Штампы и мыльные драмы — вещь заразительная.
Каждый искушённый читатель знает: стоит истории ступить на скользкую дорожку низкопробного мексиканского сериала, как даже самые холодные и расчётливые персонажи тут же теряют остатки разума. Как говорится: не знаешь, что делать, — пихай квантовую физику; зашёл сюжет в тупик — выливай ушат убогой драмы. Ничто так не распутывает узлы повествования, как пара сопливых откровений. А если одного ушата мало, добавь второй!
Публика ведь обожает подобное зрелище.
Вот и старец Фаньсинь с Чэнь Ши нынче умудрились увязнуть по самые уши в этом классическом фарсе.
Дело, которое Цюй Цзюи мог бы разрешить без лишнего шума, из-за их внезапного вмешательства встало колом. Спланировать дальнейшие шаги стало куда сложнее. Истинный дуэт бестолочей — ни себе, ни людям!
Цюй Цзюи мысленно вздохнул. Из-за этих двоих он недосчитался кругленькой суммы!
Впрочем, не страшно. У него оставался запасной план. И пусть в сценарий закралась крошечная накладка, с небольшой подгонкой всё сработает как надо.
Отбросив сомнения, Цюй Цзюи намеренно выставил карту сокровищ напоказ, привлекая внимание толпы, а сам рванул в заранее намеченное место.
— Цюй Цзюи побежал туда!
— Быстрее, за ним!
— Не отставать! — Евнух Чжэн Чжицзя едва не плевался кровью от злости. Эти цзянхуские дикари перешли все границы, сломав ему всю изысканную комбинацию.
Впрочем, прибыв на место чуточку раньше остальных, Чжэн Чжицзя успел подслушать обрывки разговора между Цюй Цзюи и Чэнь Ши. Сложив два и два, он быстро догадался о сути происходящего. Слишком уж резко изменилось отношение главы пути Красного Лотоса к молодому сопернику.
— Стой, кому говорят! — крикнула Цюй Цюшуй. Лицо её исказилось от гнева. Она повернулась к Сюэ Сяосяо, держащейся в тени, и рявкнула: — Ты ведь божилась, что на площади стоял сам Цюй Цзюи! Откуда вылез этот двойник?!
— Глава дворца! — Сюэ Сяосяо поспешно склонила голову, пряча взгляд. — Очевидно, Цюй Цзюи с самого начала мне не доверял и принял меры! Умоляю, простите меня на первый раз... Вспомните про мои прошлые заслуги, ведь я проливала за вас кровь!
«Только сейчас ты должна была понять: истинную заботу о тебе проявляет лишь твой наставник», — подумала Цюй Цюшуй. Столько неприятностей обрушилось одновременно, что в груди её всё кипело. Однако сейчас требовались люди. Прикончи она Сюэ Сяосяо прямо здесь, шансы одолеть Цюй Цзюи стремительно устремятся к нулю. Прежде старая владычица ещё питала кое-какие опасения на её счёт, но, увидев, как Сюэ Сяосяо умылась кровью от рук того же Цюй Цзюи, немного сменила гнев на милость.
— Идём. Сначала схватим этого непокорного паршивца, — бросила Цюй Цюшуй. — Всякого, кто встанет на пути, — разить наповал!
— Слушаюсь!
Заметив, что Цюй Цюшуй вместе с Сюэ Сяосяо устремились в погоню, Чэнь Ши с головокружительной скоростью расправился с демоницей Внешних Земель и бросился следом.
* * *
Подгоняемый разъярённой толпой, Цюй Цзюи выбежал прямо к краю головокружительного утёса.
Впереди чернела пропасть. Дальше пути не было: даже имей он лёгкие шаги божественного уровня, перелететь через этот провал не сумел бы никто.
— Цюй Цзюи! По доброй воле отдай карту сокровищ, и мы подарим тебе жизнь! — безумно закричал какой-то мечник из толпы. Его взгляд горел диким фанатичным блеском.
Загнать на край гибели самого главу Дворца Разбитого Нефрита — пусть и толпой — для этих людей было высшим триумфом. Их эго раздувалось до невероятных размеров.
Прошлая показная слабость Цюй Цзюи сыграла с ними злую шутку: толпа поверила, будто знаменитый мастер на поверку оказался пустышкой.
