После того как конкурсная арена стала доступна круглосуточно, трейни ринулись на сцену один за другим. Навыки вокала и хореографии, полученные от наставников, наконец нашли применение. Переход на онлайн-голосование дал колоссальный прирост по сравнению с очным: на экране в главном холле, где транслировались выступления, число зрителей онлайн варьировалось от десяти тысяч в затишье до ста тысяч в пиковые часы.
Это означало, что даже самое посредственное шоу приносило по меньшей мере пару тысяч голосов. Стоило лишь не лениться и выходить на подмостки чаще, чтобы полностью обнулить накопленную антипатию.
За три дня сцена не пустела ни на миг.
Наиболее успешные участники — Юнь И, Ци Сюэ, Лю Чжуанчжуан и даже Цю Сяоюань — уже сбросили отрицательный баланс и начали набивать симпатию, ведь именно она определяла состав финальной группы.
Рейтинг на главном экране непрерывно менялся: Юнь И взлетел на первую строчку, потеснив Ши Юя на вторую. Ци Сюэ удержала третье место, а Цю Сяоюань совершила прорыв, поднявшись с десятой позиции на шестую.
Пока остальные разрывались на сцене в отчаянной борьбе за место под солнцем, Ши Юй сохранял олимпийское спокойствие. Днём он, как и прежде, отправлялся к Лу Чэнцзину, а вечера проводил у Сяо Цзюэ, будто его нисколько не заботили результаты.
На самом деле шкала симпатии Лу Чэнцзина к нему уже заполнилась до предела. А поскольку эти очки можно было конвертировать в списывание антипатии в соотношении один к одному, Ши Юй нашел изящную лазейку. Набрав сотню очков расположения генерального директора, он обменивал их на десять очков сброса антипатии — и показатель симпатии снижался до девяноста. Стоило Лу Чэнцзину проявить ещё немного внимания, как шкала снова заполнялась, позволяя повторить операцию.
За день, если у Лу Чэнцзина было хорошее настроение, Ши Юй ухитрялся выжать из него до пятидесяти пунктов.
Общий экран показывал только баллы и рейтинг симпатии, скрывая шкалу антипатии, поэтому никто в холле и не подозревал, что Ши Юй практически полностью очистил свой счет.
В эти дни интерфейс Ши Юя разрывался от системных уведомлений:
[Сценарийное побочное задание №2: Завоюйте 100 очков симпатии генерального директора Shengjing Entertainment. (Прогресс: 100/100)]
[Поздравляем! Вы выполнили сценарийное побочное задание №2.]
[Обмен баллов прошёл успешно. Уровень симпатии Лу Чэнцзина: -10]
[Сценарийное побочное задание №2: Завоюйте 100 очков симпатии генерального директора Shengjing Entertainment. (Прогресс: 90/100)]
[Уровень симпатии Лу Чэнцзина: +10]
[Сценарийное побочное задание №2: Завоюйте 100 очков симпатии генерального директора Shengjing Entertainment. (Прогресс: 100/100)]
[Поздравляем! Вы выполнили...]
[Обмен баллов прошёл успешно...]
В конце концов даже Система, похоже, утомилась спамить сообщениями и просто перестала присылать уведомления, оставив лишь обновляющийся прогресс в панели заданий.
Из оставшихся после обновления инстанса семи дней три уже безвозвратно ушли.
Однако вместо того чтобы тратить силы на сценические номера, Ши Юй сосредоточился на более существенной задаче. Никто, кроме него, не брался за скрытые побочные квесты, а он намеревался закрыть все три.
Текущие правила гласили, что для прохождения достаточно лишь дебютировать в составе группы. Но внутреннее чутье подсказывало: финал не окажется столь тривиальным. Награда за три побочных задания могла стать решающим козырем.
Вот только в третьем задании — узнать тайну Лу Чэнцзина — дело не продвинулось ни на шаг. Чтобы вытянуть из генерального директора хоть какие-то подробности, Ши Юй даже выдумал себе детальную биографию с детских лет. В ответ Лу Чэнцзин тоже поделился парой трогательных баек из детства, но Ши Юй прекрасно понимал: всё это откровенная фальшь.
Он даже ухитрился крадучись обыскать кабинет Лу Чэнцзина в его отсутствие, но так и не наткнулся ни на одну зацепку.
Тогда Шэнь Су предложил предельно незамысловатый и прямолинейный ход:
«Напои его».
Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Даже если алкоголь и не развяжет язык полностью, он неизбежно ослабит бдительность. А учитывая, что за эти дни Ши Юй завоевал хотя бы крупицу доверия Лу Чэнцзина, оставалось лишь проверить, насколько глубоко удастся зайти.
Впрочем, напоить такого тертого дельца, как Лу Чэнцзин, требовало тонкого расчета.
У Ши Юя уже созрел план, но перед тем как претворять его в жизнь, он решил опробовать его на Шэнь Су.
Вечером, покончив с ужином, он изложил свою задумку. Шэнь Су ненадолго задумался, не высказав ни одобрения, ни протеста. Ши Юй попросил его сыграть роль Лу Чэнцзина, и тот согласился.
Актерского опыта у Ши Юя не было.
Он ушел в ванную, ополоснул лицо холодной водой и минут десять выжидал перед зеркалом, настраиваясь на нужный лад.
Когда он вернулся в комнату, его покрасневшие веки и побледневшие губы выглядели до крайности убедительно. Пальцы, сжимавшие телефон, слегка дрожали, а стекающие по бледным щекам капли воды делали и без того болезненный цвет кожи почти прозрачным. Ворот белой рубашки вымок, обнажая изящные ключицы.
Он походил на фарфоровую куклу, лишенную души. Пройдя мимо Шэнь Су с безучастным взглядом, Ши Юй опустился на ковер перед диваном, прижался спиной к его краю и спрятал лицо в коленях. Его худые лопатки судорожно вздрагивали.
Шэнь Су, следуя заранее оговоренной линии поведения Лу Чэнцзина, взял бутылку красного вина, два бокала и сел на диван рядом с Ши Юем. Наполнив рубиновой жидкостью стеклянные емкости, он протянул одну из них.
— Не хочешь выпить?
Ши Юй медленно поднял голову. Его густые ресницы трепетали. Переведя взгляд с бокала на руку, а затем на лицо Шэнь Су, он замер.
Шэнь Су сидел на диване, а Ши Юй — на полу, поэтому ему приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть на «наставника». Шэнь Су же отсюда прекрасно видел каждую деталь: застрявшую в ресницах влагу, покрасневший кончик аккуратного носа и дрожащие губы.
Ши Юй долго колебался, прежде чем выдохнуть тихим, надломленным голосом:
— Господин Лу... Бывало ли у вас такое... чувство абсолютного бессилия?
Голос оставался чистым и мелодичным, но в нем звучала такая беспросветная тоска, будто из человека в миг вычерпали всю жизненную силу.
Тонкая белая шея изогнулась в хрупком, незащищенном изгибе. Казалось, стоит чуть сжать ладонь — и она переломится. Или, зафиксировав ее, можно легко принудить его раскрыть губы.
Ши Юй продолжал говорить свою речь, но Шэнь Су уже не слышал ни слова.
Когда Ши Юй замолчал, ожидая ответной реплики, Шэнь Су лишь безмолвно смотрел на него. Сначала Ши Юй подумал, что тот просто отвлекся, хотя подобная несобранность была вовсе не в характере Шэнь Су. Неужели именно так и должен реагировать Лу Чэнцзин?
Ши Юй на мгновение задумался и спросил:
— Слишком сложно ответить? Может, мне сформулировать по-другому?
— Нет, — с трудом выдавил Шэнь Су, сглотнув и отведя взгляд. Голос его звучал глухо. — Я просто отвлекся. Давай с начала.
Шэнь Су не мог признаться Ши Юю в истинной причине.
Когда тот смотрел на него снизу вверх заплаканными, влажными глазами, отчаянно и беспомощно, Шэнь Су хотел лишь одного — сжать его в объятиях и зацеловать. Говорить в такой момент о чем-либо другом было выше его сил.
Со второй попытки всё прошло идеально. Они окончательно утвердили план.
* * *
Однако репетиция — это одно, а реальность — совсем другое.
Как обычно, в обеденный перерыв Ши Юй сопровождал Лу Чэнцзина во время трапезы. В середине обеда у него зазвонил телефон. Благодаря особым отношениям с генеральным директором Ши Юю разрешалось носить с собой связь. Вынимая аппарат, он словно невзначай повернул экран так, чтобы Лу Чэнцзин успел прочесть имя входящего контакта: «Бывший».
Ши Юй ушел на балкон и разговаривал около двадцати минут. Когда он вернулся, его состояние в точности повторяло вчерашний образ.
