С момента встречи с Шэнь Су и Ши Юем Мо Ругуй совсем забросил визиты к Ифу.
Оставшись в четырёх стенах в полном одиночестве, девушка быстро заскучала и решила заняться «добрыми делами».
Подполковник Карен, конечно, попытался разогнать её тоску и прислал двоих юношей — изящных, миловидных, красивее иных женщин. Однако к подобным утончённым созданиям Ифу осталась совершенно равнодушна. Куда увлекательнее казалось наводить порядок на улицах города.
Понятие «добрых дел» у неё было весьма широким. Соседская перебранка из-за сбежавшей курицы, стычка между домашним котом и псом, вымогатели, поджидающие стариков на пешеходных переходах, обманутые студенты-стартаперы или восемнадцатилетние «красотки» из интернета, при личной встрече оказывавшиеся седыми дедушками...
Для Ифу это не имело значения.
Она приходила на помощь каждому!
Правда, после её душеспасительных бесед безобидная словесная перепалка неизбежно перерастала в драку. Если же ситуация изначально была серьёзной, вмешательство Ифу приводило к тому, что вместо пары синяков обе стороны отправлялись в реанимацию.
Законы Империи жёстко ограничивали людей и синтетических людей, но к роботам проявляли поразительное снисхождение: их внутренние усобицы власти предпочитали не замечать, предоставляя им право разбираться самостоятельно. А поскольку финансовое могущество Ифу уступало разве что императорской казне — прибавить к этому ранг боевого робота категории A и звание полковника, — любые последствия её «благотворительности» сходили ей с рук.
Постепенно о ней заговорила вся округа.
Едва виновники мелких ДТП узнавали, что поблизости заметили Ифу, они мгновенно выплачивали компенсацию и уносили ноги. Соседи, затеявшие ссору, едва пронюхав, что к ним спешит полковник, тут же скрепляли мир горячими объятиями.
Уровень преступности в Империи неожиданно пошёл на спад.
Разумеется, подобный феномен не мог миновать внимания Верховного правителя Империи. Вскоре из Дворца Деса пришёл Высочайший указ: Ифу надлежало явиться на аудиенцию.
* * *
Дворец Деса, резиденция и штаб-квартира Верховного правителя, возвышался в самом сердце полиса. Из любой точки города, стоит лишь поднять голову, можно было увидеть белоснежный шпиль, уходящий прямо в небеса. Огромный и величественный, дворец парил в воздухе подобно фата-моргане, но был совершенно реален — подобравшись вплотную, можно было ощутить холодок его каменных стен.
Простым смертным путь туда был заказан. Дворец огибали неприступные стены без единого намёка на ворота — вход скрывала иллюзорная магия, и проход открывался лишь тогда, когда стража снимала чары.
В утро назначенного визита на пороге дома Ифу возник Мо Ругуй.
Девушка уже занесла ногу над первой ступенькой, но замерла. На ней был парадный белый китель полковника с россыпью наград на груди; светло-золотые локоны волнами спадали на плечи. Оперевшись о колонну и небрежно накручивая на палец прядь волос, она окинула гостя ленивым взглядом:
— Какими судьбами? Простаков ищешь?
Мо Ругуй тоже облачился в строгий костюм. Он не любил хождения вокруг да около, а потому ответил прямо:
— Я иду с тобой.
Ифу выпускала локон и посмотрела на него свысока — хоть Мо Ругуй, стоя ступенькой ниже, всё равно превосходил её ростом:
— С чего ты взял, куда я направляюсь?
— Слухи о том, что правитель вызвал тебя, уже облетели весь город.
—... — Ифу едва не закатила глаза. — Тебе никто не говорил, что излишняя прямолинейность лишает жизнь всякого веселья?
— Нет, — искренне отозвался тот. — Ты первая.
Девушка мгновенно потеряла к подначкам всякий интерес. Впрочем, даже если бы Мо Ругуй не явился сам, она бы всё равно взяла его с собой.
К воротам Дворца Деса они подлетели на флаере. Сплошная монолитная стена перед ними медленно растаяла, явив величественные створки ворот. Едва летательный аппарат прошмыгнул внутрь, проход за ними вновь запечатался.
На территории дворца перемещение на транспорте строго запрещалось. Спешившись, они ступили на пустынную улицу, зажатую между глухими стенами. Всё вокруг — и земля, и небо — было затоплено белым молочным туманом, не рассеивавшимся веками.
Придворный стражник вёл их около десяти минут, пока перед ними не возникли очертания личного замка правителя.
Поскольку аудиенция предназначалась исключительно Ифу, стража сразу увела её во внутренние покои, оставив Мо Ругуя дожидаться в главном зале.
Здесь, как и на улице, царило полное безлюдье. Ни слуг, ни охранников — лишь густая белесая дымка, заглатывавшая резные балюстрады.
Мо Ругуй бесшумно огляделся. Зал поражал своей убогостью: ни пышного убранства, ни изысканной мебели. Трудно было поверить, что владыка Империи держит себя в столь суровом теле.
Никаких зацепок кругом не проглядывало, а от беспросветной белизны начинали слезиться глаза. Опасаясь подхватить «снежную слепоту», Мо Ругуй опустился в одинокое кресло и прикрыл веки, погрузившись в ожидание.
— Подполковник Мо, Верховный правитель желает видеть вас. Следуйте за мной.
Голос раздался прямо перед ним.