Стоит человеку оказаться в окружении себе подобных, охваченных единым порывом, как разум его мгновенно мутнеет.
Глядя на эти разгорячённые лица, Цюй Цзюи чувствовал, как в голове всплывает бесконечная бегущая строка язвительных комментариев.
«Вы серьёзно? Да я специально сбавил ход, чтобы вы, черепахи, успели за мной! Под конец я вообще пешком шёл! И неужели ни у кого из вас не возникло мысли, почему я сам побежал прямо к обрыву? Что у вас вместо мозгов? Жижа с плавающими рыбкинами? Как вы вообще дожили до своих лет с таким уровнем интеллекта?!»
— Цюй Цзюи, умный человек покоряется обстоятельствам, — из толпы неторопливо выступил Чжэн Чжицзя. На его губах играла тонкая, ядовитая ухмылка. Сбросив на присутствующих информационную бомбу, он произнёс: — Сдай карту, и никто не тронет тебя и пальцем. Ты — родной сын Цюй Цюшуй и Чэнь Ши, будущий Владыка Дворца Разбитого Нефрита и пути Красного Лотоса. Волосок на твоей голове ценнее всех нас вместе взятых. Как говорится, драгоценному сосуду не пристало стоять под угрозой обрушения. Стоит ли рисковать жизнью ради куска пергамента?
В толпе мгновенно поднялся оглушительный ропот:
— Что?! Он сын Цюй Цюшуй и Чэнь Ши?!
— Погодите-ка... А сколько лет тогда самой Цюй Цюшуй?!
— Разве Чэнь Ши не одного возраста с Цюй Цзюи?!
* * *
Тех, кто не ведал этой тайны, подкосило изумление. Даже главы уважаемых фракций, успевшие сойтись с Цюй Цзюи поближе — вроде Владыки горы Поддержки Яна или главы банды Ивового Листа, — застыли с открытыми ртами.
«Это... Это что ещё за чертовщина?!»
— Дворец Разбитого Нефрита и без того стал бичом боевого мира, а путь Красного Лотоса — тем более оплот зла! Если Цюй Цзюи объединит их под своей рукой, нам всем придёт конец!
— Оставить этого юнца в живых — значит навлечь неизмеримую беду!
— Он слишком опасен. Мы не можем отпустить его!
* * *
Пожилые мастера цзянху окончательно утеряли остатки спокойствия. В отличие от пылкой молодёжи, слепо рвущейся в бой, они понимали: если Цюй Цзюи подмнёт под себя обе великие обители, да ещё и завладеет несметными богатствами по карте, весь цзянху превратится в его личную вотчину.
Такого исхода не желал никто.
И уж подавно этого не желал Чжэн Чжицзя. Если Цюй Цзюи объединит боевой мир и приберёт к рукам казну, способную купить целую империю, у него хватит сил замахнуться на сам императорский престол. Его Величество во дворце потеряет сон!
А значит, Цюй Цзюи должен умереть здесь и сейчас.
Главы и старейшины так называемых праведных школ воспылали к Цюй Цзюи лютой, непреклонной ненавистью. Он был слишком опасен. Не уничтожить его сейчас — значит подписать себе смертный приговор в будущем.
Впрочем, и в рядах пути Красного Лотоса далеко не все горели желанием видеть Цюй Цзюи своим владыкой. Ещё бы! В прошлом они немало козней ему устроили. Молодой господин Чэнь Ши — его родной отец, между кровными родичами обиды быстро забываются, а вот им, рядовым последователям, пощады не видать. Попади они к нему в руки — и живые позавидуют мёртвым.
Фань Тин, Линь Юхуэй и Гость Цветущей Акации лишь хранили мрачное молчание.
Они знали, что их глава дворца невероятно силен и могущественен, но не подозревали, насколько! Сами того не ведая, они умудрились прислониться к невероятно могучему древу.
— Почтенные! Человек не выбирает, у кого родиться, — на площадку наконец выбежал старец Фаньсинь. Увидев жажду крови на лицах собравшихся, великий мастер попытался вмешаться: — Заодно окажите уважение моему старику. Я заберу Цюй Цзюи с собой. Он будет скитаться со мной по краю земли и никогда больше не вмешается в дела цзянху.
В конце концов, дитя ни в чём не виновато.
