на смех.
— Это, должно быть, младший брат Гу Шаопин, один из новоиспеченных Восьми лауреатов? — к ним навстречу вышел Сыту Фэн, старший сын Сыту Цзина. На данный момент он являлся главным претендентом на титул молодого главы поместья, так что его участие в приеме гостей выглядело вполне уважительно.
— Шаопин, приветствуй старшего брата Сыту.
— Брат Сыту, мое уважение.
— Младший брат, к чему церемонии? — Сыту Фэн обменялся любезностями с Гу Шаопином и провел гостей из Банды Безбрежного Моря на почтенные передние места.
— Глава поместья выглядит утомленным... А та дама под вуалью — госпожа У? — помешкав, спросил глава Банды Безбрежного Моря.
— Именно так, — улыбка на лице Сыту Фэна не касалась глаз. — Эта госпожа У день и ночь одолевает моего отца, да и дел в последнее время невпроворот. Оттого он и выглядит так. Прошу вас, глава, не принимать это за неуважение.
— Тем, кто совершенствуется в боевых искусствах, следует беречь свои силы, — сдержанно посоветовал глава банды.
— Я обязательно передам ваши слова отцу.
— Гора Поддержки Яна прибыла!
— Банда Ивового Листа прибыла!
— Школа Воды и Облаков прибыла!
* * *
Один за другим прибывали кланы и школы. Сыту Цзин отправил всех своих сыновей на прием гостей, и те с ног сбивались от усталости. Однако, несмотря на изнурение, каждый из братьев втайне соревновался с остальными, удерживаясь на ногах лишь за счет молодости и гордости.
Сам же Сыту Цзин чувствовал, как в голове его тяжелеет.
Он мельком глянул на сидящую подле него женщину под вуалью. Настойчивый внутренний голос твердил, что она — любовь всей его жизни, однако никакого душевного тепла или влечения к ней он не ощущал, что казалось невероятно странным.
Впрочем, общую обстановку Сыту Цзин все еще сознавал.
Состязание за руку и сердце.
Он помнил, что это ключевая часть его замысла.
Священный культ Небесного Предела просто так его не оставит. Если он хочет защитить Поместье Безграничности, ему необходимо втянуть в эту усобицу все остальные школы боевых искусств. А уж что станет с этими школами, Сыту Цзина совершенно не волновало.
Пусть журавль с моллюском сцепятся — выгоду извлечет рыболов. Если эти праведники и демоны из культов перегрызут друг другу глотки, станет только лучше.
Единственным человеком, внушавшим ему скрытое опасение, оставался Цюй Цзюи, глава Дворца Разбитого Нефрита — загадочный, неуловимый, с абсолютно непредсказуемыми помыслами.
Естественно, Сыту Цзин и понятия не имел, что Цюй Цзюи под видом слуги прямо сейчас стоит у него за спиной и насквозь видит все его метания.
Вчера Се Сю порывался вновь пустить в ход иглы и снадобья, но Цюй Цзюи его удержал.
В такой грандиозный день, если Сыту Цзин просидит истуканом от начала до конца, разве спектакль не потеряет всю свою прелесть?
Собрались мастера со всего света, подтянулся и Священный культ Небесного Предела, годами выжидавший за Великой стеной, да и Дворец Разбитого Нефрита пришел вставить свои пять центов. Можно сказать, девяносто девять процентов обитателей цзянху здесь — и остаться без главного актера было бы непростительной потерей!
— Глава поместья, я все же женщина, и показывать свое лицо перед такой толпой мне не подобает. Позвольте мне удалиться на покой, а когда вы закончите с делами, мы поговорим, — кротко проговорил Се Сю, склонив голову перед Сыту Цзином.
Вместе с его словами до ноздрей Сыту Цзина донесся едва уловимый, дивный аромат.
Этот запах, чистый и освежающий, мигом прояснил его затуманенный разум.
— Хорошо, ступай! — когда туман в голове рассеялся, Сыту Цзин мгновенно проникся настороженностью к этой «госпоже У». Раз уж она сама изъявила желание уйти, так даже лучше. Вот распутается он с текущими делами — и допросит ее как следует. Впрочем, сейчас нападать на нее опасно: не дай бог ляпнет при всех что-нибудь лишнее.