Распахнув глаза, Мо Ругуй увидел застывшего перед ним стражника, чеканившего слова с механической бесстрастностью.
А ведь у Мо Ругуя был чуткий слух. И он не услышал ни единого шага.
Вывод напрашивался сам собой: зал только казался пустым, в туманной тени скрывались десятки глаз. Мо Ругуй мысленно похвалил себя за то, что не стал обшаривать углы в поисках тайников.
Но с чего правителю звать его? Разве тот пришёл не ради Ифу?
Скрывая сомнения, Мо Ругуй последовал за конвоиром по бесконечной анфиладе.
Они вошли в очередной зал — такой же ослепительно-белый, выдержанный в том же стерильном минимализме. По центру свисала тяжёлая белоснежная портьера, за которой угадывался силуэт сидящего человека.
Мужчина.
На ткани отпечатывался его безупречный профиль: прямой точёный нос, изящная линия подбородка и густые ресницы, трепетавшие при каждом взмахе, словно крылья бабочки.
— Пришёл?
Раздался голос, и Мо Ругуй лишь тогда осознал, что слишком долго заворожённо разглядывал чужую тень.
Правитель говорил не своим настоящим голосом — из-за ширмы доносился синтетический, безликий электронный гул. И если обычные роботы гордились возможностью имитировать человеческие интонации, выстраивая для себя бархатистые голоса, то правитель, похоже, сохранил первозданный синтезированный тембр.
Мо Ругуй склонил голову в приветствии:
— Приветствую Верховного правителя. Могу я узнать причину вызова?
Мужчина за занавесью едва заметно качнул рукой. Тут же подошёл стражник, держа в руках шкатулку. Крышка откинулась, явив взору жемчужину, излучающую мягкий синеватый свет. Мо Ругуй не имел понятия, что это за артефакт, и задавать вопросы не спешил.
Словно угадав его замешательство, электронный голос сверху произнёс:
— Ты отлично справился с поручением. Это твоя награда.
Мо Ругуй едва не выдал своё изумление.
«Чего?»
Он ведь ничего не успел сделать! Заслуга, очевидно, принадлежала тому «Мо Ругую», чью роль он занял при входе в инстанс.
Приняв дар, Мо Ругуй выговорил:
— Благодарю, Ваше Высочество. Я лишь исполнил свой долг.
Хотя в чём заключался этот долг, он понятия не имел.
Обычно на этом аудиенция завершалась: правитель одарил, подданный поблагодарил и удалился. Но выпал редчайший шанс побеседовать с правителем лично — уйти с пустыми руками было бы глупо. Нужно завязать разговор!
Но о чём?
Мысли в голове Мо Ругуя на мгновение смешались.
— Разумеется, это ещё не всё... — вновь донёсся медлительный электронный голос. Вопреки ровной механике интонаций, в них будто прокралась тень живого чувства. — Ты вправе попросить меня об одной услуге. Исполню любое твоё желание.
Мо Ругуй вскинул голову.
На портьере всё так же вырисовывался прекрасный профиль.
Вот он, идеальный момент! Можно выведать ценнейшие сведения!
В его голове пронеслись десятки осторожных, завуалированных вопросов, способных выудить нужные зацепки.
Однако язык словно повиновался какому-то странному наваждению. Вопреки всей логике, вырвалось совсем иное:
— Могу ли я увидеть ваше лицо?
Облик Верховного правителя знали единицы. Помимо личных телохранителей, этим могли похвастать разве что высшие чины Империи. Скромному подполковнику вроде Мо Ругуя подобная дерзость не прощалась.
В зале воцарилась гробовая, леденящая тишина.
Спустя долгую паузу Мо Ругуй неловко кашлянул, пытаясь сгладить конфуз:
— Извините мою дерзость, я покорно прошу...
Закончить он не успел.
Бледная, тонкая рука отодвинула портьеру.
Из-за занавеси вышел мужчина. Высокий, подтянутый, безупречного телосложения. На нём была белая дворцовая сорочка с тонкой вышивкой, заправленная в строгие брюки с высокой талией. Широкие плечи, узкая талия — вся его фигура казалась воплощением идеала мужской красоты.
Мо Ругуй замер, потеряв дар речи.
Перед ним стоял человек с лицом Цзян Лююэ.
Серебристо-белые короткие волосы, фарфоровая кожа, точёные, невероятно благородные черты лица без малейшего намёка на женственность. Единственным отличием была эмоциональность Цзян Лююэ: лицо же правителя оставалось невозмутимым и застывшим, словно у изваяния.
Мо Ругуй не мог оторвать взгляда.
Правитель неторопливо подошёл к нему вплотную:
— У меня нет постоянного облика. Лицо, которое ты видишь перед собой — лишь отражение того образа, что живёт в твоём собственном разуме.
После этих слов Мо Ругуй окончательно лишился дара речи.
А когда он вспомнил о том, что прямо сейчас идёт трансляция на всю систему...
Ему захотелось провалиться сквозь землю.
[Чат трансляции Мо Ругуя]
[- Матерь божья, да это же Цзян Лююэ! Вот это поворотище! Внезапная порция сахара прямо в лоб!]
[- С новым годом, товарищи! Мой давным-давно умерший канон ожил! А-а-а-а!]
[- Пускай в этом сахаре полно битого стекла, я сожру его до последней крошки!]
[- Выходит... Мо Ругуй вовсе не такой уж и гетеросексуал, каким притворялся?!]