— Великий гроссмейстер, вы уже в преклонных летах! — с холодной усмешкой возразил глава эскортного бюро Золотого Ветра. — Простите за дерзость, но сколько лет вам ещё отмерено? Цюй Цзюи молод. Вы присмотрите за ним лет десять, а дальше? Сможете беречь его всю жизнь?
— Истинная правда! — подал голос представитель Храма Старого Чжана. — Мы не из праведных обителей, но и нам знакомо понятие баланса. Цюй Цзюи коварен, сведущ в интригах и своевластен. Если он выживет сегодня, завтра он вернётся и уничтожит нас поодиночке! Впрочем, отказать великому мастеру мы не смеем. Предлагаю компромисс: в Храме Старого Чжана есть тайный метод, позволяющий перебить все меридианы и полностью лишить человека боевых искусств, сохранив ему жизнь. Передайте его нам, и мы с радостью окажем вам это уважение!
— О, так вы о вашем «Каноне Непорочного Сердца»? — услышав это, Цюй Цзюи едва не расхохотался в голос. — К слову, ещё в поместье Безграничности именно ваши люди трепались о том, будто у меня есть отец. Насколько мне известно, эту сказочку вам слили Два Демона Внешних Земель. Значит, слухи о связи Храма Старого Чжана с этими монстрами — вовсе не слухи?
— Не смей клеветать! — рявкнул представитель Храма, мгновенно побледнев. Демоны Внешних Земель в своё время перебили столько молодых гениев, что их ненавидели абсолютно все. Признать с ними связь — значит обречь свой храм на немедленный разгром союзом разъярённых мастеров.
— Клевета это или правда — сам прекрасно знаешь, — вальяжно отозвался Цюй Цзюи. — Вы жаждете сцапать меня не только ради карты сокровищ, но и чтобы высосать мою внутреннюю силу. Но при этом трусите, дрожите за свою шкуру и не смеете сделать шаг вперёд. Неудивительно, что даже среди тёмных фракций вы остаётесь убогими сошками. Жалкое зрелище!
— Цюй Цзюи, ты стоишь на краю могилы, а всё ещё распускаешь язык!
Да! Именно так! Вот он — настоящий вкус уся!
Оказаться в мире боевых искусств и не побывать в шкуре загнанного на край обрыва героя, которого обложили со всех сторон гиены из разрозненных кланов, — да это просто предать сам жанр! Ради одного этого момента стоит жить.
Цюй Цзюи почувствовал, как настроение его стремительно взлетает вверх.
— Сказано ведь: я одной ногой в могиле! С чего бы мне молчать? Чтобы припасть к вашим ногам и молить о пощаде? — Цюй Цзюи иронично изогнул бровь. — Вы все давно сидите у меня в печёнках. Ни ума, ни мастерства. Столько лет рисковать головой в цзянху, чтобы ослепнуть при виде одного куска пергамента? Я — Глава Дворца Разбитого Нефрита, и то не уверен, что смогу удержать эту карту. А вы, мелкие сошки, даже если вырвете её, разве останетесь в живых?
Слова были грубыми, но бьющими точно в цель.
Это была элементарная истина, о которой никто из ослеплённой жадностью толпы даже не задумался. Точнее, они всё понимали, но питали глупую надежду, будто именно им улыбнётся фортуна.
— Глава Цюй, разговоры бесполезны, — мягко, но с нажимом вмешался Чжэн Чжицзя. — Отдай карту сокровищ, и у тебя появится шанс выжить. Ты в расцвете сил, к чему погибать из-за бренных богатств? Если не думаешь о себе, подумай хотя бы о божественном лекаре Се.
— Что ты имеешь в виду? — услышав имя Се Сю, Цюй Цзюи мгновенно помрачнел.
Он догадывался, что в подобных сценах кто-нибудь неизбежно попытается разыграть карту Се Сю, но когда имя его возлюбленного сорвалось с губ этого евнуха, в груди Цюй Цзюи вспыхнула чистая ярость.
И дело было не в предрассудках: в мире уся дворцовые евнухи — все как один! — оказываются законченными мерзавцами без единого исключения!