— Благодарю, глава поместья, — произнес Се Сю своим нежным, кокетливым женским голоском. Стрельнув томным взглядом, он едва не заставил мужчин в радиусе пяти шагов лишиться чувств. Множество гостей в зале впились в него жадными взорами, не в силах оторваться.
Се Сю и Цюй Цзюи быстро покинули собрание, уводя за собой слуг. Не успели они пройти и половины пути, как Цюй Цзюи одним движением отправил всю сопровождавшую их челядь в глубокий нокаут.
— Ну вот, пора и нам возвращаться, — Цюй Цзюи похлопал в ладоши и сладко потянулся. — Теперь моя «супруга» может снова стать мужчиной.
— Не будем продолжать? — не удержался от вопроса Се Сю. — Останься мы здесь, смогли бы выведать куда больше и действовать с большей выгодой.
— Зато это смертельно опасно, — спокойно отрезал Цюй Цзюи. — Обычно те, кто думают: «Подожду еще капельку и уйду», погибают первыми. Я такими глупостями не рискую.
Когда начнется состязание, на свет вылезет всякая дрянь.
Своевременный уход — единственный верный способ сохранить шкуру.
Это классическое правило боевого мира, и Цюй Цзюи успел изучить его вдоль и поперек.
Видя такую непреклонность, Се Сю не стал рисковать собственной жизнью.
Они быстро переоделись, бросив женские наряды прямо на землю.
— Уходим? — спросил Се Сю.
— Погоди, — Цюй Цзюи внезапно сгустил внутреннюю силу-ци в ладонях и с громким выдохом: «Ха!» — обрушил удар на стоящий неподалеку альпинарий из искусственных камней.
Удар ладони, подобный бурлящему потоку речных вод, крушил все на своем пути.
Обладая невероятной мощью, он за доли секунды расколол каменную горку.
Раздался оглушительный грохот.
— Ты зачем... — Се Сю хотел было спросить, к чему привлекать к себе внимание, ведь на такой шум мигом сбежится народ.
Но не успел он договорить, как из рассыпавшихся камней вывалилась бессознательная девочка-Служанка лет семи-восьми. Похоже, ударная волна Цюй Цзюи попросту вырубила ее.
— Так я и знал! Стоит только начать разговор возле искусственной горки, там обязательно кто-то подслушивает, — Цюй Цзюи подошел и подхватил девчонку за шкирку. — Она забилась туда еще до нашего прихода. Маленькая, дыхание слабое — вот мы ее и не услышали.
— А как ты догадался?
— Закон жанра, — веско бросил Цюй Цзюи. — Заберу-ка я ее с собой во Дворец Разбитого Нефрита. Человек, способный подслушивать и не сдохнуть при этом, явно не прост.
Се Сю не до конца понимал логику Цюй Цзюи, но тот еще ни разу не ошибался, так что оспаривать его решения лекарь не стал.
Пока Цюй Цзюи и Се Сю тихо испарялись, Посланник Пяти Ядов, осмотревший раны своих людей и прибывший к покоям Се Сю, поцеловал замок.
— Порошок, приманивающий столько ядовитых тварей, невероятно сложен в изготовлении. Обычной девице из богатого дома такое не под силу, — пробормотал Посланник Пяти Ядов, растирая в пальцах оставшуюся в углу пудру. — Эта госпожа У не так проста. Интересно, кто составил рецепт? Вот бы скрестить с ним наши познания!
* * *
— А вон там, впереди — не карета ли Дворца Разбитого Нефрита? Этот Божественный лекарь Се Сю наверняка там?
— Наш клан столько лет жил в затворничестве, что какой-то пришелец сумел отхватить титул Первого лекаря под Небесами!
— Младшая сестра, не стоит недооценивать мастеров под Небесами. Раз уж Се Сю стал величайшим лекарем, значит, его познания действительно глубоки.
— Пф-ф! Кабы Священный культ Небесного Предела не вознамерился вернуться в цзянху, мы бы и с места не сдвинулись. Сидели бы на своей горе да спокойно изучали врачевание. Кому нужны эти интриги?
В одной неприметной карете ютилась компания молодых людей, непрерывно щебетавших между собой.
Попадись этот экипаж обычному скитальцу цзянху, тот бы и не понял, к какой школе принадлежит эмблема на дверце. Но будь здесь опытный старейшина, он бы не осмелился относиться к ним с пренебрежением.
В цзянху рекли: «Один дворец, две школы, три горы».