Потерянный и отрешенный, он опустился за стол, но так и не притронулся к еде. Лу Чэнцзин, глядя на него, тоже потерял аппетит. Поставив приборы, он предложил переместиться на диван.
— Что случилось? — спросил Лу Чэнцзин с участием заботливого покровителя. — Что-то произошло?
Ши Юй поджал губы и отрицательно качнул головой, будто не желая откровенничать. Но в итоге не выдержал и заговорил:
— Когда мы расставались, он поклялся, что будет ждать меня. Сказал, что неважно, дебютирую я или нет, стану ли звездой... Что я единственный в его жизни. Обещал, что готов даже на тайные отношения, лишь бы быть вместе... А только что позвонил и заявил, что... больше не намеревается ждать.
Ши Юй с трудом сглотнул, голос его прерывался:
— Мы ведь соседи... Взращены в одном дворе. Вместе ходили в начальную школу, среднюю, старшую. В университете признались друг другу в чувствах и начали встречаться. Я был свято уверен, что это на всю жизнь... Позже возникли разногласия из-за моих амбиций, но мы пришли к компромиссу. Он согласился отпустить меня за мечтой и пообещал ждать... Мы же договаривались... быть вместе всегда!
В его покрасневших глазах стояли слезы. На последней фразе голос сорвался на всхлип, и по щекам покатились тяжелые, крупные капли.
Лу Чэнцзин, словно завороженный, протянул руку. Горячие слезы упали прямо на его ладонь, быстро остывая и просачиваясь сквозь пальцы.
Он хотел отереть следы слез с его лица, но Ши Юй сам торопливо вытер щеку рукавом. Запрокинув голову, он уставился на Лу Чэнцзина с детской наивностью:
— Господин Лу... Бывало ли у вас такое... чувство абсолютного бессилия?
В стрим-канале царила небывалая тишина. Лишь спустя несколько секунд чат взорвался лавиной сообщений:
«О-о-о, моя заинька! Какая игра! У меня сердце разрывается!»
«Боже, это точно спектакль?! Я готова лично придушить этого мерзавца, который посмел обидеть нашего Юй-Юй! На кол его!»
«Шэнь · мерзавец-бывший · Су: "Спасибо, конечно, но это просто постановка, не стоит принимать так близко к сердцу..."»
* * *
— Чувство бессилия?
Лу Чэнцзин откинулся на спинку дивана и молча осушил несколько бокалов подряд. Лишь после этого он не спеша произнес:
— Пожалуй, в тот день, когда я узнал, что не принадлежу к роду Лу, и меня вышвырнули на улицу как паршивую собаку.
Ши Юй замер.
И не только от неожиданности услышанного, но и от резкого звука системного оповещения:
[Поздравляем игрока с выполнением сценарийного побочного задания №3: Узнать тайну генерального директора Shengjing Entertainment.]
Поскольку побочное задание №2 Ши Юй искусственно удерживал на отметке в 90%, глобального анонса о завершении всех трех квестов не последовало.
Цель была достигнута, и Ши Юй ощутил глубокое облегчение. Тем не менее ему требовалось доиграть сцену до конца. Сделав крошечный глоток вина, он осторожно и неуверенно спросил:
— Вы... не из семьи Лу?
— Именно так. Я рожден моей матерью от какого-то уличного проходимца, — с легкостью, будто речь шла о съеденном обеде, отозвался Лу Чэнцзин и налил себе еще. — У отца на стороне водились табуны любовниц, на которых мать закрывала глаза. Но однажды он из-за своей первой любви довел ее до больничной койки. Выписавшись, мать решилась на месть — найдя первого попавшегося мужика. Так на свет появился я.
Лу Чэнцзин усмехнулся, бросив на Ши Юя циничный взгляд:
— Похоже на дешевую теледраму, не правда ли? Но реальность бывает куда абсурднее сценариев.
С этими словами он разом проглотил содержимое бокала.
Теперь Ши Юю даже не приходилось подливать ему — Лу Чэнцзин сам уничтожал алкоголь со стремительной скоростью.
— Действительно... драматично, — Ши Юй понимающе кивнул и прикоснулся своим бокалом к его стеклу, поддержав тост. — Если подумать, на фоне ваших жизненных перипетий мои любовные невзгоды кажутся сущим пустяком...