— Глава Цюй, ты стал слишком опасен, — елейным тоном продолжил Чжэн Чжицзя, изображая искреннее участие. — Если ты выживешь, объединишь цзянху да ещё и заберёшь сокровища, даже Его Величество не сможет спастись от тревоги. Ты живёшь в боевом мире, дворцовые законы тебе не указ, но семья Се всё ещё пребывает в Императорской столице. Я слышал, Божественный лекарь Се весьма привязан к родителям, а его младшая сестра даже отправилась в цзянху, чтобы вернуть брата домой. Сейчас барышня Се находится в эскортном бюро Золотого Ветра. Если ты упрёшься и не отдашь карту, то сам, быть может, и сбежишь, вот только семьи лекаря Се больше не станет.
Каждый знал: Се Сю — единственная уязвимость Цюй Цзюи. Пробивать его в лоб бессмысленно, но задев Се Сю, можно заставить его колебаться.
И действительно, стоило Чжэн Чжицзя произнести это имя, как выражение лица Цюй Цзюи мгновенно изменилось.
«Неужели этот непокорный паршивец настолько безумно влюблён в Се Сю?» — поразилась Цюй Цюшуй. В её глазах блеснула мысль, что у неё в руках всё ещё остаётся козырная карта.
Ей трудно было это понять — сама она никогда не придавала значения чувствам, и никак не ожидала, что её сын окажется безнадёжным романтиком.
— Се Сю сейчас в моих руках, и ты прекрасно это знаешь, — с торжествующей ухмылкой произнесла Цюй Цюшуй. — Карту сокровищ лучше отдать мне, своей матери. Цзюи, пусть между нами нет крепкой материнской любви, но я вырастила тебя и поставила на ноги. Этот долг жизни ты обязан вернуть. Отдай карту, и я гарантирую, что Се Сю останется невредим. Если не станешь перечить, я сохраню жизнь и тебе. В нашем Дворце Разбитого Нефрита есть нерушимое правило: мать не разит собственного сына. Ты отлично это знаешь.
— Цюй Цюшуй! — не выдержал Чэнь Ши, слыша её ледяной расчёт. — Он твой и мой сын! Как ты можешь так говорить с ним?!
— Заткнись, — холодно отрезала Цюй Цюшуй. — Признает он тебя или нет — ещё большой вопрос. Вы никогда не жили под одной крышей, откуда у тебя взяться отцовским чувствам? Ты защищаешь его лишь потому, что увидел его силу и решил, будто у тебя появился достойный преемник! Будь он посредственностью или калекой, вспомнил бы ты о своём отцовском долге?
Цюй Цюшуй слишком хорошо знала жизнь.
Женщина, выносившая дитя под сердцем, так или иначе питает к нему хоть каплю привязанности. Цюй Цюшуй не была исключением — пока думала, что родит дочь. Даже когда родился мальчик, она просто потеряла к нему интерес, но никогда не помышляла об убийстве. Живи Цюй Цзюи серым, непримечательным человеком, она бы и не вспомнила о его существовании.
Она пошла против него лишь тогда, когда он стал угрозой для её власти.
А Чэнь Ши?
Они с Цюй Цзюи враждовали столько лет, что счёта обидам нет. И вдруг играть в чадолюбивого отца? Смешно до колик!
Всего лишь уязвлённое мужское самолюбие.
— Цюй Цюшуй... ты... ты не Сяожоу. Сяожоу никогда бы такого не сказала! — Чэнь Ши побледнел как полотно. То ли слова Цюй Цюшуй попали в самую точку, то ли он только сейчас осознал её истинное нутро, но образ нежной Сяожоу, который он лелеял в сердце, разлетелся вдребезги.
— Я родилась такой! — Цюй Цюшуй гордо вскинула подбородок. — Та Сяожоу, которую ты любил, давно мертва. Если осталась хоть капля ума — замолчи. Эта карта сокровищ будет моей!
Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп.
По воздуху разнеслись размеренные, звонкие хлопки.
Великолепно! Просто великолепно!
Цюй Цзюи искренне аплодировал.
Цюй Цюшуй и Чэнь Ши одновременно обернулись к нему.
— Продолжайте, не останавливайтесь! — с нескрываемым наслаждением проговорил Цюй Цзюи. — Вы открыли для меня новые горизонты. Это потрясающе! Роковая драма, страсть и ненависть — вечная, неувядающая классика. Я вырос во Дворце Разбитого Нефрита, но ни одно представление в моей жизни не доставляло мне такого удовольствия!