Под «тремя горами», помимо Горы Изумрудного Пика и Горы Поддержки Яна, подразумевалась Гора Незначительного Изъяна.
Эта обитель всегда держалась особняком. Все ее адепты обучались врачеванию и отравлениям, избегая вмешательства в мирские распри. Однако требования к ученикам там предъявлялись настолько суровые, что школа несколько раз оказывалась на грани вымирания. Не будь у нее древней истории да невероятных успехов в медицине и ядах, ее давно бы вычеркнули из списка великих кланов.
Сорок лет назад между Священным культом Небесного Предела и праведными школами разразилась жестокая война. Поскольку демоны активно применяли яды, потери цзянху оказались колоссальными. Тогда лишь жертвенность лекарей с Горы Незначительного Изъяна, сумевших подобрать противоядия, спасла ситуацию и позволила прогнать культ за пределы Степей. Но сама школа потеряла тогда почти всех мастеров и лишь недавно начала приходить в себя.
Пока они сидели за затворенными вратами, известных врачевателей в мире поубавилось. Оттого-то Се Сю и завоевал свою славу так быстро — соперников с Горы Незначительного Изъяна просто не было рядом.
В свое время Се Сю пытался нанести им визит, но на Горе Незначительного Изъяна свято берегли свои тайны. Они потребовали, чтобы Се Сю вошел в их школу, иначе обмену опытом не бывать. Не желая связывать себя узами, Се Сю ушел ни с чем, а затем начал исцелять больных по всему цзянху, так и снискав свое имя.
И вот теперь школа с Горы Незначительного Изъяна вновь отправила учеников на свет — все из-за слухов о возвращении Священного культа Небесного Предела. За старую вражду следовало отплатить сполна. К тому же нынешний Посланник Пяти Ядов когда-то предал их обитель, так что молодые мастера шли с намерением очистить дом от скверны.
— Ладно, уймитесь. Сейчас не время тешить свое тщеславие. Когда проявятся люди из Священного культа, цзянху само поймет, кто здесь настоящий Первый лекарь под Небесами. Какой смысл спорить сейчас?
— Старший брат прав.
— Поехали, а не то опоздаем.
Они задернули шторку и направили карету к главным воротам Поместья Безграничности.
* * *
— Эти гордецы с Горы Незначительного Изъяна все так же не ведают уважения, — Цэнь Сяохуань раздраженно закатила глаза. Ей довелось постранствовать по свету, она даже как-то доходила до их ворот, так что отлично знала, что за люди там обитают.
Коротко говоря: мыши в норе, считающие себя львами!
Изначально запрет на передачу секретов врачевания и ядов посторонним был введен основателем школы из опасения, что эти знания причинят вред цзянху. Но в былые времена они хотя бы охотно принимали лекарей со всего света для научных бесед!
Со временем же обитатели Горы Незначительного Изъяна возгордились и стали презирать бродячих врачей. А когда заметили, что посторонние способны подсмотреть их приемы и пустить в ход, и вовсе впали в панику: кабы семейные тайны не утекли на улицу! В итоге врата наглухо закрылись для чужаков.
Поговаривали, даже Се Сю в свое время ушел от них не солоно хлебавши.
Для такой школы скрытничать стало привычкой, так что Цэнь Сяохуань даже не желала с ними связываться.
— Гора Незначительного Изъяна? И они пожаловали? Похоже, слухи об их смертельной вражде со Священным культом Небесного Предела — правда, — Цюй Цзюи отдернул полог кареты и вступил внутрь.
— Приветствуем главу!
Сюэ Сяосяо и остальные ученицы, увидав Цюй Цзюи, мгновенно обрели уверенность, от их прежних колебаний не осталось и следа.
Они не торопились в Поместье Безграничности вовсе не ради того, чтобы эффектно появиться под конец, а просто-напросто ждали своего главу.
Искусство грима способно обмануть простаков, но не глав и старейшин великих школ.
— Не нужно церемоний, вы отлично потрудились, — Цюй Цзюи сдержанным жестом разрешил им не соблюдать строгость. — Что бы ни произошло на состязании, помните: никаких горячих голов. Понятно?
— Глава, не извольте беспокоиться, мы строжайше наказали это каждой ученице, — улыбнулась Цэнь Сяохуань.