— Хорошо, если ты это осознаешь, — тихо усмехнулся Лу Чэнцзин. — Мужчин вокруг пруд пруди. Один ушел — следующий будет шелковым. Знаешь верное правило? Лучший способ вычеркнуть прошлые отношения — не забыть их, а перекрыть новыми.
Лу Чэнцзин внезапно подался вперед и сжал пальцами подбородок Ши Юя, принуждая того поднять лицо.
— Так как насчет того, чтобы дать шанс мне?
Ши Юй хотел отстраниться, но тело внезапно отказалось повиноваться. По жилам разлился липкий, душный жар. С трудом вырвав подбородок из хватки Лу Чэнцзина, он бросил взгляд на кондиционер: на табло горела цифра «21°C» — холоднее, чем обычно. Откуда же тогда эта испепеляющая духота?
Взгляд Ши Юя мгновенно метнулся к стоящему на столе бокалу. Зрачки его сузились. Осознав происходящее, он попытался сохранить хладнокровие и, оперевшись о диван, встал, чтобы откланяться:
— Господин Лу, кажется... я опьянел. Я, пожалуй, пойду...
Однако пальцы Лу Чэнцзина мертвой хваткой вцепились в его запястье, рывком осаживая обратно на подушки. Взгляд генерального директора оставался абсолютно ясным — в нем не было ни намека на опьянение.
— Ты не пьян, — чеканя каждое слово, произнес Лу Чэнцзин, медленно приближаясь к нему. — Просто в твое вино я подсыпал кое-что интересное.
Ши Юй нахмурился:
— Господин Лу?..
Лу Чэнцзин сбросил маску:
— Ты ведь намеревался напоить меня, чтобы выведать мои тайны, верно? И все эти дни крутился рядом, набиваясь в компанию, ради этой же цели? Не знаю, за кого ты играешь, но твои намерения очевидны. Так что моя маленькая хитрость — лишь ответный ход. Мы в расчете.
— Раз мы... в расчете, почему вы меня не отпускаете? — Ши Юй тщетно пытался высвободить руку. Голова наливалась свинцом, в груди разрасталось жаркое пламя. Назначение этого снадобья не вызывало сомнений.
— В таком состоянии? Как я могу отпустить тебя? — Лу Чэнцзин навис над ним, ведя тихим, искушающим шепотом: — Не бойся. Этот препарат лишь поможет тебе быстрее раскрепоститься. Пара применений не навредит здоровью. Я никогда ни за кем толком не ухаживал, ты — первый. Я буду заботиться о тебе...
Дыхание Ши Юя стало прерывистым и рваным. Ему требовались колоссальные усилия воли, чтобы не начать разрывать на себе одежду. Мозг судорожно искал выход.
— Но... я уже согласился быть с Сяо Цзюэ.
Эти слова заставили Лу Чэнцзина осечься.
Ши Юй продолжил, впиваясь ногтями в ладонь, чтобы удержать уплывающее сознание:
— Вы сами сказали... лучшее средство — перекрыть прошлые чувства новыми. Поэтому, когда Сяо Цзюэ признался мне... я ответил согласием. Помните, когда вы приходили к нему и спрашивали, не обижает ли он меня? Я ответил, что всё в порядке, не из гордости... К тому моменту мы уже состояли в отношениях.
На лбу Ши Юя выступила мелкая испарина. Он в упор посмотрел в глаза Лу Чэнцзину, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно и убедительно:
— Господин Лу, Сяо Цзюэ — опасный противник. Вы уверены, что готовы пойти на вражду с ним... ради меня?
Лу Чэнцзин колебался несколько секунд.
И наконец разжал пальцы.
* * *
Освободившись, Ши Юй спотыкаясь бросился прочь — назад, к обители Сяо Цзюэ.
Под вечер поднялся холодный ветер. Небо затянуло свинцовыми тучами, предвещавшими скорый ливень. Пожухлая листва кружилась в воздухе над двором, а среди этого хаоса стоял Шэнь Су. Его длинный черный плащ развевался на ветру, придавая фигуре суровый и отстраненный вид.
Ши Юй, не помня себя, с разбегу уткнулся ему в грудь. Едва уловив знакомый, родной запах, он окончательно расслабился.
Пуговицы на его рубашке были сорваны, обнаженная кожа пылала нездоровым румянцем, а дрожащие руки отчаянно цеплялись за плечи Шэнь Су.
В тихом, хрустальном голосе, с трудом сдерживающем подступающие слезы, оставалась лишь крупица угасающего рассудка:
— Отнеси меня... в ванную.