— Вот и отлично, — хоть Цюй Цзюи и доверял своим людям, но у женской обители всегда имелись свои уязвимые места. — Да, и еще: если появится какая-нибудь навязчивая мошкара с любовными признаниями — гнать в шею и бить без пощады. Если же у кого-то из учениц действительно вспыхнет чувство к человеку из цзянху, действовать строго по уставу: сперва доложить! Запрещаю тайком спасать раненых мужчин, запрещаю обмениваться памятными безделушками, и уж тем более — протаскивать мужчин в отряд, переодев в женское платье! Чтобы каждый день проводили перекличку, ясно?
— Слушаемся, глава!
— Днища карет, сундуки, стога сена — все досконально проверять! — продолжал наставлять Цюй Цзюи. — Если всплывет, что кто-то знал и утаил — докладывать мне немедленно!
— Есть!
Сюэ Сяосяо и остальные легко выскочили из кареты, оставив место для Цюй Цзюи и Се Сю. Раз уж глава дал такие указания, лучше действительно все перепроверить, а не то не миновать беды.
— Ты опасаешься, что к нам подошлют людей из Священного культа? — с любопытством спросил Се Сю. — Ученицы Дворца Разбитого Нефрита преданны тебе душевно, они не посмеют нарушить приказ.
— Нарушить приказ они не посмеют, а вот поддаться глупой жалости — запросто, — в большом лесу всякая птица водится. Женщины от природы куда более чувствительны, чем мужчины. Вдобавок воспитание во Дворце Разбитого Нефрита привило им некоторое пренебрежение к противоположному полу. С одной стороны, их сложно обмануть, с другой — по причине небрежности они легко могут попасть в просак.
Всякая вещь — обоюдоострый меч.
Разве не гласит классическое правило клише цзянху: «Красавица спасает героя»?
При нынешнем размахе Дворца Разбитого Нефрита ни одна девица из других школ не осмелится назвать себя красавицей на их фоне. А когда толпа красавиц собирается в одном месте, разрушительная сила этого явления возрастает кратно!
То ли Цюй Цзюи и впрямь был любимым сыном небес, то ли просто отличался каркающим языком.
Пока он молчал, в отряде Дворца Разбитого Нефрита царил полный порядок. Но стоило ему произнести напутствие, как Сюэ Сяосяо с соратницами отправились на проверку — и тут же наткнулись на нечто непотребное!
В одном из багажных сундуков обнаружился юноша лет шестнадцати-семнадцати со смуглой, пшеничной кожей!
Парень был с густыми бровями, большими, удивительно чистыми глазами, а его внутренняя сила-ци оказалась настолько мощной, что, не считая самой Сюэ Сяосяо, прочие ученицы при попытке приблизиться едва не получили внутренние травмы!
С таким мастерством он мог потягаться с первыми мастерами цзянху!
Сюэ Сяосяо от злости чуть не рассмеялась.
Ибо спрятала этого юношу не кто иная, как внутренняя ученица Дворца Разбитого Нефрита — ее собственная любимая младшая сестра, на которую она всегда возлагала большие надежды!
Эта дуреха посчитала юношу сиротой, достойным жалости, да к тому же тот помог ей поймать змею. Желая отплатить за добро, она затолкнула его в сундук их обоза, намереваясь тайком пронести в Поместье Безграничности!
— Вы оба — марш за мной к главе! — Сюэ Сяосяо сжала рукоять меча, сердце ее налилось тяжестью. Только она давала клятвенные заверения перед Цюй Цзюи, как жизнь тут же отвесила ей звонкую пощечину.
— Не бойся, я сам все объясню вашему главе, — тихо утешал смуглый юноша плачущую рядом девушку. — Дедушка учил меня: главное в странствиях по миру — четко разделять добро и зло.
Получив доклад от учениц, Цюй Цзюи остался совершенно спокоен.
Чему быть — того не миновать.
Вот кабы никто не вылез — тогда стоило бы удивляться.
— Ладно, веди их сюда, — Цюй Цзюи сделал жест рукой, разрешая Сюэ Сяосяо ввести нарушителей.
— Приветствую главу. Я — Хань Чэнно, только вышел в цзянху. Из-за личных счетов мне нужно попасть в Поместье Безграничности, вот я и попросил барышню Сяоянь...
— Оставь эти пустые речи при себе. Тебе нужно ответить мне только на один вопрос, — Цюй Цзюи одной рукой приподнял шторку кареты, явив миру лицо, искаженное лукавой усмешкой.
— Ты случайно не со дна пропасти выбрался?